Смех – не грех! Юмор в «Несвятых святых»

Как я уже писал в нашей газете, я не люблю покупать книги. Мое мнение остается однозначным: купить книгу – значит ее похоронить. Прочитал, поставил на полку в шкафу и все про нее забыли. Это как букет цветов, что радует нас 3–5 дней. Прошли те времена, когда друзья и знакомые, будучи в гостях, начинали осмотр квартиры с книжного шкафа, не появилось ли что новенькое? Естественно, брали что-нибудь почитать, а потом и забудешь, что и кому дал. Одну только «Мастер и Маргариту» покупал три раза. Глубоко убежден, что сегодня книги надо читать, взяв их в библиотеке (и прогулялся, и с друзьями пообщался), можно также на экране монитора. Или, как это часто делаю я, слушать аудиозапись по умной колонке. И глаза не напрягаются, и читают профессионалы высокого класса – очень ярко, выразительно и доступно.

Но вот супруга принесла из храма книгу «Несвятые святые» архимандрита Тихона (Шевкунова), что приобрела в церковной лавке. Ну, тут уж, как говорится, грех не прочитать, сам Бог велел.

Справка:

Книга архимандрита Тихона (Шевкунова) «Несвятые святые» с момента своего выхода в 2011 году стала культурным феноменом: общий ее тираж более 4-х миллионов экземпляров, переведена на 17 языков мира. Издательский отклик оказался настолько мощным, что произведение вышло далеко за пределы церковной среды и стало предметом широкого общественного обсуждения.

Вообще «Несвятые святые» – это сборник воспоминаний архимандрита Тихона о жизни Псково‑Печерского монастыря и о людях, которые в нём подвизались: старцах, монахах, паломниках. При этом книга написана живым, доступным языком и пронизана особой интонацией – в ней немало смешных, ироничных, порой даже анекдотических эпизодов.

В книге отражён переломный момент российской истории: закат советской системы, религиозное возрождение, столкновение старых и новых ценностей. Автор фиксирует, как в условиях тотального контроля и атеистической пропаганды сохранялась и передавалась духовная традиция, как люди находили пути к вере, несмотря на все запреты и препятствия.

Что мне больше всего понравилось в книге – это юмор. Юмор в «Несвятых святых» не развлекательный, а глубоко нравственный: он помогает раскрыть характеры героев, их человечность и смирение, показать, как монашеская братия выживала при ее усиленном давлении со стороны местных партийных властей. Один из самых ярких примеров юмора в книге связан с архимандритом Алипием, наместником Псково‑Печерского монастыря. Вот, например, отрывок одного из рассказов «Выборы по-печерски».

«Произошло это в конце шестидесятых годов. Как известно, тогда все граждане Советского Союза должны были принимать участие в выборах. Ящик для голосования приносили в монастырскую трапезную, где после обеда братия под надзором наместника, недовольно ворча, выполняла свой конституционный долг.

Но вот как-то первый секретарь Псковского обкома КПСС узнал, что для каких-то там невежественных монахов попущена нелепая льгота: они голосуют за нерушимый блок коммунистов и беспартийных в своем отжившем исторический век монастыре, а не на избирательном участке. Первый секретарь возмутился и устроил своим подчиненным беспощадный разгон за попустительство нетрудовому элементу. И немедля распорядился, чтобы отныне и во все века печерцы приходили на выборы в Верховный Совет СССР как все советские люди – на избирательные участки по месту жительства!

Вот тогда-то, как говорят, отец Нафанаил и пошептал наместнику отцу Алипию на ухо тот самый до чрезвычайности тонкий совет.

В день выборов (а это было воскресенье) после праздничной монастырской литургии из ворот обители вышел торжественный крестный ход. Выстроившись по двое, длинной чередой, под дружное пение тропарей монахи шествовали через весь город на избирательный участок. Над их головами реяли тяжелые хоругви, впереди, по обычаю, несли кресты и древние иконы. Но и это было не все. Как и полагается перед всяким важным делом, в зале выборов духовенство начало совершать молебен. До смерти перепуганные чиновники пытались протестовать, но отец Алипий строго оборвал их, указав, чтобы они не мешали гражданам исполнять свой конституционный долг так, как это у них положено. Проголосовав, братия тем же чинным крестным ходом вернулась в святую обитель.

Нет нужды объяснять, что к следующим выборам избирательная урна с раннего утра снова дожидалась монахов в монастырской трапезной».

Хочется рассказать читателям еще один случай – с иностранцами.

В советские годы Псково‑Печерский монастырь постоянно находился под пристальным вниманием властей. Государство всячески стремилось ограничить хозяйственную деятельность обители. Одним из болезненных ударов стало изъятие у монастыря сельскохозяйственных земель – в том числе пастбищ, где паслись монастырские коровы. Решение местных властей было стремительным и жёстким: в один день у обители отобрали все угодья, необходимые для содержания скота.

Для монахов это стало серьёзным испытанием. Хозяйство монастыря во многом держалось на собственном труде и собственных продуктах: молоко, сметана, масло, творог были не роскошью, а насущной необходимостью. Лишившись пастбищ, братия была вынуждена держать коров в тесных стойлах, где животным не хватало движения и подвозимой в небольшом количестве свежей травы. От бескормицы коровы слабели, удои падали, а сами животные становились беспокойными. Монахи же переживали за скотину не только как за источник пропитания, но и как за живых существ, вверенных их попечению. Наместник монастыря архимандрит Алипий, человек решительный и остроумный, тяжело переживал несправедливость, но не терял присутствия духа.

Вскоре в монастырь прибыла делегация иностранных гостей – представители братских коммунистических партий из разных стран. Их привезли, чтобы показать «образцовый» древний монастырь, ставший, по замыслу организаторов, витриной советского отношения к памятникам истории и культуры. Для чиновников это был повод продемонстрировать, что Церковь в СССР не преследуется, а бережно сохраняется как часть культурного наследия. Делегацию сопровождали представители обкома, депутаты Верховного Совета, которые внимательно следили за тем, чтобы визит прошёл безупречно.

Гости с интересом осматривали древние стены, пещеры, храмы, восхищались ухоженной территорией, аккуратными клумбами и зелёными газонами. Монастырский сад в тот год особенно радовал глаз: цветы пышно цвели, трава была ровно подстрижена, дорожки посыпаны песком. Иностранцы были в восторге, фотографировали, задавали вопросы, улыбались, обменивались репликами на разных языках. Казалось, визит проходит именно так, как и задумывалось: спокойно, благообразно, без малейших намёков на какие‑либо трудности.

Но внезапно идиллическая картина была нарушена. С громким скрипом распахнулись хозяйственные ворота, и из них, словно прорвав невидимую преграду, вырвались на свободу монастырские коровы – все тридцать голов, а вместе с ними и огромный бык. Животные, долго томившиеся в тесноте, теперь мчались по дорожкам, мычали, вздымали хвосты и, не разбирая дороги, устремлялись к самым красивым и ухоженным местам сада. Они жадно хватали траву, щипали цветы, топтали клумбы, с наслаждением поедая всё, что попадалось на пути.

Иностранные гости, только что умилявшиеся тишиной и красотой обители, вдруг оказались в центре настоящего переполоха. Делегаты с искаженными от страха лицами разбегались по разным сторонам, пытаясь укрыться от несущейся скотины, выкрикивая фразы на своих языках, а сопровождавшие их чиновники застыли в растерянности, не зная, как реагировать на столь неожиданный поворот.

Когда суматоха немного улеглась, представители обкома поспешили к отцу Алипию с упрёками и требованиями немедленно унять животных. Наместник выслушал их спокойно, с лёгкой усталостью в голосе. «Не взыщите, – произнёс он, чуть вздохнув. – Очень уж скотинку жалко! Теперь других пастбищ у нас нет, вот и приходится пасти их внутри монастыря».

Ситуация выглядела одновременно комично и трагично. С одной стороны, это был явный провал тщательно спланированного показательного визита: вместо образцовой картины гармонии и порядка иностранцы увидели хаос, растоптанный сад, голодных коров и насмерть перепуганных людей. С другой стороны, поступок отца Алипия был не хулиганством, а молчаливым, но очень выразительным протестом против несправедливости. Он нашёл способ показать всем – и своим, и чужим – насколько тяжело приходится монастырю из‑за лишения земель.

Резонанс от случившегося оказался куда сильнее, чем могли ожидать монахи. Уже на следующий день вопрос о возвращении пастбищ был поднят на более высоком уровне. В итоге, к удивлению многих, монастырю вернули все отобранные земли. Власти предпочли не доводить дело до дальнейших скандалов и пошли на уступку, чтобы впредь избежать новых «неудобных» ситуаций.

Однажды представители областной комиссии приехали с проверкой и увидели, как паломники работают на монастырских грядках. Чиновники строго спросили отца Алипия: «А на каком основании эти люди здесь работают?». На что отец Алипий невозмутимо ответил: «Это народ‑хозяин трудится на своей земле!».

Этот ответ одновременно и остроумен, и мудр. Отец Алипий ловко обыграл советскую риторику, превратив потенциально опасную ситуацию в комическую. Юмор здесь служит не только средством разрядить обстановку, но и формой защиты монастыря: благодаря своей находчивости отец Алипий смог избежать конфликта с властями.

И таких курьезных случаев в книге приведено десятки.

Также юмор в произведении архимандрита Тихона в отношении отдельных монахов можно охарактеризовать как смиренный и тёплый. Он лишён насмешки и сарказма, направлен не на унижение человека, а скорее подчёркивает его слабости, которые становятся поводом для улыбки, а не для осуждения.

Архимандрит Тихон также часто подшучивает над собой, особенно когда рассказывает о своих первых шагах в монастыре. Например, он вспоминает, как, будучи молодым послушником, пытался выглядеть благочестивым и серьёзным, но на деле часто не понимал простых вещей или совершал нелепые поступки. В итоге он сам смеётся над своей наивностью и неумелостью.

Например, Тихон рассказывает, как он представлял себе монастырскую жизнь: в юности ему казалось, что все монахи должны быть возвышенными, отрешёнными от мира, говорить только о духовном и вести себя безупречно. Однако, попав в монастырь, он увидел совсем другую картину: монахи ссорились из‑за пустяков, уставали от тяжёлой работы, иногда ворчали и даже ругались.

Монастырская жизнь состоит из множества рутинных дел: уборка, стирка, работа в огороде, уход за скотиной, приготовление пищи и т. д. Архимандрит Тихон описывает эти послушания с юмором, показывая, как даже самые простые задачи могут стать источником комических ситуаций. Например, он рассказывает о том, как послушники пытались приготовить обед, но из‑за отсутствия опыта всё шло не так: суп получался пересоленным, каша пригорала, а овощи оставались сырыми.

Эти эпизоды подчёркивают, что монастырь – это не только место молитвы и духовного подвига, но и обычная человеческая жизнь со всеми её трудностями и нелепостями, что даже в святом месте люди сталкиваются с теми же проблемами, что и в миру.

Смешные эпизоды не умаляют святости описываемых людей, а, напротив, подчёркивают их человечность. Архимандрит Тихон показывает, что святые – это не идеальные существа, а обычные люди, которые борются со своими слабостями, ошибаются и учатся на своих ошибках. Именно эта простота и искренность делают книгу такой привлекательной для читателей. Отсюда видимо и напросилось название книги – «Несвятые святые».

Что еще? Книга богата иллюстрациями, пусть фотографии не очень высокого качества, но именно они помогают читателю ярче представить и глубже вникнуть в тайны монастырской жизни и вместе с автором прожить каждую главу.

В общем, книга понравилась, и она займет достойное место в моем книжном шкафу. А потому я с удовольствием ставлю, как это делают в библиотеках, на 17-й странице свою фирменную печать.