Я доверю словам за меня покидать эти стены…

Однажды слушается миг гармонии. И помнится всю жизнь. Именно слышишь гармонию мира (помните, что в русской литературе образ рая акустический). И ты проносишь это мгновение в себе как камертон безусловной божественности мира. Когда-то было утро и голос юноши, что пел Элвиса Пресли – «Лав ми тендер, лав ми свит». Он остался в глубинах под кодовой фразой «Саратовский Элвис». Потому что в этом Саратове столько отыменных фамилий и оттого назывных близнецов. Так и Сергей Андреев путался у меня в голове с Андреем Сергеевым. В реальности нет, это совсем разные люди – и личности, и характеры. Поэтому пришлось закодировать его позывным Саратовский Элвис.

В этом году благодаря пересечению на двух фестивалях – «Центр весны»(Саратов) и «Мурмураль» (Пенза) я расслышала и поэтический голос Сергея Андреева. И попросила прислать подборку стихотворений для «Истоков» и написать несколько слов о себе.

«Я любил стихи с детства, с разной силой, перерывами, но любил. Для меня это важно и как способ самовыражения, самотерапии, и как источник вдохновения и сил, и как кладезь смыслов и способов их передачи.

Писать я начал в 7 лет, когда влюбился в одноклассницу и от избытка чувств написал ей письмо со стихотворением. Я и до этого любил что-то придумывать, а тут оказалось, что слова в стихи тоже могу собирать. Только спустя два десятилетия они начали хоть иногда быть похожими на стихи не в смысле рифмованного текста, а начала появляться глубина и развиваться язык.

Сейчас на какого-то одного поэта не ориентируюсь, потому что стал сильно больше читать и в сети, и на бумажных носителях, в том числе из-за конкурсов и общения с другими поэтами, которые, в том числе, делятся своими находками. Вдохновляюсь иногда даже больше не стихами, а эссе или критикой, например, книга Владимира Гандельсмана «В небе царит звезда», сборники эссе о поэзии Сергея Гандлевского и Андрея Таврова».

 

Семейные ценности

Цветы весной напомнят ни о чём,

И те, кто так хотели быть любимы,

Скатают морок, колобка из глины,

Чтоб образ принца разместился в нем.

И пусть бы он не оседлал коня,

Не съел дракона в поисках принцессы,

Но тормозил распадные процессы

И не давал объять себя огнем.

Сейчас костюм героя это шлем,

И он же поножи, перчатки и кираса,

А в будущем и келья, и терраса,

И баночка для старых микросхем.

Когда герой сосуд перерастёт,

Вслед за Али, сменить захочет имя,

Чтоб проложить черту между собой и ними,

Между «сегодня» и ушедшим днем.

Чужой и странный, как его любить,

Когда внутри него созрела воля?

Себя и жизнь он так некстати понял

И глупый стержень вырастил внутри.

Уйдёт теперь от бабок и дедов,

От мамки невзрослеюще-несчастной,

Чтоб жизнь увидеть грустной и прекрасной,

Неся из дома сердце под пальто.

 

* * *

Мир словно заначка,

Я не лезу в карман, чтобы он меня не испачкал,

Чтобы не было сожалений, квартирной аскезы,

Терапия кладет по местам, но не лечит порезы.

Я доверю словам за меня покидать эти стены,

Показать себя миру, быть готовыми к переменам,

Очаровывать, околдовывать, пожирать чье-то сердце,

Даже если моё, даже для

«просто согреться».

 

Утеку вдоль дорог к берегам жигулевского моря,

Проскачу запятой в полýночном разговоре,

Каждой буквой пропахну костром, оброню ударение,

Перепутаю все слова, подменю говорение – пением.

Доберусь до Нино, чтоб застать новгородский ливень,

И на каждом потоке, каждой промоченной гриве,

Я повисну штрихами, словно на нотном стане,

Чтобы уют и дрожь поменять местами.

 

Долечу до Москвы, до Казани, Уфы, Ленинграда,

Прозвучу даже там, где и эху звучать не надо,

Пробегу по платку, растворюсь в тишине слезами,

Чутких глаз, что одни меня дочитали.

 

Точка

Горе полностью наводнило

все родники и каналы,

того, что нас единило,

не стало.

Самонадеянно и лукаво,

слепо и бестелесно

зеваки считают, что правы,

им лестно

вместо «не больно»,

вместо «смотрю мимо».

Психика непокорна,

эго – непобедимо.

 

Вечером нет силы

не замечать страха,

на шее надулись жилы,

насквозь рубаха.

 

Принеси мне воды,

в которой нет боли,

вылей в цветы

море.

 

* * *

Мы писали картины из слов,

Облачившись в унылый масс-маркет,

И беспечно делили улов

Из неловких, но метких углов

Строчных букв,

 

Сверху клеили марки,

Без конвертов бросали к другим,

Где они, растворяясь, как дым,

Нечитаемо комкались в давке.

 

Мы неровно дышали, ища

Книжный образ, алмазное чувство,

Чем к утру захмелеет душа,

Чтобы выйти из тела и русла,

И, пускай, не нашёлся Грааль,

Умирать уже будет не грустно.

 

Мы наутро искали глаза,

В чьих бы нам отразиться не стыдно.

Не придумал тогда, не сказал,

Что теперь мы с тобой, очевидно,

Как наречия, пишемся слитно.

 

* * *

Забываем друг друга.

Потому что не важно,

Не из близкого круга,

Пропадёт и не страшно,

И появится – бог с ним,

Расскажу, как скучали,

Что прохладен, как Бродский,

Мир, как Питер в начале

Ноября. Ты же помнишь,

По мосту через реку,

Это взгляды всего лишь,

 

Не тебе, имяреку,

Говорить, что руками

Искал мои руки.

Мы пришли облаками,

И лекарство от скуки

Выбирал каждый сам,

Все хотели другого.

Развели полюса,

Не придумали повод.

 

Сергей АНДРЕЕВ