Все новости
ЛИТЕРАТУРНИК
18 Февраля 2020, 18:08

Иосиф Гальперин и его «Словарный запас». Часть шестая

11 «Хороша страна Болгария…» Мне там бывать не довелось. И вряд ли доведется.Но при том, что мне бывало хорошо в любой чужой стране: Германии, Эстонии, Турции, даже Египте – я верю Леониду Утесову.Само имя «Болгария» вызывает ассоциативный результат из трех слов: «Слънчев Бряг», «Плиска» и «Поморие». Знающие читатели поймут, что именно вспомнилось.

Болгария замечательная страна; болгары – замечательные люди.
Когда я был в Германии бойцом интернационального студенческого строительного отряда, среди представителей разных национальностей были и друзья-болгары.
Эти парни мне очень понравились.
Во многом схожие с русскими, болгары различаются в мелочах и традициях, что привносит милую нотку в общении с носителями болгарской культуры.
У Иосифа есть кошка.
Небольшая, хорошенькая трехцветная кошечка.
Она охотится за ящерицами в саду, ловит птиц, а дома любит спать в особом кресле и телячьим хрящикам предпочитает темный шоколад. И все время вытворяет что-то новое, Иосиф не успевает о том рассказывать.
Но кошку зовут не Муркой и не Фросей.
Она – Ваня; в Болгарии это женское имя.
12
Старость – зверь из семейства кошачьих.
Она не лает и не кусает, не бежит рядом и не кружится над головой. Появляется откуда-то, неслышно крадется за спиной на мягких лапах – ничем себя не выдает и припадает к земле, стоит обернуться…
Но все-таки приближается.
А потом настигает в два прыжка и бросается сзади – сразу и навсегда.
Вечером ложишься спать, думая о чем-то хорошем, что ожидает завтра. А утром проснешься – и хочется разбить зеркала.
Потому что смотришь на себя и становится мучительно больно.
Ты понимаешь, что жизнь прошла напрасно.
Ну, не совсем напрасно: неразбитое, зеркало покажет следы страстей, которые когда-то наполняли ее смыслом.
Но все было не так.
Ты стоишь у зеркала и вспоминаешь прошлое.
Каждый год, каждый день.
И с отчаянием осознаешь, что каждую секунду совершал ошибки.
Что надо было сворачивать не направо, а налево, идти не вперед, а назад и вместо «да» говорить «нет».
Понимаешь все, изменить не можешь ничего.
Вот это и есть старость.
Хотя она у всех приходит в разное время.
Ее приход зависит от образа жизни.
Мне уже лет 20 хочется вычеркнуть из календаря 2 даты: новый год и день рождения, поскольку они приносят только горечь несбывшегося.
В моей трудовой книжке остались 33 записи, по камешкам которых я скакал, влекомый стремлением к лучшей жизни.
Причем места деятельности зафиксированы далеко не все.
(Вряд ли кто поверит, но я – человек с 2 высшими образованиями в двух столицах СССР, дипломом кандидата наук (с темой диссертации «Квазиклассическая асимптотика решений псевдодифференциальных уравнений при наличии каустик произвольного типа») и аттестатом доцента – упал на низ человеческого дна: перед потерей здоровья бывал даже охранником…
Всю жизнь я прыгал, как заводной цыпленок, а когда завод кончился, упал на бок и больше не поднялся.)
Иосиф тоже шел со ступеньки на ступеньку, только по одной лестнице.
Поднялся на вершины своей журналистской профессии.
Но, как писал он сам:
«Я за эти годы раз десять уходил в никуда, менял работу, рисковал и ругался…»
Сейчас мой друг живет в Болгарии (оставив за собой квартирку где-то в Митино), потому что на российскую пенсию там жить можно, а в самой России нельзя.
Хотя по совокупности заслуг перед обществом (и перед той властью, которая пришла в определенной степени благодаря его усилиям!) он достоин жить на Тверской, лето проводить на Мальдивах, а зиму – в Австралии.
Айдар Хусаинов поменял мест работы не меньше.
О том я писал в книге, опубликованной на многих площадках. Он всю жизнь стремится к реализации своих талантов, что тоже получается неважно. Айдар слишком велик для того, чтобы быть признанным теми, кто правит бал в нынешней литературе.
По всему выходит, что мы трое не то чтобы остались на обочине, но не получили той меры востребованности, какая была ожидаема согласно мере возможностей.
Жизнь в самом деле прошла очень быстро.
Айдару, младшему из нас, в 2020 году исполняется 55 лет.
Иосиф Гальперин отмечает свои 70.
Автор этих строк оформил пенсию.
И махнуть бы на все рукой и отдать оставшиеся годы просто жизни…
Но мы продолжаем заниматься литературной деятельностью – причем так, будто наших книг ждут.
Айдар Хусаинов пишет романы и пьесы, не оставляет поэзии, занимается переводами, руководит еженедельником «Истоки», самым серьезным местным изданием, ведет УФЛИ – лучшее в городе литературное объединение.
Иосиф Гальперин пишет мемуары, прозу и стихи, издает свои книги, входит в правление Международного Союза Писателей им. св.св. Кирилла и Мефодия «Писатели за добро».
А прозаик, поэт, публицист и переводчик Виктор Улин пишет о своих друзьях, несущих это добро.
Не уверен, что это кому-то нужно в век «облачных» ценностей, маркетинга и аутсорсинга.
Но мы пишем, пишем и пишем.
Зачем?
На это дам ответ словами одного из своих героев, профессора-филолога:
чтобы если не улучшить свой никчемный век, то хотя бы не дать ему растерять все накопленное за двадцать предыдущих.

13

Летним вечером 2013 года мы с женой Светланой шли по улице Менделеева.
Гуляли без цели, не решив: перейти на другую сторону к Олимпик-парку в надежде увидеть среди сосен играющих белок, или полюбоваться новыми клумбами у торгового центра «Башкортостан».
И неожиданно встретили Айдара Хусаинова.
С ним я не виделся с 2009, когда он делал передачу на местном ТВ о моей книге «Ошибка», вышедшей в московском «АСТ».
За 4 года, проведенные в борьбе с местным отделением СП Айдар, конечно, не помолодел – равно как поблек и я, успев поменять 3 места работы и даже открыть ИП.
Друг другу мы обрадовались, но разговор потек в грустном направлении.
Мы вспоминали времена, когда были молодыми и неосознанно мечтали о Литинституте – о литературе как единственно достойном деле жизни.
И, конечно, говорили о Хакимовском ЛИТО при «Ленинце», где встретились с Иосифом Гальпериным.
В течение встречи Айдар несколько раз повторил:
– Витя! Напиши про Рамиль Гарафыча!
Обещать я, конечно, обещал, но выполнять не торопился.
Не помню, что я писал в тот момент. Наверное, что-то писал; с трудом могу вспомнить хоть месяц своей жизни, когда бы не писал вообще ничего… разве что в счастливом детстве, когда писАть не умел, мог только пИсать.
Но дело было не в тогдашней занятости; сама жизнь текла иначе.
Мне исполнилось 54, но я был почти здоров и полон сил.
А главное, находился при возможности исполнения желаний, которые в тот момент еще имелись.
В общем, записки про Рамиля Хакимова и нас тех времен я отложил на неопределенный срок.
Срок назначила судьба. Отсрочив несчастливость 13-го на целый год, в 2014-м отправила в ДТП, после которого все, приносившее радость, обернулось тоской.
Но я еще некоторое время сопротивлялся и даже пытался жить по-прежнему.
Лишь в 2018-м понял, что попытки обречены.
Я нашел себя ползущим по безжизненному лунному ландшафту между кратерами чужих удовольствий.
Они были высокими, я не мог видеть происходящего внутри.
Но слышал женский смех и вздохи откупориваемых бутылок, и шум автомобилей; и даже звон гитарных струн, которые стали неподвластны.
Над недоступными вулканами дрожал чей-то свет, а вокруг все лежало серым, серое ждало впереди и серый след тянулся за мной пыли – о которой когда-то давно широко пел любимый мною Георг Отс.
И тогда я понял: время обнимать прошло, настало время писать мемуары.
Принявшись за воспоминания, я начал с Литературного института, затем написал об Айдаре Хусаинове – теперь завершил очерк про Иосифа Гальперина.
Эти книги получились легко.
Так бывает, когда пишешь о людях, которых любишь, как никого другого.
Которые столь дороги и близки, что о них пишешь, как о самом себе.

* * *

Нас было трое: Иосиф Гальперин, Айдар Хусаинов и я.
Нас трое и осталось, мы до сих пор ощущаем себя вместе.
Почти в каждом письме Иосиф зовет нас со Светой к себе в Плоски.
И хотя я знаю, что вряд ли соберусь, становится тепло от мысли, что где-то далеко живет друг, который не забыл меня и был бы рад встрече.
Да, впрочем, никогда не говори «никогда», пути судьбы неисповедимы, и пока живет в нас мир, живет и надежда.
А смысл наших надежд обозначил автор последними словами «Словарного запаса»:
«И я намажу масло на теплый хлеб, Люба возьмет банницу. После завтрака пора на работу. По клавишам бить.»
Я закрываю глаза и вижу, как Иосиф поднимается в свой рабочий кабинет.
Слышу, как он журит Ваню за то, что та распотрошила фольгу и съела последний кусочек горького шоколада, лежавший около клавиатуры.
Ваня слушает и со всем соглашается, потом уходит в сад.
Иосиф садится за стол, включает компьютер.
Я вижу все это и слышу, я знаю, что сейчас будет.
Мой друг начнет свою следующую книгу.
Он прожил очень богатую жизнь, ему есть что рассказать.
А лучшее из написанного всегда еще впереди.
И мы в самом деле – вечны.
Виктор УЛИН