Все новости
ГРАММОФОН
22 Февраля 2020, 20:00

Хиппи в Эстонии. Как это начиналось. Часть третья

Глава из книги «Запрещенный союз. Хиппи, мистики, декаденты» Тем летом на эстрадной площадке в Кадриорге периодически выступали различные рок-коллективы. На концерте литовской группы «Гинтарели» я познакомился с Эдиком Схаком, которого все звали Малышом. – Ты чего такой лысый? – спросил он меня. – Менты подстригли, – ответил я. – Большой был хайр? – Во! – Я поднес ладонь к плечу.

На самом деле меня подстригли не менты. Я сам сдал себя парикмахерам, последовав примеру своего приятеля Миши Михалкина, который обрил башку наголо якобы в знак протеста против наезда администрации школы на его кудри под Мика Джаггера. С тех пор его прозвали Ибрагимом (по имени лысого черкеса из фильма «Угрюм-река»). В то время Миша активно ухаживал за девочкой из своего класса Наташей: бил окна по ночам, заворачивая булыжник в любовную записку, расписывал подъезд и стены близлежащих домов граффити, сочинял песни. Я уже позже смекнул, что бритье налысо – поступок из этой же серии, а вовсе не какой-то там протест. А зачем же я-то побрил голову? Этот вопрос передо мной безуспешно пытался ставить директор нашей школы, подозревавший, видимо, руку барбер-копа из ближайшего отделения милиции: «Просто так?.. Не верю!» Точно так же думали, вероятно, большинство моих учителей и соучеников. И еще Ибрагим сказал, что в десятый класс он не пойдет, а сразу направится в одиннадцатый вечерней школы, где на занятия можно ходить всего лишь пару раз в неделю. Надо ли говорить, как мне, только что надевшему залатанные «левиса», не хотелось возвращаться в советское учебное учреждение с жестким бихевиористским контролем! Случай расставил все точки над i.
Весной 1971 года я заканчивал девятый класс. Ибрагим тоже. После сдачи весенних экзаменов наш и параллельный классы решили поехать на несколько дней в Нелиярвеш, оттянуться с палатками на озерах. Отправились человек сорок, за старшую была химичка, классная руководительница параллельщиков. Наша компания – я, Марка, ее сестра Алка, Наташа-Спортсменка, Цветиков и Бернштейн – отправилась отдельно от всех остальных, дикарями. Напитков прихватили с собой целую авоську. Закуски – только символически. Ни палаток, ни одеял не брали вовсе. Вопрос даже не ставился – такой был драйв. Уже в Нелиярве разместились в полукилометре от лагеря наших школьных сотоварищей, прямо на песчаном берегу у одного из озер. Поначалу, конечно, хорошо было: напитки, костерок, девочки. Проснулся я от легкого озноба.
Рядом без задних ног дрыхнет Марка. Я оглянулся: Алка с Бернштейном лежат в низине; вон там – Цветиков, и чуть подальше, у дотлевающего костерка, Наташа. Неужто мы прямо так, на земле, до самого утра и вырубились?
Я решил для начала освежиться в озере. А там идешь-идешь – и все мелко... Наконец зашел-таки подальше, отплыл – и на ту сторону.
Озерцо не очень большое, теплое. Подплываю к другому берегу, начинаю выходить на сушу и тут вижу, как люди мне за спину пальцами показывают. Я оглянулся и не поверил своим глазам. Весь противоположный берег был застлан сизым дымом. Я сразу понял, что это разгорелись от утреннего ветерка не совсем пригасшие костры вчерашних сатурналий, а вслед за ними – трава. Интересно, а как же наши? Они проснулись или?.. Я снова бросился в воду и усиленно погреб на ту сторону водоема. Уже подплывая, услышал из-за леса тревожную сирену пожарной команды.
Выйдя, как человек-амфибия, из дымящихся вод лесного озера, я растолкал по-прежнему спавшую компанию с истерическим криком: «Пожар!» Огонек в самом деле полизывал довольно большую площадь вокруг нашего стойбища, выжигая сухую травку и уже переходя на зеленую. Народ, надо сказать, включился очень быстро. Похватали вещи, оставив кастрюли, и рысью бросились в заросли. Оказалось – в самый момент. Уже через минуту на бережке стояли пожарная машина, фургон скорой помощи и ментовской уазик с синей мигалкой. Молодцы в скафандрах принялись заливать пеной прибрежную лагуну, мы же отправились по тропе вдоль озера к лагерю наших одноклассников.
Там, как выяснилось, гулянка тоже шла, не утихая, вторые сутки. По лагерю шатались фигуры с батлами. Я залез в палатку к Роме, своему другану-меломану:
– Послушай, там за нами менты приехали с пожарными, мы тут у вас перекантуемся немного по-тихому, пока те не уедут. Если что – мы с вами, чтобы без вопросов, о'кей?
– Так они уже здесь были. Думали, что это наши подожгли, но химичка сказала, что там отдельная группа. Так они вас не застали?
– Ушли в последнюю минуту.
– Выпить хочешь?
Напиток был припрятан в личных вещах, причем даже у девочек. Все это всплыло накануне вечером, когда химичка встретила на территории лагеря шатающуюся Таню Белых, после чего обнаружила у той в палатке сразу несколько бутылок и еще несколько – у ее соседки. Потом пошел тотальный шмон, а народ активно налег на запасы, чтоб добро не пропало. При этом химичка почему-то была твердо уверена, что именно я изначально совратил Белых на «веселье», а всю нашу альтернативную компанию организовал в качестве неподконтрольной балагурной базы. Еще бы! Ведь она видела нас в электричке с авоськами, полными запасами. А тут еще менты с пожарниками... Ну уж они-то наверняка разберутся с этими поджигателями!
Когда я вышел из Роминой палатки со стаканом в одной руке и сигаретой в другой, мой взгляд встретился со взглядом химички. Она осмотрела меня с головы до ног, и у нее началась истерика. Она рвалась броситься с моста в речку, и девочки навеселе с верещанием упорно висли на ее невероятно сильных в аффекте руках. Под причитания педагога и общий гвалт разрумянившихся барышень на мост въехала карета скорой помощи:
– Что тут у вас происходит?
– Человеку плохо!
– Пострадал при пожаре?
– Да нет, просто нервы!
Надо сказать, персонал скорой оказался квалифицированным: сразу поняли, что тете плохо. Сделали ей укол, завернули в одеяло и увезли в нервно-паралитический диспансер – поговорить с доктором, проверить голову. После этого химичка написала директору школы жалобу на меня и Белых как инициаторов в Нелиярве безобразия с опасными последствиями, потребовав исключения из учебного заведения.
Я объявил маме, что иду в вечернюю школу, а заодно пригрозил устроиться работать куда-нибудь на производство. Идея начать зарабатывать собственные деньги здесь и сейчас невероятно манила. Меня взяли на электротехнический завод имени Ханса Пегельмана учеником резчика. Работа состояла в том, чтобы наклеивать некие кварцевые пластины на железные болванки, которые потом на подносе загружались в аппарат, где пластины разрезались мощными струями воды на маленькие квадратики. За смену мне нужно было сделать около двадцати подносов. Каждый отнимал минут двадцать. Можно было ускорить процесс резки, но тогда качество продукта не достигнет норматива. Я работал, как доктор, в белом халате и отдельном кабинете. Это была небольшая комната, где стояли сам резак, а также огромный стол и полки с болванками и кварцевыми заготовками. Еще тут была печь, с помощью которой готовился горячий клей для пластин.
Однажды я пришел на смену, не выспавшись, и, загрузив поднос, прикорнул прямо на столе. Проснулся от какого-то странного гвалта вокруг. Открываю глаза и вижу вокруг странных людей в белых халатах и шапочках, удивленно пялящихся на меня. Это была некая производственная комиссия, совершенно некстати именно в это утро проверявшая работоспособность персонала. Меня моментально из резательного кабинета убрали. Начальник цеха предложил: «Пойди на курсы повышения квалификации. Это у нас на территории, в административном корпусе, каждый день с утра лекции читают...»
Я походил туда пару недель. Здесь собиралась в основном молодежь, человек по пятьдесят. Люди тщательно записывали в конспекты телеги лекторов о неких физико-химических процессах и системах их измерения. В общем, тут готовили каких-то инженеров-технологов локального профиля. Этого мне еще не хватало! Иду к начальнику цеха объяснить, что эти курсы не для меня. Оказалось, он меня уже из цеха перевел в состав обучающегося коллектива молодых специалистов электротехнического производства. Но там нужно периодически зачеты сдавать, иначе отчислят. Интересно, куда могут отчислить меня?
Владимир ВИДЕМАНН