Поп и его приход

1. Продолжаем обзор короткого списка литпремии «Большая книга — 2026». Нынче уже 14-е сочинение из 15 (остальные заметки см. по тэгу #большаякнига2026). Под конец пошли сплошь былые и будущие лауреаты, неделю назад я писал про Романа Сенчина, завершит серию обзоров Захар Прилепин, а пока Сергей Шаргунов. Экс-депутат Государственной думы нескольких созывов. Бывший руководитель АСПИР (сейчас активно работает в Союзе писателей РФ). Телеведущий. Автор отличной биографии Валентина Катаева, нескольких романов (есть экранизированные). И все это в 46 лет, когда иные авторы только покидают (и то неуверенно) когорту молодых писателей.

2. История в романе вот какая: юный Лука, испытывающий склонность к писательству, сбегает из-под крыла столичного отца-священника, да и вообще давящего на него строгого воспитания (из-за которого разлад уже начинается и в его душе, он чувствует себя грешным, что причиняет юноше подлинные страдания), уезжает из столицы далеко, переживает различные приключения, в том числе сексуального характера. Потом возвращается, но это возвращение носит уже формальный характер: из лона семьи он по самой сути исторгнут. И не то, что священником не станет, но и истинно верующим, похоже, тоже.

3. «Попович» уже получил высокую оценку многих коллег-критиков и читателей. Помимо короткого списка БК, он и в коротком списке премии «Ясная Поляна». Тому, думаю, способствовало несколько обстоятельств. Во-первых, это книга, построенная по рациональной и очень понятной схеме, которую наши интеллигентные читатели встречали множество раз. Вернее, тут скрещиваются два шаблона: взросление чувствительной натуры вопреки диктату семьи, и «портрет художника в юности», начало превращения этой самой натуры в творца. Знаешь, чего ожидать, и в ожиданиях не ошибаешься.

4. Во-вторых, принципиально важно для успеха книги, что ее действие происходит в церковной среде, обычно закрытой от посторонних глаз. С удовольствием читаешь детали церковных обрядов, данные «с другой стороны», эпизоды и подробности повседневного частного и «профессионального». Разумеется, про церковь писали и пишут немало, от Лескова до, например, Олеси Николаевой (я говорю про художественную литературу). Но завеса таинственности сохраняется. Плюс, как известно всем, Шаргунов сам вырос в семье священника, что придает его книге ореол «подлинности», так ценимый публикой — мол, автор знает, о чем пишет не понаслышке.

5. Мы читали достаточно западных книг о кризисе воспитания в религиозных семьях (включая осознание юными созданиями своей мнимой греховности), еще и поэтому сочинение о том же на нашем родном материале так понятно и приятно публике. Кажется, без особой потери для фабулы можно было бы перенести действие и в семью, например, идейного председателя колхоза, не понимающего порывов юного отпрыска. Ну да, можно. Но тогда это была бы совсем иная книга. Какой-то, прости господи, Владимир Сорокин получился бы. Все оттого, что мы не верим в идейных председателей колхоза (а в идейных попов — еще да). Шаргунов нам показывает, что с «идейностью» у священнослужителей тоже все сильно по разному. Поговорка «каков поп, таков и приход» не очень-то работает. Но странно, что мы все ещё этому удивляемся, уж такова таинственность церкви…

РЕЗЮМЕ: При этом я бы не стал преувеличивать значение церковной линии в «Поповиче». Для автора она не более чем удачно найденная рамка для традиционного романа воспитания. Разве что несколько смущает «этнографичность», с которой церковный быт описывается, автор знает, что на него будут смотреть со стороны, и старается для успеха у таких несведущих читателей (иной раз кажется, что слишком старается, как в журнале «Вокруг света»). Удачно название — одним словом герой описывается лучше, чем целыми страницами. И именно в силу традиционности и понятности этого жанра (и на удивление малого количества сегодняшних его реинкарнаций), повторюсь, «Поповича» можно считать успешным.