Айдар Хусаинов: «Мы живем в мире, где усилия не бывают напрасными». Окончание

Вы посвятили целую книгу важности первых детских воспоминаний. И это только одна социальная теория, созданная вами. Есть еще, например, теория о птичках и монстрах, теория о ритмах жизни. Для чего это вам?

Но они же работают! И потом это же не только мне нужно, это интересно всем, это весело. Жить должно быть интересно! Когда появляются новые идеи, новые мысли, людям становится интересно, они могут что-то обсудить, о чем-то подумать. Если нет никакой радости, никакого интереса ни к чему, жить не хочется. В гениальном фильме «Семь самураев» есть такой момент: остался последний бой, а люди уже очень устали, и их нужно вдохновить. И предводитель вдруг говорит им грубую, глупую шутку. Все хохочут, всем весело, а ведь они в смертельной опасности. Писатель тоже вдохновляет людей, и иногда нужно сделать так, чтобы всем стало весело.

В стихотворении о Газиме Шафикове вы назвали его перево-драматурго-поэтом. В каком порядке вы могли бы сказать о самом себе?

В первую очередь, я бы сказал, что я поэт, потому что поэтическое слово было тем первым, что мне вдруг открылось. Поэзия сродни шаманству. Если поэт отказывается от своей миссии, это ни к чему хорошему не приводит. Поэзия – это вид шаманской болезни. Поэт – это же не только человек, который пишет стихи. Их пишут многие. Важно, чтобы еще и что-то ему открывалось, какие-то знания, какие-то мысли, что-то, что мы называем настоящей поэзией. Все помнят известную историю о Моцарте и Сальери, как Пушкин нам ее преподнес. Сальери относился к музыке с большим пиететом, он много работал, трудился, а Моцарт словно родился с музыкой, ему это вдруг открылось. Это очень важный момент: если не открывается, если не приходит что-то свыше, это не поэзия.

Далее в этой цепочке, наверное, в равной степени – переводчик и прозаик. В какую бы школу я ни пришел, мне говорят: “А мы вас знаем, вы перевели эпос «Урал-батыр». И даже башкирские писатели мне говорят, что когда прочитали мой перевод эпоса, стали понимать, о чем там говорится.

Я помню, как написал свой первый роман «Башкирский девственник». Он сразу получил так много эмоциональных откликов. Кто-то говорил, какой интересный роман, а кто-то ругал меня за то, что это не роман вовсе. Но тем не менее отклик был, и я почувствовал, что это интересно читателю, что я могу писать прозу, которая тронет людей, что-то важное откроет им. Но самое главное – я могу озвучить свое время, свое поколение. Я написал четыре романа, и время проходит, а они остаются интересными, не устаревают. Что такое сегодня написать роман? Время сейчас ускорилось, но, если ты хочешь сказать что-то важное, ты найдешь время. Это вопрос о том, чему ты готов посвятить свою жизнь.

Конечно, писатели, которые поняли, что для них важно заниматься литературой, а не чем-то другим, – это люди, неудобные в быту. С ними очень трудно, потому что у них иные приоритеты, и часто родные не понимают их. А я очень рад тому, что мои родственники понимают, чем я занимаюсь, что у меня выстроились доброжелательные отношения с моими взрослыми детьми. Мои близкие люди понимают, что литературная работа – это тоже работа, она очень важная, нужная.

Ну и, в-третьих, я бы сказал, что я драматург. Драматургия – это техническая, прикладная вещь. Конечно, меня огорчает, что не удалось выстроить взаимодействие с театрами, хотя мои пьесы ставили и показывали. Но я надеюсь, что с годами что-то изменится, и их заметят, оценят. Потому что я понимаю, что нужно театру и зрителю, я стараюсь в своих пьесах показать архетипы людей, как они разговаривают, как взаимодействуют друг с другом. Нашим театрам сегодня не хватает архетипов.

Снова я скажу о своей книге «Как большевики создали башкирскую и татарскую литературу и театр», потому что в ней рассказывается о том, что культура, в которой мы живем, возникла не сама по себе. Ее создавали, и она продолжает функционировать в том же режиме. Это гомункулус, который все еще воспроизводит то, ради чего его создали. И люди, которые работают в этой сфере, уже не могут от этого отречься. Но реальная жизнь все равно сильнее, и однажды что-то изменится.

Эту цепочку можно продолжить.

Мне бы хотелось еще сказать о газете «Истоки», я являюсь ее редактором. Наша газета посвящена культуре, литературе, мы продолжаем то, что было начато в 1991-м году нашими старшими товарищами. Мы рассказываем о краеведении, печатаем стихи и прозу местных писателей, и это очень востребовано не только в Уфе. Люди из других городов заходят на наш сайт, читают. В последнее время очень вырос интерес к краеведению, мы получаем письма от читателей из разных городов, которые радуются тому, что мы написали о родном селе их дедушки или бабушки. Люди поняли, что иностранные супергерои – это не про нас, это не работает. Нужно знать о своих предках.

И еще в этой цепочке я назвал бы свои афоризмы про уфимца, которые давно цитируются за пределами Уфы. Как-то я пришел в библиотеку Дружбы народов в Уфе, и мне библиотекарь говорит: «У меня со стола украли вашу книгу афоризмов. Я их читала каждый день». С одной стороны, кажется, что афоризмы – это смешно и просто. Но для меня это продолжение поэзии, это такие однострочные стихотворения. И я смог прийти к ним потому, что и стихи пишу, и прозу, и в газете работаю, и драматургией занимаюсь. За этими афоризмами стоят характеры, люди, архетипы. Один мой знакомый из Питера сказал: «Я много лет живут в Питере, по Уфе не скучаю. Но когда я прочитал книжку афоризмов про уфимца, я вспомнил всех своих уфимских друзей юности».

Не ощущаете ли вы на себе давление статуса?

Во-первых, никто не торопит меня с результатами. У читателя сегодня немного размытое представление о местных авторах. Раньше к местной литературе относились с вниманием, потому что ничего другого не было. Люди знакомились с писателями на вечерах поэзии, иногда им для этого нужно было поехать в другой город. А сегодня массовая культура дошла до каждой деревни, каждый человек может скачать себе любую книгу, и чаще всего это книги иностранных авторов, американских. И это все очень интересно, наверное, но там же нет любви к тому месту, в котором мы живем. Там есть любовь к Америке, к западному образу жизни. Даже вымышленные вселенные выстроены по западным законам. Но однажды, я уверен, люди созреют до понимания того, что надо читать о своем, о себе, а не о каких-то выдуманных героях, которых ты никогда не встретишь. И тогда массовый интерес к местным авторам вернется.

А во-вторых, поэт, если он растет и развивается, редко остается только в одном статусе. Вот, например, я, когда начал читать книги, то стихов не читал. Я их не любил. Но однажды я пришел к мысли, что могу выразить себя только таким образом, только строчками в столбик, с рифмами. Я начал писать стихи, но написать пьесу или роман тогда для меня – это было что-то запредельное. Для того чтобы выразить себя таким образом, нужно было подняться еще выше, вырасти еще больше, понять что-то еще глубже.

Драматургия, проза – это этапы развития, взросления писателя, этапы осмысления жизни. Написав свой роман «Культур-мультур», я смог создать литературное объединение. Написав «Голову Олоферна», я стал лучше понимать жизнь моих друзей-поэтов, с которыми начинал творческий путь, но многие из них, к сожалению, ушли из жизни. Сегодня я как один из старейших русских писателей Уфы размышляю, почему это произошло. Когда Евгений Евтушенко включил меня в антологию «Строфы века», он написал о том, что в книге собраны лучшие поэты России двадцатого века. Он собирал эту антологию сам, по книгам, газетам. Мое стихотворение он нашел в газете «Гуманитарный фонд».

Но сейчас я понимаю, что Евтушенко угадал тех, кто сумеет пойти в ногу со временем, сможет участвовать в жизни общества, оставаться со своей страной. Огромное количество людей, которые тогда активно печатались, не вошли в эту книгу. Поэт живет, когда он живет вместе со своим временем, мыслит, работает, развивается.

Вы издали около двадцати книг. Зачем сегодня издавать книги, если это дорого, трудно, не окупается, и можно просто выложить свой текст в интернете?

Книги издаются не для себя, а для кого-то одного. Когда я выступаю перед читателями, я им всегда говорю: «Я пришел сюда не для всех, я пришел для кого-то одного». Потому что среди пришедших у кого-нибудь всегда есть вопрос, который, может быть, еще даже не сформулирован, и он его не задаст. Но этот вопрос есть. И я пришел к нему.

Точно так же издается и книга. Она попадет к кому-то, для кого станет любимой, перевернет его, станет светом в окне. Когда ты очень голоден, то кусок хлеба – это то, что нужно именно в этот момент. Позже уже не надо, но и раньше не надо. Но всегда наступает момент, когда ты говоришь себе: наконец-то я что-то понял. У каждого в жизни были такие моменты, когда очень трудно было понять, что делать. И вдруг откуда-то приходил ответ.

Когда-то в Уфе поэты объединялись для совместного издания сборников. Так появились на свет знаменитые «кассеты», альманахи «Голоса вещей». Они были очень востребованными. Издается ли сегодня что-то подобное?

Да, издается. Недавно мы издали уже второй альманах «Город на горе», в котором собраны стихи поэтов трех столетий об Уфе. И весь тираж этой книги разошелся, осталось всего несколько экземпляров. С одной стороны, кажется, кому это нужно? А потом эту книгу разбирают, и ты понимаешь, что она необходима, ее с удовольствием читают.

Какую свою книгу вы считаете самой важной?

Трудно сказать. Наверное, самая важная книга – это всегда та, над которой я работаю в данный момент, потому что о ней я постоянно думаю. Недавно я закончил писать книгу о мифологии, об эпосе «Урал-батыр», и о ней я постоянно размышляю, мне приходят разные интересные мысли, которые я записываю. Я очень долго работал над этой книгой, непросто она шла. Но мне кажется, что она очень нужна, она может быть для кого-то полезной.

С другой стороны, когда мы пишем, мы что-то понимаем о себе и становимся теми, кем хотим быть.

Вы стали тем, кем хотели быть?

Наверное. Я надеюсь, что впереди еще много интересного, мне еще есть, что сделать, я готов развиваться дальше. Настоящая литература – это вся твоя жизнь. Для читателя важной книгой становится та, которая рассказывает ему о нем самом. А мы, писатели, пишем книги, потому что не можем найти то, что написано о нас. Мы пытаемся рассказать о себе сами.

Когда жил Пушкин, было очень много людей, которые вообще не знали о его существовании. А я счастлив, что был знаком с Мустаем Каримом, что мы общались. Я счастлив, что познакомился со многими замечательными поэтами, что мои друзья, о которых я написал роман «Голова Олоферна», были рядом со мной. И сегодня, когда я прихожу на УФЛИ, я вижу столько прекрасных, интересных, талантливых людей! И каждый интересен по-своему, но есть кое-что общее, что нас объединяет. Человек – существо многослойное, и он может к тебе повернуться как хорошей стороной, так и плохой, и я очень рад, что мы на УФЛИ научились поворачиваться друг к другу хорошей стороной, мы стараемся быть лучше.

И такая же доброжелательная творческая атмосфера сложилась в Уфимском поэтическом клубе ART4U, который мы создали вместе с Татьяной Дмитриевной Шабановой, о которой я уже упоминал. Сначала мы встречались нечасто, раз в году. А потом она предложила делать это чаще. У Татьяны Дмитриевны замечательная галерея «Твоя картина», мы собираемся там, читаем свои стихи. Для этих встреч придуман формат авторских фестов. Например, Галарина-фест, Алия-фест, Мансур-фест – эти вечера названы именами уфимских поэтов, чьи стихи мы читаем, обсуждаем, делимся своими мыслями. И на самих поэтов это производит очень хорошее впечатление: когда другие люди читают вслух твои стихи, происходит чудо. Потому что, на самом деле, стихи существуют всегда. А поэт, как шаман, смог услышать их и записать. И когда их произносят вслух другие люди, стихи превращаются в волшебство.

Еще я очень рад, что меня узнают люди. Как-то мой знакомый пригласил меня наладить ему компьютер. Я все починил, и мы сели пить чай. А его жена знала меня только по имени, и вдруг, во время разговора, она что-то почувствовала и спрашивает: «Как твоя фамилия?» Я сказал. А она говорит: «Так это ты что ли? А я думала, что ты компьютерщик». И есть еще какие-то моменты, которые не на виду, но очень приятны.

Расскажите о людях, которые повлияли на вас, научили чему-то важному.

Я очень рад двум вещам. Я рад тому, что всегда хотел учиться. Учитель появляется тогда, когда кто-то хочет учиться. А я учился у очень многих людей. Одним из таких людей я считаю Мустая Карима, который был необычайно щедрым, добрым человеком. И, конечно, это замечательный поэт Рамиль Гарафович Хакимов. Он был первым поэтом в Уфе, с которым я познакомился, и он отнесся ко мне по-доброму. И это другие уфимские поэты – Иосиф Гальперин, Станислав Шалухин, Айрат Еникеев, Светлана Хвостенко, Александр Баников, Ринат Юнусов. Если ты хочешь, чтобы кто-то стал твоим наставником, то он им будет. Но это наставничество рождается только из взаимообмена, потому что люди учатся друг у друга, этот процесс односторонним не бывает. Архитектор Алексей Щеколдин, который стал приходить к нам на литературное объединение, как-то сказал: «Архитекторы друг с другом не делятся, а вы, писатели, так щедро делитесь идеями». Это потому, что мы не конкуренты друг другу, мы друг другу учителя.

Что бы вы сегодня посоветовали тому молодому Айдару, который только-только начал свой долгий литературный путь?

Жизненный путь не бывает линейным, он движется сложными зигзагами, и мы не можем даже себе дать точных указаний. Наверное, я бы сказал ему то же самое, что говорю всем, кто приходит к нам на литературное объединение: приходи, участвуй, работай, трудись! Вот и все. Это универсальный совет, он работает даже тогда, когда тебе тяжело, когда тебе очень плохо, и ничего не получается. Приходи, работай, общайся с людьми. У Мустая Карима был один момент, когда он встречал новый год то ли в Малеевке, то ли в Переделкино совершенно один. Он рассказывал, что решил вообще никуда не ходить, но потом все равно не выдержал и пошел к людям. Потому что мы живем среди людей. И мы живем в мире, где усилия не напрасны. Если ты стараешься, делаешь какие-то правильные вещи, то ты обязательно внесешь свой вклад в общую культуру.

Беседовала Оксана КУЗЬМИНА