Все новости
ЛИТЕРАТУРНИК
7 Февраля 2021, 13:40

Под шепот старины болтливой, или в гостях у Матушки Гусыни

…Пудреный парик, завитый по моде, обрамляет высокий лоб, голова несколько откинута, что придает лицу Шарля Перро выражение, казавшееся современникам гордым, даже надменным. Впрочем, это объяснимо – он вельможа, красноречивый адвокат, архитектор, признанный ученый и поэт, член Французской академии.

…Шел 1698 год. Век Шекспира и Сервантеса приближался к концу. Шарлю Перро, автору четырехтомного исследования «Параллель между древними и новыми в вопросах искусства и науки», 70 лет. Во Франции умы возбуждены спором о дальнейшем развитии литературы. Если приверженцы прошлого утверждают, что литература, как и все искусства, уже достигла совершенства в античные времена, то Перро убежден, что современные писатели откроют еще многое, неведомое даже самым гениальным грекам и римлянам.
«Времен минувших небылицы»
Случается, что кто-то из друзей, поговорив с Шарлем о его поэтических и ученых трудах, упомянет вдруг о недавно вышедшем в свет томике «Сказок моей Матушки Гусыни»: «А знаете ли, “Матушка Гусыня” пользуется успехом, особенно у дам, разумеется». Но собеседник словно не слышит, и разговор вновь возвращается к серьезным темам.
Чем же так примечательна небольшая книжечка с нарочито простонародным заголовком? Разве только тем, что с ее страниц Красная Шапочка впервые отправляется в опасное путешествие к больной бабушке через лес, где бродит голодный волк; и путешествие это с той самой поры будет повторяться в воображении каждого ребенка всех поколений и всех стран.
И здесь же, в одной из волшебных историй, принцесса заснет ровно на сто лет. А когда минует срок, деревья и колючие кустарники, выросшие вокруг замка, расступятся перед принцем; и, пораженный красотой принцессы, он опустится перед ней на колени и услышит: «Это вы, принц? Долго же вас пришлось дожидаться».
И в этой же золотой коллекции мы отыщем еще один знакомый сюжет, где мельник оставит сыновьям наследство: старшему – мельницу, среднему – осла, а невезучему младшему – одного только кота. «Ничего не поделаешь, – сам себе скажет младший, – съем кота, сделаю себе муфту из его шкурки, а потом придется умереть с голоду». Но он не исполнит жестокого намерения, а, напротив, закажет для кота сапоги, чтобы тот мог бродить в них по свету. Кот в сапогах после многих приключений придет в замок к людоеду и с самым простодушным видом заговорит: «Меня уверяли, что вы обладаете даром превращаться не только в самых больших животных, но и в самых маленьких, например, в мышь». И лукаво добавит: «Должен признаться, я считаю это невозможным!». На что тщеславный людоед ответит, что «для него ничего невозможного нет», и тут же превратится в мышь. И в этот долгожданный миг хитрый кот уничтожит злодея, а замок подарит своему хозяину, придумав ему громкий титул и звонкое имя – Маркиз де Карабас.
Шарль Перро или Пьер де Арманкур?
…Когда почтенный коллега снисходительно похвалит «Матушку Гусыню», Шарль Перро обратит его внимание на подписанное к сказкам имя сына: «Пьер Перро де Арманкур». И тогда начнутся пересуды: кто же в действительности автор этих волшебных небылиц? Общественное мнение считает, что писал их отец. Тем более что после выхода в свет сказок литературный след Пьера теряется.
Так куда же подевался этот юноша, так блестяще начавший творческий путь, но ничем больше себя не проявивший? Об этом стало известно в 1960 году, когда в руки исследователей попали впервые опубликованные документы, касающиеся сына академика. В них сообщается о том, что молодой человек избрал военную карьеру и погиб в бою в возрасте 21 года.
И с этого момента сказок у потрясенного Шарля Перро больше не будет. А в тех, что уже существовали, жили воспоминания о Пьере, об их давних счастливых вечерах, совместных мечтаниях, поисках спасительных путей для героев, попавших в беду. В благодарную память о том, что эти истории писались гусиным пером, они увековечили и матушку гусыню. То, что приняло когда-то детское воображение сына, было записано им в 18-летнем возрасте, но требовало художественной обработки, которую и обеспечил отец. Так что «Сказки матушки Гусыни» – совместный труд сына и отца, наивной фантазии ребенка и мудрости взрослого.
«В часы досугов золотых»
Перро стал отцом, будучи уже далеко не молодым, и задумался о воспитании наследника: как отделить его беззаботное детство от торной дороги, по грязи которой катится карета времени? Как подготовить ребенка к встрече со взрослой жизнью?
За столетие до рождения Шарля его соотечественник Ноэль де Фейль нарисовал картину вечера в крестьянской семье. Когда домочадцы, занятые рукоделием, замолкали, добряк Робен начинал рассказывать сказки о животных, о тех временах, когда они разговаривали; о лисе, кравшей рыбу у рыбака; о вороне, которая каркала и потеряла сыр; о феях, водивших хоровод…
За долгую свою жизнь Перро встречался со многими сказочниками, потомками Робена; в голове Шарля бережно хранилось французских народных преданий не меньше, чем было собрано восточных сказок в «Тысяче и одной ночи».
Синяя Борода точит нож, чтобы убить жену. Еще минута – и она погибнет, но появляются братья и спасают ее. Кипит вода в котле, Людоед хочет сварить и съесть Мальчика-с-пальчик вместе с братьями, но детям удается бежать.
Перро считал, что трагедии-сказки необходимы для воспитания детской души. Только они не должны оканчиваться смертью героев; хотя бы потому, что за детством следует интересная пора взрослой жизни, за взрослостью – старость, и лишь где-то отдаленно, нереально и непостижимо для ребенка – кончина. Сказка должна рождать не страх, а совсем иное чувство – сострадание, являющееся, по Достоевскому, «главнейшим, а может быть, единственным законом бытия всего человечества».
Волшебные тайны королевства Музыки
Петр Ершов, автор сказки «Конек-горбунок», в одном из писем другу сообщает: «Я предчувствую в себе сильную борьбу музыки и слова – это две сестры одной матери, но несхожие; таинственность и глубина первой не поладят с ясностью второй:

В словах ли музыка прольется,

Иль слово в звуках задрожит…
Ершов чувствовал музыкальность слога сказки. А вскоре появились и сочинители, которые успешно соединили поэтическое слово с музыкальным звуком.
Через два столетия соотечественник Перро, композитор Морис Равель вдохновится его сказками и напишет в четырехручном изложении фортепианный цикл из пяти пьес «Моя матушка Гусыня».
А пока во Франции устанавливали «отцовство» этих занимательных «Историй и сказок былых времен с поучениями», скромно изданные в мягкой голубой обложке, они дружно отправились в далекое путешествие по всему миру под именем Шарля Перро.
В конце XVIII века герои его простонародных рассказов прибыли и в Россию. Непринужденные, «со старофранцузской грацией» сказки были замечены композитором Чайковским. В 1888 году его музыкальное перо, облюбовав «Спящую красавицу», стремительно рисовало мелодические и хореографические линии будущего балетного спектакля.
«Мне кажется, – писал Петр Ильич, – что музыка этого балета будет одним из лучших моих произведений. Сюжет так поэтичен, так благодатен для музыки, что я сочинением его был очень увлечен и писал с той теплотой и охотой, которые всегда обусловливают достоинства произведения».
Кроме портретных характеристик главных действующих героев, большое место в балете отведено массовым сценам. Среди них особенно интересен финальный парад сказок, где в небольших танцевальных номерах композитор создал мягкие и остроумные зарисовки известных персонажей. Красная Шапочка, Волк, Мальчик-с-пальчик, Кот в сапогах – все сошлись в веселом хороводе праздника, где торжествуют справедливость, добро и любовь.
Сочинение Чайковского тронет сердце строгого критика Генриха Лароша, который напишет: «Мне ужасно нравится эта французская сказка, сопровождаемая музыкой на русский лад».
…Романтичная, трогательная Золушка также стала любимицей муз. В начале XIX столетия в Италии к ее образу обратился композитор Джоаккино Россини и написал на сюжет этой сказки одну из лучших своих опер. Да и муза российского кино не прошла мимо наивной истории любви юной красавицы и принца. А богиня Терпсихора подарила этой мечтательной героине новую жизнь в искусстве танца, когда в середине прошлого века (1945 год) грациозная Золушка появилась на сцене балетного спектакля Сергея Прокофьева.
…Всеобщий любимец, известный плут и весельчак Кот в сапогах добрался и до нашего века и вновь стал главным героем музыкальной сказки, написанной для малышей композитором С. Сосниным. Теперь эта история отшумевших времен стала инсценировкой для детских спектаклей с танцами, маршами и песнями на слова К. Ибряева.
Наверное, и Перро улыбнулся бы вместе с нами, услышав своего бессмертного друга:

Обычный кот я с виду,

А в сказке хитрый маг;

И сам я в люди выйду,

И станет принцем Жак.

А красавица-принцесса, чей лирический образ узнается в неторопливых вальсовых мотивах, умилила бы своими «томительными грезами» о сказочном принце.
Академия Сказки
Когда со страниц литературных сказок Александра Пушкина зазвучал самобытный голос русского поэта, читатель узнал в нем отечественного Шарля Перро. Так же, как и тот мальчик из Парижа, когда-то воспитывавшийся на волшебных сказках Робена, Пушкин-ребенок постигал тайны и премудрости сюжетов в народной академии своей няни Арины Родионовны.
Одаренный от природы богатой фантазией, уже в младенческом возрасте он обладал уникальным искусством слушать «преданья старины глубокой». Ведь, кроме повествования, в сказке есть еще и музыка тихого таинственного голоса, есть нежность, с этим голосом ниспадающая в твое сердце. И в сумерках, завороженный чудными сказаниями няни, маленький Саша верил в колдовское действие слова и «едва дышал». Вот уж «на потолке какой-то призрак бродит…». «Не чувствуя ни ног, ни головы», он «трепетал – и тихо наконец томленье сна на очи упадало…».
И то, что в детстве запало в его сердце, рано или поздно должно было отозваться. Его поэтический гений создал целый мир, рассказав «о прелести таинственных ночей», когда «волшебники, волшебницы слетали, обманами обворожая сон». Пушкин должен был написать сказки, чтобы отдать людям то, что ему самому подарила «милая нянюшка». Чтобы «чувства добрые», разбуженные его лирой, входили в сознание ребенка с колыбели и не позволяли сбиться с пути.
…Говорят, и сейчас есть Академия Сказки, где Президентами являются Михаил Иванович Топтыгин и гном с седой бородой, такой старый, что вот уже тысячу лет, как он позабыл свое имя, и все его зовут просто Старый Гном. Они – главные хранители духовных сокровищ, где сказка вечна, а герои ее настоящие, каких на самом деле не бывает.
Пожелаем этим почтенным господам новых встреч с добрыми друзьями сказки и расстанемся с ними в надежде на то, что в их Академии народной мудрости всегда будут открыты двери для детей, любителей волшебных превращений. И нам, взрослым, не мешало бы заглядывать в эту страну чудес, где жизнь овеяна мечтами и приятными воспоминаниями о том, что все мы родом из детства…
Ольга Курганская
Читайте нас в