Актасты

Бывают моменты, когда судьба заносит меня в совершенно неожиданные уголки мира, о которых я прежде и не подозревал. Но стоит оказаться там, как начинаешь постигать всю красоту и величие этого места. Так случилось и с нами: наше путешествие привело нас в окрестности села Кеген, расположенного в Алматинской области Казахстана, всего в нескольких десятках километров от границ с Китаем и Кыргызстаном. Нам предстояло здесь переночевать. Съехав с основной дороги, мы принялись искать место для лагеря среди величественных гор, подступающих с каждой сотней метров, увлекая нас всё дальше от цивилизации.

Наш выбор пал на гряды под названием Актасты, что в переводе с казахского означает «белый камень». Эта гряда действительно выделялась своим светлым, будто бы отполированным отливом среди соседних скал. Обширные густые леса проглядывались на вершине и шли дальше к границе с Китаем. Мы установили лагерь на открытом участке, у самого подножия горы, с видом, от которого захватывало дух. Перед нами простирались грандиозные Тянь-шаньские горы, а вдали, словно стражи вечности, виднелись заснеженные семитысячники: Пик Победы (7440 м) – самый северный семитысячник мира, и величественный Хан-Тенгри (7010 м), повелитель небес. Заходящее солнце нежно касалось их вершин, окрашивая снег в немыслимые оттенки, а кристально чистое, безоблачное небо отражалось в этой неземной красоте.

Первым делом, обессиленные долгим автомобильным переходом, мы принялись готовить ужин. Огромная казахская лепёшка, разделенная между нами, стала прелюдией к горячей пище. Места эти, дикие и нетронутые массовым туризмом, сразу же привлекли внимание скотоводов, чьи хозяйства, разбросанные по всей долине, казались крошечными точками вдали. После ужина, набравшись сил, я забрался на склон горы, чтобы осмотреться. Передо мной расстелилась долина реки Кеген, извивающаяся среди бескрайней горной долины. Мы находились на высоте около 2000 метров над уровнем моря. Казалось бы, здесь должно быть прохладно, но тёплые воздушные массы, видимо, возобладали, и мы не ощутили холодного дыхания гор. Наша палатка и машина внизу казались крошечными пятнышками, а снующие между ними люди – не больше муравьёв. Вот такими мы предстаём, оказавшись посреди гигантской горной системы. День быстро угас, и мы погрузились в сон, лишь неведомая птичка с пугающим перекриком нарушала ночную тишину.

Утро было одним из самых впечатляющих. Едва открыв глаза, я выбрался из спальника и, расстегнув вход палатки, обомлел от открывшегося зрелища. Прямо из нашего временного жилища можно было созерцать великолепие Тянь-Шаня, залитое щедрым утренним солнцем. Мы решили посвятить день восхождению на гору Актасты и исследованию её окрестностей, чтобы глубже познакомиться с дикой природой. После завтрака мы отправились поближе к горе на машине, оставили её в ущелье и начали подъём.

Мои товарищи занялись сбором лишайников в научных целях, их интересовала исключительно флора. Меня же манил пейзаж, открывающийся с высоты. Поднявшись ещё на 700 метров выше места нашей ночёвки, я оказался во власти тянь-шаньских елей, образующих здесь настоящий хвойный лес, который мы наблюдали вчера издалека. Природа здесь казалась такой чистой, прозрачной и яркой, что захватывало дух. А воздух, словно исходящий из самих ледников, кружил голову.

Присев под скальным козырьком, я стал наблюдать за пиком Тенгри, видневшимся вдалеке. Сколько жизней он унёс, сколько отважных альпинистов пытались покорить его вершину! Красив, но суров, не каждого подпускает он к себе. Сидя там, я размышлял, глядя на простирающуюся вдали китайскую территорию. Горы уходили и туда, где, возможно, сейчас бродят китайские туристы с рюкзаками за спиной. А всего в 100 километрах по прямой, по другую сторону, раскинулась жемчужина Кыргызстана – одно из крупнейших горных озёр мира, Иссык-Куль. В небе появилась крупная хищная птица, оглядела меня своим пронзительным взглядом и улетела дальше. Я решил углубиться в хвойный лес и спуститься с другой стороны горы Актасты. Лес был сух, но, несмотря на это, повсюду кипела жизнь: цвели высокогорные кустарники, окутывая всё вокруг яркими ароматами.

Наткнувшись на свежие следы кабанов, роющихся в земле, я понял, что они здесь обитают, как и тянь-шаньские медведи и многочисленные волки, совершающие набеги на хозяйства скотоводов. Волки здесь крупные и умные, горы охраняют их покой. Здесь же, в малом количестве, обитает и неуловимый снежный барс – по оценкам учёных, всего около 70 особей, исчезающий краснокнижный вид.

Постепенно, размышляя о флоре и фауне, я спустился к подножию горы с другой, более лесистой стороны. Испытывая жажду, я наткнулся на чистейший родник, бьющий прямо из-под камня. Посидев рядом пару минут, послушав его журчание, я отправился по узкому ущелью к той местности, где вдалеке виднелась маленькая ферма, а вокруг неё паслись коровы. Появился и пастух, верхом на лошади. Вероятно, ему не приходилось видеть здесь чужаков. Вообще, казахи в таких глубинках относятся к иностранцам с осторожностью, а порой и без должного уважения. Пастухом оказался мальчик лет двенадцати, совершенно не знавший русского языка. Но, к счастью, я владею башкирским, а он, как и казахский, относится к тюркским языкам. Сходство диалектов и звучаний позволило нам понять друг друга. Так, общаясь с ним, а затем и с пожилыми казахами, мы худо-бедно объяснялись. Их больше всего интересовала жизнь в России: зарплаты, бытовые и социальные вопросы. Меня же – природа Казахстана, его географические особенности. В этом ломаном, обрывочном диалоге всё равно возникало какое-то доверие, и даже поступали предложения угостить чаем и побеседовать за столом, что, впрочем, случалось крайне редко.

Продолжая свой путь, я заметил в скале вход в небольшую пещеру и полез туда. Подойдя к входу, покричал, опасаясь встретить дикого зверя. Но, кроме ласточек, оттуда никто не появился. Забравшись внутрь, я осмотрел её и сделал несколько фотографий. Внизу на лошади проехал тот самый мальчишка-пастух, попав в кадр. Добравшись до лагеря, я стал ждать товарищей, но их не было до позднего вечера. Полдня провёл в одиночестве, сходил к реке Кеген, побродил по её берегам, пообщался с двумя скотоводами, которые всё меня пугали волками, намекая, что одинокий путник – желанная добыча, которую в случае чего никто никогда не найдёт. Местные жители, похоже, любят пугать таких, как я. Куда бы я ни ездил, везде одно и то же: «Не ходи туда, не суйся в это озеро, не гуляй в том лесу». Поэтому на подобные предостережения я стараюсь не обращать внимания, но всегда проявляю осторожность. Медленно всадники-скотоводы удалялись вдоль реки к своим арендованным землям. Возможно, дело в частной территории, где я ходил и топтал их землю?

Товарищи вернулись ближе к закату. Мы решили сменить место ночёвки и отправились на поиски ещё более живописных видов. Мы нашли замечательный, цветущий высокогорный луг на фоне заснеженных гор. Идеальное место! Здесь не было ни скотоводов, ни деревень, а только дикая, первозданная природа. Появилась мысль подняться к снежникам, но усталость взяла своё – нужно было отдохнуть перед следующим днём.

Утром мы покидали предгорья Тянь-Шаня. Ночь была тёплой и комфортной, мы чувствовали себя бодро. Мы решили посетить более грандиозные снежники и даже ледники – мы отправлялись к ледникам Богдановича. По пути, в безлюдной местности, мы подобрали на дороге казахскую женщину, которая каждый день добиралась из своей деревни в соседнее крупное село на работу. Каждое утро для неё было маленьким приключением, ведь неизвестно, успеет ли она вовремя добраться до места, всё зависело от случайных попутчиков. Она не переставала удивляться, что мы, путешественники, ночуем в таких местах, не боясь диких животных. Наверное, их здесь действительно много, раз каждый местный житель об этом говорит.

Перед нашим отъездом, утром, я совершил ещё одну прогулку по окрестностям. Вдыхая свежий горный воздух, я смотрел на тянь-шаньские горы, залитые первыми лучами солнца. Чувство грусти смешивалось с благодарностью за незабываемые впечатления. Эти места, их величие и первозданная красота навсегда останутся в моей памяти как символ, что настоящие сокровища мира часто скрываются там, куда не добирается массовый туризм, показываясь лишь тем, кто ищет их с открытым сердцем.