Утро разбудило его ярким солнцем на его лице. Он запустил в сторону окна подушкой, но солнце не шелохнулось. Матюкнувшись, встал и пошел в ванную. Солнце цепко лежало на смятых простынях и на подушке, сиротливо белевшей на рубиновом ворсе коврового покрытия. Холодные колючие струи душа взбодрили его быстро и он выключив кран плакал здесь же в ванной. Потом машинально чистил зубы, пил кофе в баре, не чувствуя его вкус. Он вспоминал ее губы. Они стали его навязчивым видением. Смотрел в небо и задавал себе вопрос: «Почему мы не завели ребенка?» Она спрашивала его об этом много раз. Он отмахивался, куда то спешил, считал прибыль, принимал решения. А она ждала его дома. Иногда встречала его в условленном месте. Они гуляли. Мало. Он всегда спешил. А что в это время делала она? Только сейчас он понял, что ничего не знал о ней. Он думал, что у нее нет никого, кроме него. Но она ушла. И уже вторую ночь где-то живет. Где? С кем?? Эти вопросы терзали его. Рука вновь потянулась к барной стойке. Он убрал руку. Набрал номер авиакомпании и заказал себе билет обратно на ближайший рейс. В номере покидал вещи в чемодан и поехал в аэропорт. Ему показалось, что она стоит среди встречающих. Но это была другая женщина. Из другой и чужой жизни. Он набрал ее номер. Не ожидал, что она ответит. Она ответила и он как дурак спросил:
– Возвращайся, я куплю тебе Мозератти.
Он набрал воздуха и выпалил:
– Я согласен. На ребенка.
Она плакала в трубке. Где она сейчас стоит и плачет?
– Уже неважно. Я возвращаюсь. У тебя есть еда?
– И Мозератти, – рассмеялась она.
– Все, – с облегчением выдохнул он.