Все новости
ЛИТЕРАТУРНИК
17 Февраля 2020, 20:00

Шестьдесят пять жизненных лет и оттенков – не только серого. Часть третья

Даниль Галимуллин, писатель-юбиляр в гостях у «Истоков» Четвертый случай. Этот случай касался приемки оборудования. Упомянутый ранее мною электромонтажник Борис забраковал при приемке масляные выключатели 220 кв. Свердловского завода (это высоковольтное оборудование, если попроще – это большие бочки, стенки из толстенной стали, высотой около пяти метров. В бочках камеры, штанги и прочее оборудование). Борис нашел заводской дефект и отказался принимать и подписывать акт. Ближе к пуску компрессорной пытались уговаривать – не получилось. Приехала большая комиссия из города Мары и стала наезжать на Бориса (я там присутствовал). К Борису подошел респектабельный мужчина и сказал ему:

– Уважаемый, надо подписать!
– С дефектами не могу подписать, – ответил Борис.
– Я третий секретарь обкома КПСС, если сейчас не подпишешь, то положишь партбилет на стол, – в голосе секретаря появились угрожающие нотки.
– У меня его нет – спокойно ответил Боря.
– Тогда твой начальник положит – заключил секретарь, и куда-то пошел.
Боря негромко, почти полушепотом ответил себе под нос
– Я только рад буду, если они все положат билеты.
Третий секретарь вернулся уже спокойный и просто спросил у Бориса:
– Есть конструктивные предложения?
Борис предложил дать телефонограмму в Свердловск на завод:
  1. Прислать двух специалистов.
  2. Нужны запасные части.
Борис же со своей стороны поможет специалистам и обязуется за неделю собрать выключатели.
– Список деталей он передал секретарю. В действительности потом все так и вышло, как говорил Борис, – выключатели приняли в эксплуатацию.
Пятый случай связан с пуском компрессорной, который все-таки состоялся. Событие масштабное, с которым была связана прокачка газа по трубе на запад. Приехало много всякого начальства, телевидение, прессу представляло несколько центральных газет. Вокально-инструментальный ансамбль с названием «что-то там поющее» после пуска дал концерт. Но я сейчас хочу описать предисловие одного события с юмористическим оттенком. В.И. Ленин в своей работе «Три источника, три составных части марксизма» – приводит эти три источника:
– немецкую философию;
– английскую политическую экономию;
– французский социализм.
На каракумской компрессорной, ближе к пуску, рабочие и специалисты стали чаще после работы отмечать со спиртным свои успехи и снимать усталость. Магазин, где торговали спиртным, закрывался в 19–00. У желающих выпить после закрытия магазина было три нелегальных источника, где можно было приобрести спиртное:
у сторожа (круглосуточно);
у продавца магазина (он жил рядом в вагончике);
у буфетчика столовой.
Самое дорогое спиртное было у сторожа, но продавал он круглосуточно, и товар у него не кончался – к нему ходили наверняка. Он был самым пожилым из всех (яш ули – туркм.) – ходил в халате и большой бараньей папахе (больше, чем у актера Вицина в фильме «Кавказская пленница»).
И вот, когда съехались журналисты, – газетчики и телевизионщики, – более колоритной и экзотической фигуры, чем сторож на компрессорной, было не найти. Его стали всюду фотографировать и снимать на камеру, а он, довольный в это время, поглаживал свою шкиперскую – туркменскую бороду без усов. В стороне шутили мужики: «…. после такой рекламы цену на водку свою поднимет».
Еще про одно событие во время пуска расскажу – касается самого пуска. В компрессорной по проекту четыре компрессора, которые должны вращать четыре синхронных двигателя мощностью 12,5 мегаватт, на напряжение 10 киловольт. Запустить синхронный двигатель, да еще такой большой мощности – непростая задача. У двигателя собралось все начальство, представители, гости, журналисты и просто зеваки. И вот, во время пуска двигателя пошла дуга по коллектору в виде пламени (такое иногда бывает и не считается во время пуска чем-то неординарным), и завершилось все сильным хлопком. Не сговариваясь, все пустились наутек. Впереди всех бежал начальник – пожарников. Когда я его догнал, уже вне компрессорной, и спросил, куда он так торопится, он ответил – за огнетушителем. Добежав уже к подстанции, он быстро зашел в помещение диспетчера и схватил первый попавшийся на стене огнетушитель. Огнетушитель не поддался, начальник пожарников дернул изо всей силы.
Я вспомнил, как этот самый человек в течение прошлой недели гонял монтажников, требуя жестко закрепить огнетушители. Вот они сваркой приварили хомуты крепежа к крюкам, а начальник пожарников теперь мучился.
Вскоре все улеглось. Никакого пожара не было. Все вновь заняли свои места. Второй пуск был удачнее, и защелкали объективы фотоаппаратов, запустили телекамеры. Все захлопали в ладоши и посыпались многочисленные поздравления.
Труд многочисленного коллектива давал свои плоды – и это не пафос, а реальное событие.
Да, вспомнил еще одно: когда поселялись в вагончике, среди валявшихся бумаг нашли недописанное письмо парня своей девушке. Привожу фразу из него:
– «…ты спрашиваешь, где я сейчас? Ты, наверное, кушала конфеты «Каракум», а вот жить в Каракумах намного круче…»
Пожалуй, расскажу еще об одном случае, только это было на второй очереди пуска компрессорной. Шел 1978 год. Состав нашей бригады немного изменился – прислали к нам молодого специалиста Рахима, смуглого узбека. Мы его звали уважительно Рахим Петрович. Он был грамотный, добрый и отзывчивый малый. Говорил на русском с акцентом, часто коверкая произношения. Мы уже жили не в вагончике, а в двухкомнатном коттедже, где была еще кухня, туалет, ванна и веранда. И вот я, Рахим Петрович, и бригадир Гена сидели как-то вечером в хорошем настроении, после работы и после ужина, на веранде. Гена заметил у Рахима Петровича множество разных небольших вырезок из газет и журналов и спросил у него:
– Что это?
Тот ответил вопросом на вопрос:
– «Почему на Амрике (Америке) машина стоит тысячу долларов, а у нас пять тысяч рублей? А курс 1 доллар = 90 копеек. Значит, на Амрике жить лучше?»
Гена был членом партии (детство его во время войны прошло в детдоме), не стал вдаваться в политэкономию (он насмотрелся в детстве фильмов про угнетение американских негров) и сказал:
– Вот, если бы мы жили в Америке, я белый, а ты смуглый. Ты бы мне ботинки чистил, понял?
Хорошее настроение сразу после этих слов у всех куда-то исчезло. Посидев еще немного, молча разошлись спать.
Утром рано – а мы с Геной жили в одной комнате – зашел Рахим Петрович.
– Ты что-то ищешь, Рахим? – спросил Гена.
И Рахим Петрович ответил:
– Ге-на, дай твой патинка, я ему буду пачистить!
А вот еще пару случаев, но они напрямую не относящиеся непосредственно к нам. Во время работы по второй очереди приехал представитель Московского трансформаторного завода – курировать свой силовой трансформатор (на нашем языке – шеф по трансформатору). Сам он хромал на одну ногу, так как был инвалид отечественной войны, работающий на пенсии. Специалист с большим опытом. И вот на одной из планерок утром у него тот же замминистра спросил:
– Что нужно для того, чтобы вовремя включить трансформатор в работу?
Шеф по трансформатору ответил:
– 20 литров спирта (там действительно по технологии на протирку многих деталей нужен спирт – итого по заводской инструкции набирается где-то 20 литров).
Послали на вертолете начальника снабжения на базу в Байрам-али – поискать. Он вернулся к вечерней оперативке. Подошел к зам. министра и шепчет на ухо, а тот осерчал и сказал:
– Что ты шепчешь! Спроси громко – авиабензин пойдет?
Шеф поднялся со своего места и ответил:
– Я бензин не пью!
Все рассмеялись, а зам. министра сказал:
– Слышал? – Найди спирт, где хочешь.
И еще был случай. На компрессорной замначальником работал Волконский. Это был человек веселого нрава – всегда ходил подшофе. Кроме работы, он всегда кого-нибудь разыгрывал. Как-то раз он пришел на релейный щит, предупредить, что комиссии по аккумуляторной сегодня не будет. Прилет комиссии откладывался. А на щите монтажники подключали кабели. Увидав куски проводов в черной виниловой изоляции (отходы производства). Потом из кусочков по три сантиметра добавил черной пакли и попробовал сконструировать несколько пауков – похожих на каракурта. Паучки получились мохнатые – зловещие такие. На вопрос, зачем они нужны, ответил:
– У Семеныча (так звали знакомого) сегодня день рождения. И я ему сюрприз обещал, привяжу за нитку к нему этих паучков. Вот будет прикол.
Тут он стал заворачивать паучков в газету. Из четырех один паук выпал. Но он этого не заметил и тут же ушел. После этого пришел Боря – монтажник – и увидал самодельного «паука», смастеренного Волконским. Боре все рассказали и по поводу комиссии, и все по поводу приколов с «пауками». Боря из серого и черного провода накусал по пять сантиметров куски, добавил простой пакли и смастерил двух пауков-фаланг, они были покрупнее и жуткие на вид. Привязал к ним нитку и натянул в двух местах возле аккумуляторной и почти выключил все там освещение, создав полумрак. А затем позвонил в кабинет Волконскому. Ему секретарь ответила – его нет на месте. Тогда Боря попросил, чтобы ему передали по рации – прилетела комиссия и ждет его в аккумуляторной.
Через пять минут прилетел запыхавшийся Волконский. С криком «Где они?!» он забежал в аккумуляторную (видно было, что на дне рождения Семеныча Волконский уже изрядно выпил спиртного). При выходе он зацепился за первую нитку и боковым зрением увидал крупную фалангу. Отмахнулся от фаланги первой попавшейся палкой, но она подлетела на уровень руки (он видно зацепил палкой нитку). Тогда он замахал палкой сильнее, собрался бежать и зацепил вторую нитку – за ним вязалась вторая фаланга. На выходе из здания он на ходу схватил пустую бутылку из-под шампанского. (Все находящиеся в здании вышли вслед за ним и наблюдали). Потом Волконский, стукнув о железную лестницу, отколол бутылке дно. Затем, прижав палкой фалангу, попытался затащить в бутылку. Тут стоящий рядом Боря спросил у Волконского:
– Ты думаешь, фаланга за шампанским полезет?
В это время Волконский прозрел и в фаланге разглядел пучок проволоки.
Если обобщить, все пять случаев и дополнительные воспоминания – это характерные особенности пульса того времени, замеченное мной и, я думаю, многими людьми:
  1. Это то, что компартия в то время, особенно после 70-х годов, не лезла в жизнь буквально всех простых людей, если кто-то не вел себя вызывающе.
1.1. Постулаты партии о дружбе народов, о коллективизме, о равенстве, братстве, о труде преподносились не как нечто естественное и само собой разумеющееся, а как результат воздействия идеологии. Возможно, у кого-то были проблемы, но это не было массово.
1.2. Если говорилось о классовой борьбе и подобной ереси, к этому относились, нет, не с враждой, и не с отвращением, а с отстраненностью, понимая, что уже тогда в нашем обществе не было явно выраженных классов.
  1. Мы старались работать с отдачей, а если работа была интересной и хорошей, то с полной отдачей.
  2. Социальные гарантии (бесплатные медицина и образование и т. п.) были настолько явными, что о них часто не задумывались.
  3. Конечно, в огромной системе Советского Союза мы видели большие и малые просчеты, такие, как определяющая роль КПСС в структуре государства, но нужно ли было ломать всю систему, то есть развалить устоявшуюся и победившую в Великой Отечественной войне страну? Думаю, что нет. И развал СССР – было непоправимой ошибкой, и авторов у этой ошибки много...