В царстве Атласа

Именем титана, обречённого держать на плечах небесный свод в наказание за дерзкую битву с олимпийскими богами, названа горная система на севере Африки — Атласские горы. Они протянулись на 2500 км от Атлантического океана (также названного в честь мифического титана) до тунисских земель, увенчанных вершиной Тубкаль (4167 м), словно подпирающей североафриканский небосвод. И ступив на эту землю, я не мог не отправиться в двухдневное странствие к самой северо-западной точке Туниса, на границу с Алжиром, туда, где Атлас являет свою мощь во всём великолепии.

Автобус, тронувшийся из столицы, города Туниса, взял курс на горизонт, где синели горные хребты. Это и были Атласские горы, за которыми, как драгоценность, укрывалось лазурное Средиземноморье. Моей целью был небольшой прибрежный городок Табарка, некогда римская колония, а ныне — уютный туристический уголок, облюбованный европейцами, в особенности французами. Чтобы добраться туда, предстояло преодолеть горные серпантины, взбираясь всё выше и выше. Здесь, в отличие от равнинных песчаных пейзажей Туниса, в глаза бросался буйный зелёный цвет — царство леса, где господствуют пробковый и каменный дубы, атласские кедры и алеппские сосны, а также густые заросли кустарников, которые французы называют «маквис», что означает чаща.

На одном из склонов мы сделали остановку, чтобы немного побродить. Среди изумрудной зелени то тут, то там мелькали разноцветные крыши небольших поселений, жители которых выбрали эти горы своим домом. Места дивной красоты! Здесь я впервые близко познакомился с атласским кедром и пробковым дубом. Вспомнив просьбу друга из Екатеринбурга, коллекционера шишек, я полез на кедр за заветным трофеем. Продираясь сквозь колючие иглы, я сорвал шишку, которая теперь занимает почётное место в его коллекции. А пробковый дуб предстал передо мной в виде кривого изогнутого ствола, будто мрачно взирающего на меня из-под нависшей кроны. Его кора толщиной до 25 см идёт на изготовление подошв обуви и, конечно, пробок. Понятное дело, что конкретно этот дуб не пустят в дело, для этого существуют плантации, но, возможно, ему было обидно за своих собратьев, и он видел в человеке угрозу, отчего так хмуро «смотрел» на меня. Или это черта всех дубов? Похлопав его по шершавой коре, я пошёл дальше. В отличие от жары внизу, на равнине ощущалась приятная прохлада. Говорят, зимой здесь даже выпадает снег, занося горные дороги. Непривычное зрелище для этих мест.

Приближаясь к Табарке, мы заметили военные бронемашины, сопровождавшие нас — ведь совсем рядом Алжир, где часто бывает неспокойно. Виды на спуске с гор открывались изумительные: лазурные воды Средиземного моря нежно ласкали подножие Атласских гор, а у берега живописно раскинулись кварталы Табарки. Я поселился в отеле, ориентированном на европейцев — всюду чистота, порядок, теннисные корты и площадки для гольфа, иностранная речь. За стойкой регистрации приветливая француженка, бегло говорящая на своём родном языке. Номера, еда — всё было на уровень выше, чем в местах, облюбованных нашими соотечественниками. Кто отдыхал в таких местах, тот поймет, о чём я говорю.

После обеда я осмотрел территорию отеля: под сенью финиковых пальм расположились бассейны с видом на море. Правда, никто не купался — все играли в теннис, гольф или просто отдыхали в тени деревьев. Наши граждане давно бы огородили всё вокруг своими шезлонгами и переругались бы из-за места. Разница в манерах, такте поведения и культуре ощущалась очень сильно. Раз никто не купается в бассейнах, я тоже не стал, а пошел на побережье, где прогулялся по набережной к знаменитым скалам-иглам (Les Aiguilles) — визитной карточке Табарки.

Мне повезло — народу почти не было. Вода и ветер тысячелетиями трудились над этими скалами, пока не придали им причудливую форму, возвысив их на 25 метров, словно каменный лес, стремящийся к своему старшему брату, Атласским горам. Протянулись они на 6 км. Здесь, по оборудованным дорожкам, можно бродить в любое время, любуясь арками, смотровыми площадками и бесконечным морским горизонтом. Неизменным спутником станет ветер, играющий с волосами, будто шутя, лохматя их невидимой рукой. Место, которое врезается в память навсегда. Сам город славится добычей кораллов (отсюда обилие сувениров), фестивалем подводной охоты «Коралис» и, конечно, ежегодным джазовым фестивалем. На улицах можно увидеть памятники джазовым инструментам — саксофону, тромбону. Но я далёк от этой музыки. Отправился на теннисный корт понаблюдать за грацией французской молодёжи.

Ночь прошла замечательно. Выспался как никогда и проснулся до рассвета. Решил отправиться на склоны Атласа, чтобы встретить первые лучи солнца. Когда ещё выпадет такая возможность — посидеть в гордом одиночестве на склоне экзотических гор? Я направился к диким скалам, нависшим над морем, где не было ни души. Только следы животных, возможно, шакала или лисы. Когда-то в этих горах обитал атласский медведь — подвид бурого, но сейчас он считается вымершим. Сидя на скале и глядя вдаль, на морские просторы, я погрузился в глубокие раздумья, от которых мне всегда становится немного грустно. Вроде бы в красивейшем месте, жив и здоров, и всё есть, но всегда чего-то не хватает…

От дум меня отвлёк громкий крик ночной птицы, спешившей скрыться в листве до восхода, будто опасаясь, что солнечные лучи опалят ей крылья, как мифическому Икару. Солнце показалось постепенно — наступил рассвет, оживилась природа. Словно по мановению волшебной палочки защебетали птицы и застрекотали насекомые. Африка пробуждалась! Сразу стало светло и хорошо. В голову пришла мысль искупаться прямо здесь, у скал. Волны были большие, с метр, а может, и больше, плавно бились о камни. Я нашёл укромную бухту и, раздевшись, полез в пучину. Идея, конечно, глупая — в незнакомом месте, да ещё и среди высоких волн, которые то и дело пытались утащить меня в открытое море. Но я не смог устоять и, рискуя собой, бросился навстречу стихии. Накатывающая волна отбрасывала меня к берегу, а затем тянула обратно. С каждым разом я уходил всё дальше от берега, пока не понял, что выбраться будет сложно или невозможно. Подныривая под возвращающиеся волны, я, наконец, выбрался на сушу. Больше не стоит так рисковать — это действительно опасно. За скалой нашёл тихую заводь, где и полежал, наслаждаясь утренним морем.

Возвращаясь в город Тунис, я не мог проехать мимо самого северного города Африки — Бизерты. Это морской порт на побережье, недалеко от мыса Бланко. Примечательно, что в городе есть храм Александра Невского, который я посетил. Он построен в память о русской эскадре, прибывшей в 1920 году в порт Бизерты, отказавшейся служить большевикам на родине. Впоследствии в этом городе образовалась русская община. Как обстоят дела сейчас, мне неизвестно. Есть в городе и музей Анастасии Ширинской, посвящённый истории русской общины в Бизерте. Недалеко расположен национальный парк Ишкель, включенный в список ЮНЕСКО. В парке обитает около 180 видов птиц — уникальный орнитологический объект. Мне посчастливилось увидеть диких фламинго — один из видов, который я мечтал увидеть в естественной среде. Так что это успех.

Уезжая из царства Атласа, я испытывал необычные чувства. Их не описать словами, их можно только ощутить, находясь там. И французское «d'Ilnur, venez nous voir à nouveau» («Ильнур, приезжайте к нам снова») сохранилось в укромном уголке моей памяти как призыв, который когда-нибудь получит свой ответ в виде «Je suis revenu à vous à nouveau» («Я вернулся к вам снова»), и улыбнусь в ответ улыбающейся за стойкой регистрации милой девушке.