Все новости
ПРОЗА
27 Января 2021, 19:35

Хроники Рождества. Часть шестая

* * * В 19.02 мой и мишин телефоны остались единственными, которые ещё сохранили заряд. Я держу их во внутреннем кармане, чтобы не замерзали. Мы на всякий случай вбили в мою трубку несколько номеров лениных друзей, в надежде, что они всё же не понадобятся. И они не понадобились.

В 19.10 Миша заглянул в будку и сказал, что попробует завестись. И через полчаса завелся. В салоне тут же загорелся свет, заиграл на намерзших и кое-где уже пушистых узорах окон. Миша закрыл пол в будке, занёс и затопил печку. Мы поставили на неё консервы и котелок с замерзшей в ледышку водой (опытные туристы перелили её в котелок сразу, как только заметили, что она начала замерзать в бутылках). К восьми у нас была прогретая машина, фасоль, оттаявшая в миске, банка оливок и едва теплая, но вполне питьевая вода.
В полдевятого мы готовы ехать. Как объяснил нам Миша, лопнул подшипник. Шарики из него высыпались в раздатку и коробку передач и размолотили там все. Поэтому и заклинило рычаг, и болтался вал. Мише удалось закрепить рычаг на первой скорости. И он готов ехать.
– Быстро поедем? – спрашивает Лена
– Километров 9-10 в час, – спокойно отвечает Миша.
Это критично. До города километров 20.
– Миш, за два часа до Мостоотряда доедем?– спрашиваю я.
– Не знаю...
– Если мы доберемся до Мостоотряда до 22, там как раз в 22.15 пройдёт последний автобус из Саратова. На нем я доеду почти до дома.
– А пешком не дойдешь?
– Девять километров от моста до дома по морозу в минус 17? Не-а, не дойду.
– Странно.
– Ну вот такой я.
– А может, завезем его домой? – спрашивает Лена.
– Не, машина не в том состоянии, – одновременно отвечаем с Мишей.
– Значит, если проедем мимо Мостоотряда раньше 22, высадим и убедимся, что ты сел на автобус, – подводит итог Лена, – а если позже, то поедешь к нам ночевать, да?
– Да, спасибо! – Так все решается – просто и душевно... Так приглашают ночевать на севере и в горах. Просто потому, что иначе нельзя. Человек теплый, а на улице холодно. Это даже не вопрос дружбы, это обычная человечность. Есть у вас такие друзья?.. Берегите их.
И мы поехали. В будке уже тепло, и можно лечь ногами к потрескивающей дровами печке, и дремать, пока отогревается замерзшая тушка.
– Лопата! – вскидывается Лена, – звони Мише, лопата!
– Миша! – звоню ему в кабину, – лопата!
– Точно, лопата! – он останавливает машину и пешком идёт назад. Через 15 минут возвращается, засовывает между сидений заиндевевшую лопату.
– Недалеко уехали, – улыбается, – жалко было бы лопату, хорошая.
И уходит опять в кабину.
Печка греется, в оттаявшие посередине окна видно, как тянется за нами из трубы вкусный дым и мигают, подсвечивая снег, аварийки. По сторонам ползут сугробы, потом начинается пригород, загораются огни мясокомбинатского поселка. Наши лежанки вровень с нижним краем окон, и мы, едущие с комфортом, лёжа, укрывшись всякой всячиной, в залитом изнутри светом и отлично просматривающимся снаружи салоне, являем дивное зрелище для едущих сзади.
Люди в обгоняющих нас машинах выворачивают шеи, долго смотрят назад.
Господи, как хорошо и уютно... Машина мягко покачивается, и мне тепло, тепло... Вскоре мы все уже спим. Меня будит звонок. По админской привычке на автомате хватаю трубку и принимаю звонок, просыпаясь в процессе. Это Миша.
– Привет! Чего звоним? Я же тут, в будке...
– Да я звоню сказать, что подъезжаем к мостоотряду, но уже 23.05. Я не стану останавливаться... едем дальше.
– Да, конечно. Спасибо!
Снова укладываюсь поудобнее, наблюдая, как ползет мимо цепочка гаражей под петлей развязки вокруг въезда на мост. Я впервые еду по этому кольцу под мостом, думается мне, ибо автобусы тут не ходють... потом мимо проплывает пункт КПП и офигевшее лицо постового, который впервые увидел дымящую трубой, словно емелина печка или избушка на курьих ножках, вальяжно покачивающуюся мимо него заснеженную барбухайку. Он машет палочкой, Миша сбавляет скорость, и я закрываю глаза. Вот только полиции мне щас не хватало… чур меня, чур! Сплю я...
Вскоре мы забираемся на мост. Видимо, нам таки дали добро на прополз по нему на сниженной аварийной скорости. Мост почти пуст, и мы никому не помешаем.
Обуваюсь, помогаю собрать и выгрузить вещи, несу в дом, ставлю чайник. Дети, совершенно спокойные, занимаются своими делами, и, попутно раздевая Портоса, кормят его и котов – пару метисов бобтейла и их котят.
Миша растапливает дровяную печь.
Заканчивается второй час пополуночи.
Вот и канун Новогодия.
...А спать будешь с Шуршавами, – говорит Лена, застилая мне диван. Я ложусь и моментально проваливаюсь в сон, в маленькой комнатке старого домика, с окнами, до середины заваленными снегом. В комнатке, как в моем детстве, шебуршатся зверики – белая крольчиха и черный морской свин, и мне в ней уютно, как было когда то в старом бабушкином доме.
31 дек. Новый Год и очень снежно
И снова полдень, Страна. Мы выспались, и мы не простудились. Когда я уже спал, Миша и Лена искали в инете ватрушку в подарок детям и раздатку в подарок машине.
К тому времени, когда я проснулся, Лена за ватрушкой уже уехала.
Пока ждали её, предложил Ксюше испечь таких же, как вчера, печенек, а Миша предложил печь их не в газовой духовке, а в печке: он как раз заново её протопил. Эту печку он сложил сам. В туалете у него теплый пол с блестящими медными трубами, маленькая комната и кухня отапливаются АГВ, средняя комната – печкой, а новая комната, с огромными окнами в стиле Западной Европы, отделкой потолка и стен саманом из тростника и глины, закрепленного шлифованным сосновым горбылём с таинственными древоточцевыми иероглифами – отапливается электричеством. За окнами этой комнаты – совершенно альпийский пейзаж из снега, снега, снега, снега... он укутывает деревья и стену ущелья до самого неба, а наверху – щётка заснеженного леса, стряхивающего с низкого белого неба снег.
Если включить в сумерках фонарь, снега и тени складываются в силуэт Деда мороза, который заглядывает к нам в окно.
И под его присмотром мы делаем тесто для печенек, а потом я смотрю, как Ксюша шьет котиков в подарок папе и маме, а Матвей лепит из пластилина зверушек, и во мне тоже просыпается некий рукодельный зуд. Поэтому, поразмыслив, что я могу, делаю из опустевших консервных банок формочки-просечки для печенья. А потом приходит Лена, и приглашает меня остаться с ними на НГ. И мы прячем под ёлкой ватрушку, и печём печеньки и горбушу в дровяной печке. Я впервые готовлю так, и, что интересно, печенье получается... Это настоящее рождественское имбирное печенье, которое готовят вместе с детьми и пекут в печке.
Потом мы украшаем его глазурью и цветным айсингом, у Ксюши получается совершенно великолепный пряничный кот, и она вздыхает «Ну вот, и как такую красоту есть? А, ладно, подарю кому-нибудь, пусть потом он мучается, как это есть», а полчаса спустя обнаруживаем, что в комнату прокрались те самые четыре метиса бобтейла в двух поколениях и стырили две печеньки. Догадайтесь, какие?.. Да-да, котика и ёлочку.
– Вот и у котов праздник, – улыбается Ксюша.
И скоро приходит вечер, и ночь, и мы все, покушав разных вкусняшек, приготовленных в той же печке, выдав детям ватрушку и спровадив их на горку, идём гулять в лес и смотреть с горы салюты.
Лес в Смирновском ущелье – это совершенно иной мир. Кажется, вот он, всего в полукилометре, город, полный людей, страстей, суеты и хотелок... и над ним вырастают, взрываются и грохочут фейерверки... А здесь – белый снег, белые тропы, заснеженные кусты и деревья, белые стены холмов, встающие к почти белому небу, с которого сыплется безветренный ласковый снег и множество приятных воспоминаний. Я узнаю эти деревья, вспоминаю изгибы летней тропы на этих холмах, слушаю ветер... Этот лес, окружённый с трех сторон вгрызающимся в него городом, знает, что он – настоящий реликтовый лес, выросший на месте Хвалынского моря. Там, в холмах под его корнями, прячется много тайн… Этот лес и гостеприимство Лены когда-то помогли мне выздороветь от почти неизлечимого и страшного.
Ноги немного мерзнут, но это уже не мешает. Каким бы ни был наступающий год, сейчас это ничего не значит.
В небе сияют разноцветные огни и отражаются в снегу, на деревьях тонко позванивают сосульки, мягко сыплется с небес юный снег.
Я счастлив.
01 янв. Новый год и подснежники
Как человек, встретивший Новый Год в заснеженном лесу, авторитетно заявляю:
эта зима правильная! А раз зима правильная, то и весь год пусть будет правильным и замечательным для нас!
Я редко вижу зимний лес... и вот такое чудо.
Всё заснеженное, на деревьях снег, и тропы без теней в ровном сиянии почти не видны, и небо светлое – то розовое, то сиреневое, то лиловатое, то серовато-синее... А какой был великолепный закат, снова розовый и зеленоватый вокруг всего неба!
Всю новогоднюю ночь шёл снег, и мягко блестел в свете фонарей и салютов. Людей в лесу кроме нас не было, они все на своих улицах салюты пускали.
А мы на них с горы смотрели и радовались.
Это очень правильная зима!
================
«Хотения» Ящера





Акан ТРОЯНСКИЙ