Все новости
ПРОЗА
5 Декабря 2019, 19:40

Путешествие из Эн. в Н., туда и обратно, или Небо в Цветочек

Акан ТРОЯНСКИЙ Часть двадцать вторая ЛУЗЫ И ЛУЛЗЫ впрочем, одна рыба-прилипала определенно несчастна здесь. последовав сюда за своим крейсером, что она, не чувствующая вкуса к поэзии, не умеющая седлать волну, пить и общаться, связанная с очередным патроном лишь… кстати, чем? тягой к комфорту? сексом? взаимной приязнью душ? новизной ощущений?… что она получила от феерии фестиваля, от нашего пиршества души? уж наверняка не комфорт и не секс, в наших то спартанских (дважды вива мисурову!) условиях. крошки от трапезы хищников-великанов?...

Ио скучает.
её новый муж и господин слишком умён. она не может составить усладу его ума в беседе и даже просто участвовать, когда он говорит со своими учениками о понятном лишь им. более того, сейчас он даже не нуждается в её восторге и восхищении, поскольку понимает, насколько они наивны и местами фальшивы, а он сыт, переполнен довольством, уверенностью в себе и покоем.
он уже снял острый токсикоз, от которого пока страдает Прощин, и вполне сыт настоящим. он уже вполнЕ.
я им немного завидую.
==================
О, сколь счастливей я хрустального бокала,
С которым вместе пили каберне!
Ведь сколько я ему ни подливаю,
Он трезв. Как стёклышко.
А я уже вполне…
===================
увы. нынче трезв, грустен и пуст — я
не вполне
переливчатая философская беседа течет (мимо (сквозь?) меня), прерываясь, только когда подплывает рыба или рыбешка, требующая внимания, и затем снова плавно возвращается в свое заповедноисконное русло.
скучающая Ио качает ножкой. время от времени игриво задевая кроссовкой юру. тот отодвигается, но потом, чтобы лучше слышать, возвращается. Богатов для него важнее, чем заигрывающая дева. настолько важнее, что он не замечает игры. этот цикл уже явно налажен и привычен. юрина правая штанина чуть повыше колена вся в пыли. но Ио явно теряет терпение.
я подхожу, киваю им и молча занимаю место на орбитали со стороны мисурова. не разрывая двойную между Богатовым и юрой.
здесь и сейчас мы счастливый неделимый атом. а может даже планета с системой лун. или молекула с двойной связью и углеродной цепочкой.
и все же энергетическое распределение меняется. хотя я молчу, никак не оттягивая на себя внимание, Ио явно начинает ощущать усиление изоляции и скуки. её пинки становятся короче и злее. в них появляется что-то ревнивое, болезненно-собственническое. теперь она не просто игриво постукивает, не рассеянно бьет… она целенаправленно отталкивает юру, целясь ему в колено. философы наконец-то обращают на это внимание, пытаются перевести на шутку и мягко заигнорить. Юра, беззлобно, совершенно по-богатовски, улыбаясь, отходит от Ио подальше.
— Вернись! — требует поляризованная молекула (точнее, резко перебравший отрицательного заряда атом в составе молекулы), довольная, что наконец-то привлекла к себе внимание, оттянула на себя заряд. — Мне нравится!
Ио стремительно превращается в Ион.
все так же беззащитно улыбаясь, юра выполняет распоряжение и.о. жены своего лорда, и снова получает отталкивающий его игривый пинок. ЕЩЁ! требует она, и юра снова подходит, улыбаясь как-то даже по-щенячьи уже, беззащитно, обиженно, но без сопротивления несправедливости хозяйки, без попытки не выполнить приказ.
он не может иначе. Богатов и Мисуров в силу своей интеллигентности тоже не знают как реагировать, не успевают просчитать, вспомнить, сымпровизировать адекватный социальный алгоритм.
отрицательный заряд накапливается.
пинок.
— ЕЩЁ! — требует капризный Ион
и он подходит опять… хороший у Богатова вассал… жаль, что такими темпами хромой завтра будет.
а мне очень дорого его функциональное колено.
а вассал твоего вассала не твой вассал
как там, бабушка говорила, надо чужую козу от огорода отваживать?..
— Знаешь что, милая… — как бы не выдерживая, говорю я, начиная извечную ритуальную дуэль за самца почти спокойно, а к концу фразы позволяя прорваться в интонации призраку той ненависти к ней, что без малого сутки кипит во мне — если ты дня прожить не можешь без того, чтобы не позаигрывать с посторонними самцами, или без того, чтобы не пнуть мужчину, то пинай СВОЕГО.
Богатов вздрагивает и недоуменно смотрит на Ио, а та во все свои ошарашенные глаза — на меня.
— А это МОЙ мужчина, — кивая на юру, продолжаю я холодно, заявляя права собственности и готовность защищать своё.
Богатов переводит взгляд на меня, юра и мисуров — тоже, ошарашенные этим с их точки зрения немотивированным лютым собственническим выпадом, и под этим осинхроненным эмоционально взглядоперекрестьем я, глядя Ио в глаза, безжалостно продолжаю, проворачивая клинок и ставя точку в разговоре:
— МОЕГО мужчину пинать НЕЛЬЗЯ, — на последнем слове, еще усложняя интонацию, мысленно добавляю к фразе эмоцию, показывающую, с какой хладнокровной яростью и радостью призрак может отрывать ноги и вообще все, что отрывается. затем добавляю в подпись силу и власть, статус и безбашенность дикого, необученного стихийного мага.
холодная, пахнущая угрозой, смертью и кровью ментальная волна проходит, небрежно касаясь их, и исчезает, спрятанная на ином уровне невербального восприятия.
================================
картинка, которую вы представили, ВСЕГДА отражается в интонации, всегда увеличивает объем полученной вербально информации. более того, если вы пишете текст, представляя себе такую картинку, текст тоже окажется сильнее… но это не магия. это эмпатия — в первом случае, вызванная в том числе и неосознанным интонированием, основанная на интонационном праязыке и символике, … и бессознательный выбор эмоционально окрашенных слов и их последовательностей — во втором.
================================
четыре пары глаз смотрят на меня, дезориентированные, выбитые на долю секунды из зоны комфорта, выбитые ровно настолько, чтобы заставить их навсегда запомнить и убрать в подсознание манипулирующую информацию (информацию, а не страх!), оставив воспоминание о дискомфорте на поверхности, в качестве крюка. ибо сильная память о сильном страхе стирает информацию. в программировании она нужна лишь для обнуления личности. а мне надо чтоб помнили.
уже через пару секунд они решат, что им померещилось, что ничего не было, что это просто мы так пошутили, а милые девичьи дрязги ниже их мужского внимания, и не стоят байтов, и начнут новый разговор в теплом мирке постфестивальной лагуны.
…а информация останется.
в сущности, все, что мне было нужно — пустячок. чтобы ты перестала пинать юру…
но поскольку ты очень упрямая и очень скучавшая коза, для этого нужно было не просто заявить протест, а переключить твое и их внимание на иной, более значимый эмоционально объект и незаметно для вас самих заставить сменить позы и взаимное расположение. чтобы обнулить мышечную память и гарантированно сделать пинание невозможным. неудобным физически. затратным.
но я удивлюсь, если ты продержишься рядом с Богатовым дольше полугода. мне плевать на твою судьбу. живи как можешь. но я не хочу, чтобы ты оплачивала его или юриной гордостью свои хотелки. и ты их не оплатишь. кто предупрежден, тот вооружен
я удивлюсь, если юра не задумается о том, что сплелось между нами (и вами).
и уж точно никто и никогда в моем присутствии не посмеет пнуть юру.
или любого другого самца, которого я помечу как МОЕГО.
тем более, ты.
учись, милая. один удар — три шара в лузе.
зря ты в детстве прогуливала бабушкины лекции. научное самцеводство — наука фундаментальная и дилетанства не терпит.
БОЛЬШОЙ БАРЬЕРНЫЙ РИФ
к тому времени, когда приходят такси и время расставаний, Богатов снова расслабленно-счастлив в объятиях Ио, и мы уже все снова друг друга любим. правда, меня любят немного издали. как социальноопасное не(пред)сказуемое. на ночь глядя. но мне так даже привычнее.
когда издали. это как раз на линии моей круговой обороны и огня.
это за стенами моей башни.
как и все дальние классы, я отнюдь не хорош в ближнем бою. во всех смыслах этого слова.
в сущности, за время этой фестиваленты Богатов не стал мне ни ближе, ни дальше, чем в Саратове. вне зоны атаки, вне зоны поддержки, иной, взаимонепересекающийся слой бытия. нулевая вероятность взаимодействия в любом качестве… ни катализатора. ни ингибитора. строго одноименные заряды всегда отталкиваются, все чисто по Ломоносову: «а если где что убавится, то в другом месте столько же прибавится», видимо, есть некий барьер, типа буферного.
большой буфЕРРРрный риф. между мной и этим человеком.
как бы он ни был мне интересен, ан миры — разные.
извольте, батенька, в мироскоп… извольте, батенька, издалЯ.
а с мисуровым и вовсе едва знакомы.
хотя рекомендации у него отличные: друг друга моего друга, с которым ходил стопом и потерял рюкзак
ХЭМИНГУЭЙЕЕЕВЩИНА
манкирую проводы Олимпийца. юра и мисуров сами справятся. да и вроде они все этому даже и рады. при мне, должно быть, друзьям прощаться неловко. приходится делить внимание, держать лицо… поэтому они с готовностью приняли тут мои извинения что не пойду с ними и моё пожелание доброй дороги. и ушли. вчетвером. мне грустно и как то пусто внутри. словно снова мелькнула далеко внизу, в глубине, и прошла мимо крючка долгожданная большая рыба.
и я сам виноват.
Опубликовано в авторской редакции
Продолжение следует…
Часть двадцать первая
Часть двадцатая