Жить, чтобы писать; писать, чтобы жить

«Мы поменяли не общественный строй. Не географию и климат. Не экономику, культуру или язык. И тем более – не собственную природу. Люди меняют одни печали на другие, только и всего».

Сергей Довлатов (3.09.1941, Уфа – 24.08.1990, Нью-Йорк).

Я держу в руках третий том собрания сочинений Сергея Довлатова, который взяла в библиотеке. Интеллигенция Уфы считает писателя своим, уфимским. Так же как мы считаем Фёдора Шаляпина своим, ведь дебют певца состоялся в нашем городе. Конечно, в этом есть элемент гордости.

В повести «Ремесло» писателя читаю:

«Мать шла с коляской по бульвару. И тут её остановил незнакомый человек.

– Простите, – решительно и смущённо выговорил он, – но я бы хотел ущипнуть этого мальчишку.

Прошло тридцать два года. И вот я читаю статью об Андрее Платонове. Оказывается, Платонов жил в Уфе. Человек, который хотел ущипнуть меня, был Андреем Платоновым».

Так начинается моё знакомство с творчеством Сергея Довлатова. Понимаю, что выгляжу смешно и нелепо. Идя по писательской стезе, я прошла мимо одного из ярких писателей современности. Хотя знала, что он родился в эвакуации в годы Великой Отечественной войны у нас в Уфе.

Ирония судьбы в созвучии слов: Сергей Довлатов родился в эвакуации и умер в эмиграции, как будто не было своей родины. Да, он стал писателем в Ленинграде, но слава к нему пришла в Америке, где он жил с 1979 года.

Да простит меня когорта поклонников творчества писателя! Однако мне кажется, что мотивирующим стимулом к поклонению стал факт переезда Сергея Довлатова в Америку, где и раскрылся в полной мере его талант.

Мне кажется, что родина писателя таилась у него в душе. География места не имела большого значения. Он жил здесь и там, жаждал творчества и уважения, ведь писал для людей, отражал жизнь в простоте и естественности. Его родина – его душа, трепетная и без границ. Но я уверена, что матушка Россия продолжала оберегать сердечные помыслы и порывы Сергея даже вдали от неё.

Для него заветной целью было приблизиться к феномену Антона Павловича Чехова. В поле зрения Сергея Донатовича, равно как и классика русской литературы, были люди с их страстями, пороками и достоинством. Мастер современного рассказа не выносил им приговора, он показывал, что герои похожи и на нас, читателей, скрывающих свои недостатки. В этом я вижу сильную сторону писателя, ведь он и себя относил к читателям.

В аннотации к книге «Жизнь коротка», изданной Издательским Домом «Азбука-классика» в Санкт-Петербурге в 2009 году, замечено, что «его художественная мысль… проста и благородна: рассказать, как странно живут люди – то печально смеясь, то смешно печалясь. В его книгах нет праведников, потому что нет в них и злодеев». Лучше не сказать!

Я читаю произведения писателя, которого критики назвали одним из самых устойчиво читаемых авторов и словно набираюсь жизненного опыта. Меня переносит на страницы книги, чтобы очутиться среди героев. Среди них – и сам Сергей. Между ними завязался громкий разговор, и Довлатов подвёл итог:

«– Мы говорили о свободе творчества, о праве на информацию, об уважении к человеческому достоинству. Нами владел скептицизм по отношению к государству».

Везде и во всём чувствуется авторская позиция. Он всегда отвечает за свои слова, в которых – тот характер отношения к жизни, что укладывается в формат совестливого смущения.

Он был «прогрессивным молодым автором» (он мог быть им и в наши дни), но он хотел печататься и издаваться. «А мои сочинения передавались из рук в руки», – константировал он. Ему удавалось выдерживать, хотя порой и с трудом, жизненные обстоятельства, под натиском которых смешались «долги, перо, бумага, свет в неведомом окошке». Но, как оказалось, быть русским журналистом в Америке тоже нелёгкое дело.

Он продолжал писать. В объективе писательского зрения оставались люди, масса людей, как будто через них он постигал смысл бытия. Благодаря им он осознавал себя в жизни, чтобы быть правдивым и максимально добропорядочным. Он жил, не наблюдая жизнь со стороны, не приспосабливаясь к ней, не коверкая принципы, не играя людьми.

И судьба отплатила ему добром. Произведения Довлатова инсценированы и экранизированы, его проза включена в учебную программу, многие рассказы переведены на европейские и японский языки.

Я поняла, что и мне есть чему учиться у классика современной прозы. И этот момент, что Сергей Довлатов родился в нашем городе, обратив на себя внимание, открыл для меня ещё одну тропку среди множества литературных дорог, ведущую к вершинам писательского мастерства. Что ж, пойду по ней дальше.