Айдар Хусаинов: «Мы живем в мире, где усилия не бывают напрасными». Часть вторая

Расскажите, чем отличается поэзия в разных регионах. Я знаю, что у вас есть интересная теория об эфирах и литературе.

Эфир – это очень древнее представление о мире. Согласно нему, все наше пространство состоит из мельчайших частиц, которые в миллионы раз меньше атома. А для меня это просто некая метафора, которая показывает, как разные локации влияют на поэзию, на творчество, на жизнь людей. Например, у нас в России есть гигантская река Волга, а в городах на ее берегах живут люди. Представь, что ты живешь на берегу реки. У тебя всегда есть ощущение движения жизни, и тебе ничего не надо для этого делать. Мимо тебя течет жизнь. Чтобы чувствовать себя живым, достаточно сидеть на набережной и смотреть на реку.

А вот жители Екатеринбурга так не могут. Вокруг них одни горы, и если они сами не будут ничего делать, то жизнь замрет.

Как эта метафора связана с поэзией? Да очень просто. В некоторых местах живут люди, которые более или менее склонны к какому-то движению. Например, Уфа – очень медленный город. Здесь все движется потихоньку. С одной стороны есть река, которая что-то уносит, а с другой – камень, гора, и мы сидим на ней, нам некуда двинуться с этой горы. Поэтому для движения жизни нам нужно развиваться внутри себя медленно, потихонечку.

А вот Питер был построен среди болот, из которых вырывается газ, который мгновенно вспыхивает. Все известные таланты, которые ярко вспыхнули, связаны с этим городом, начиная с Пушкина.

С одной стороны, эфир – это только метафора, но с другой – в этой идее есть глубина, об этом нужно размышлять. Я рассказывают об этом многим поэтам из разных регионов, и сначала они мне не верят, а потом проходит время, и они соглашаются, что в этом что-то есть.

Уфимские поэты уже много лет говорят об идее уфацентризма. Что это такое? И важно ли, чтобы об уфацентризме знали в других городах?

Конечно, важно! Уфацентризм – это, прежде всего, любовь к родному городу. Когда мы только начали говорить об уфацентризме, мы обозначили необходимость писать о том месте, в котором живем. Что писатель может рассказать о местах, в которых он никогда не был? Ничего. Но он очень много может рассказать о родном городе, о своих близких, о соседях, о коллегах, и это будут узнаваемые герои, знакомые локации, в них читатель узнает себя, свои любимые улицы, места. Но сегодня уфацентризм – это не только про Уфу, это общее понятие, которое отражает любовь к месту, в котором ты живешь. Ты можешь быть уфацентристом, живя в Москве – ты любишь Москву. Если ты живешь в Саратове и любишь Саратов – это тоже уфацентризм. Это как афоризмы про уфимцев – они же про всех!

Айдар Гайдарович, вы не только поэт, но еще и переводчик. Литература на другом языке – это всегда иная смысловая нагрузка, иные категории, это совсем другая история. Как вы пришли к мысли, что можете рассказать русскоязычному читателю еще и об этом другом мире?

Мне было 17-18 лет, когда я вдруг взял и перевел какое-то стихотворение. Я читал много книг, наткнулся на это стихотворение, перевел его и принес в Союз писателей. Со мной поговорил Асхаль Ахметкужин. Он сказал: «Это хорошо, что ты начал переводить, но вот это стихотворение переводить было не нужно, поскольку сегодня про Сталина уже не нужно писать». А это стихотворение было про Сталина, и я очень удивился, что ему было посвящено такое большое количество стихов на башкирском языке. Потом я понял, почему так произошло. Дело в том, что башкирская и татарская литература, да и другие национальные литературы, очень привязаны ко времени, а точнее – к злобе дня. Это почти журналистика. Например, когда началась Великая Отечественная война, все башкирские газеты выходили наполовину заполненные стихами. Представь себе шестистраничную газету формата “Правды”, и три первые страницы в ней заняты поэзией. Не зря у башкирского народа так много исторических народных песен, с именами, с конкретными событиями, местами, и про каждую песню известно, при каких обстоятельствах она была написана, кем и о чем. Я перевел на русский язык более 80 башкирских народных песен, собрал их в книгу, она называется «Синий камень Ирендыка», и когда я над ней работал, я понял, насколько сильно история может отразиться в поэзии.

А вообще я очень рад, что пришел к переводу.

Почему в 90-е годы, когда все разваливалось, в том числе терялся интерес к национальной культуре, все еще сохранялась потребность отправлять переводчиков в Москву на учебу?

Мой двоюродный брат мне как-то сказал: в Уфе время отстает от Москвы на десять лет. Я так удивился. Но это оказалось правдой. В Москве уже чувствовался этот развал, а Уфа все еще жила, как при советской власти. Дело в том, что национальная культура была создана большевиками. Всем, кому интересно, рекомендую прочитать мою книгу «Как большевики создали башкирскую и татарскую литературу и театр». Эта связь с создателями существует до сих пор. Поэтому у нас по сей день есть большое уважение к Москве, к русской, к советской литературе. Поэтому периодически возникает желание отправлять специалистов на учебу в Москву. Я читаю документы, и там это отражается: каждые десять лет возникают мысли отправить переводчиков, артистов, танцоров балета, чтобы они учились в столице. И на самом деле, это очень важно для нашей культуры, потому что люди уезжают, учатся, а потом возвращаются и происходит рывок развития. Это случается каждые десять лет, и культура продолжает развиваться.

Вы чувствуете, как меняются национальные языки?

Конечно, чувствую. С одной стороны, они становятся сложнее, а с другой – упрощаются. Чтобы остаться в русле этих перемен, нужно постоянно переводить. Но я могу сказать, что мы, переводчики, как переводчики не востребованы. Сейчас мы живем в новом обществе, и оно немного другое. Для того чтобы оно функционировало, должны быть выстроены определенные механизмы, а они сломаны. Знаешь, как писательница Зайнаб Биишева стала писателем? Когда ей предложили заняться литературными переводами, она была совсем юной девушкой. Она переводила на башкирский язык Льва Толстого, Чехова, Пушкина. Долгие годы жила переводами, а потом сама стала писать. Вот как это работает. Для того, чтобы развиваться, расти, нужно этим постоянно заниматься. А сейчас такого нет, чтобы люди постоянно работали над переводами, жили этим процессом. Нет такой востребованности. Многие годы мы пытаемся создать центр перевода, говорим об этом. Конечно, что-то переводится, что-то делается, но мы живем в стране, где все работает немножко бюрократически. Если есть какая-то институция, то она функционирует, если этой институции нет, то не функционирует. Переводческой институции у нас нет.

Как сегодня национальные поэты находят для себя переводчиков?

Никак. Они не ищут. С одной стороны, они хотят, чтобы их переводили, с другой – им это не очень нужно. Просто у многих исчезает понимание того, что такое публикация в газете, в журнале. Стихотворение, опубликованное в соцсети, получает тысячу просмотров, а в официальном печатном издании – тираж минимальный, и прочитают тебя несколько десятков человек, а запомнят еще меньше. Но нужно же понимать, что это бумага, это государственное издание, оно сохранится в библиотеках, оно останется частью истории. И поэтому мы, переводчики, стремимся к тому, чтобы необходимость в переводах вновь была понята и восстановлена. Много лет уже озвучивается идея создания единой базы подстрочников, и это тоже однажды случится. Как я уже говорил, каждые десять лет начинают понимать необходимость развития, и все начинает двигаться. История движется медленно, но она движется по одному и тому же руслу. Поэтому однажды идеи, которые проговариваются, будут воплощены. Например, после войны каждые пять-десять лет власти нашей республики писали в Москву: просим присвоить звание героя генералу Шаймуратову. И только в 2020 году это произошло. Про памятник Шаймуратову тоже говорили лет 50, и это случилось. Поэтому мы верим в то, что наша идея о едином центре перевода однажды воплотится в жизнь, и поэты разных национальностей будут дружить, обмениваться идеями, мыслями, чувствами – с помощью переводчиков, которые расскажут об этих мыслях на общем языке, который всем понятен.

Для чего этот взаимообмен в мире, где каждый, как это модно говорить, «уникальная снежинка» и живет только своими интересами?

В последнее время я очень много размышляю об истории, о тех событиях, которые были много-много лет назад. Был у нас Чингисхан, он создал Орду, и она не смогла существовать долго, развалилась. Я пришел к мысли, что это произошло из-за отсутствия своей культуры, как ни странно. А вот Русь объединилась, стала развиваться, превратилась в Российскую Империю именно благодаря тому, что у нее была собственная могучая культура, которая всех объединяла, и целый пласт образованных людей хотел жить только так. В сериале «Во все тяжкие» один герой говорит другому: «Ты хочешь жить в мире, где нет кока-колы? Где нет Голливуда?» Это их понимание общей культуры, и они не согласны на такой мир. А ордынские государства были на это согласны – уничтожить что-то важное, объединяющее всех, чтобы занять главное место. А вот Россия на это никогда не была согласна. Мы всегда хотели и хотим, чтобы сохранялось то, что достигнуто. Как мы получили возможность прочитать «Слово о полку Игореве»? Представь себе Мусина-Пушкина, у которого в руках эта кипочка бумаг, в которой ничего не понятно. Он мог не обратить на нее внимания, и мы тогда бы жили в мире без «Слова о полку Игореве», но мы так не хотим. Нам важно оставаться в мире, где есть Пушкин, где есть Мустай Карим. Вот в чем наша сила. Поэтому поэт не может быть или не быть вне своего времени, он уже своим существованием поддерживает тот мир, в котором мы хотим жить. Это дает нам всем устойчивость. А те, кто готов отказаться от культуры и даже от каких-то небольших ее подробностей, в итоге теряют все.

Айдар Гайдарович, вы стали инициатором нового проекта «Родина писателя». Расскажите об этом подробнее.

«Родина писателя» – это попытка познакомить жителей городов с современными писателями, которые там родились. Мы уже съездили с уфимским поэтом Алексеем Кривошеевым в город Абдулино Оренбургской области, с поэтом из Барнаула Михаилом Гундариным побывали в Дзержинске. Я и сам был на своей родине, читал детям стихи, и оказалось, что они меня знают по переводу эпоса «Урал-батыр». Это очень важно, чтобы люди знали, что в их городе пробился маленький поэтический родник, что там начался важный путь. И самим поэтам важно знать, что они нужны.

Мы ехали с Михаилом Гундариным на его родину, и он мне рассказывал: «Куда бы я ни приехал, я один такой. Я везде один, Гундариных больше нет». И вот прибыли мы на вокзал, а там весь перрон занят людьми. Михаил начал беспокоиться: а как мы узнаем, кто нас встречает? И я спросил у кого-то. Оказалось, что все его и встречают, и все Гундарины! Достаточно было приехать, чтобы понять, что ты такой не один.

Алексей Кривошеев приехал в Абдулино, в котором он жил очень мало. И вот он идет по аллее и говорит: «Я видел эту аллею во сне». На встречу с ним в местную библиотеку пришло очень много людей, всем хотелось увидеть своего земляка. А люди, которые не смогли в тот день прийти, очень потом жалели об этом. Это же так много значит! Родные места, люди – это то, что нас связывает друг с другом и связывает всю страну с нами. Это значит, что наша страна будет существовать и дальше.

Продолжение следует…