Десять стихотворений месяца. СЕНТЯБРЬ, 2026 г

В поэтическом конкурсе «10 стихотворений месяца» за сентябрь 2026 года победил Александр Архирейский (г. Абдулино). От всей души его поздравляем!

Если вы пишете стихи, можете принять участие в конкурсе в октябре 2026 года (подробности – в Живом Журнале «Клуб друзей газеты “Истоки”» https://istoki-rb.livejournal.com/217279.html).

Желаем успеха!

 

Александр АРХИРЕЙСКИЙ,

Оренбургская область, ЛИТО г. Абдулино

ТРУБОЧИСТ

Ты права, обвиняя меня,

Что собой окружающих мажу,

Что общенье моё – пачкотня,

Смоляная, липучая сажа.

 

Что рассыпался, волю любя,

В непонятных местах засыпая,

Что в бреду я бреду от себя,

Чернотою следы засыпая.

 

Что со мною изгваздаться лишь

Да душою измызгаться можно.

Ты о правде вовсю говоришь,

Только правда бывает и ложной.

 

Да, права, всё резонно, умно,

Говоришь не лукавствуя мудро:

«Не запачкаться б в копоти!»

Но:

Я – не сажа! Я – чёрная пудра.

 

Дмитрий МАНАЕВ, г. Саратов

СТАРАЯ ПЕСНЯ

Зачем ты рубишь дерева́,

Невзрачный дровосек?

Затуплен твой кривой топор,

И сам ты нездоров.

Взгляни вокруг: не много ль пней

Ты наплодил в лесу?

Угомониться не пора ль,

Под кустиком вздремнуть?

 

Лишь только веки ты сомкнешь,

Как полетят века,

И всё, что ты наворотил

Покрыто будет мхом.

Зеленый бархат оттенит

Значительность наград

За самый утонченный срез

И за число колец.

Тебе ж достанутся покой,

Забвение и тьма,

Объятья ласковых корней

И таинства грибниц.

 

Что ж, суетливый дённый мир

Течет пусть сам собой –

Брось в павшую листву топор

И отдохни чуть-чуть.

 

Дмитрий БОБЫЛЕВ, г. Санкт-Петербург

*  *  *

Белой ночи самый тёмный час,

Девушки в передниках устали.

Сквозь витрину видно прежних нас,

Наши отношения в начале.

 

В вафельном стаканчике неон,

Вновь лицо твое запоминаю.

Был шпион, да к ночи вышел вон,

И к чему приду теперь, не знаю.

 

Взял твою привычку: уходя –

Оглянуться, не забыл ли что-то.

В утро выхожу, не доведя

Взгляд до половины оборота.

 

Елена ХАТИПОВА, г. Уфа

ЭКСПАНСИЯ

Рубили люди джунгли вековые

И рвали петли спутанных лиан.

А лес стонал, как раненый навылет.

Ему, вздыхая, вторил океан.

И заросли певучего бамбука

Дрожали, слыша гусеничный ход,

И то, как топоры крушат со стуком

Густые рощи мангровых болот.

Крича, кружили птицы над зелëным

Живым цветущим джунглевым ковром.

И сладкий аромат вдруг стал солёным

От пота тех, кто в лес шёл не с добром.

Соцветья пальм и гроздья рамбутана

Бульдозер мял безжалостно, как танк.

Ему навстречу с выкриком гортанным

Вдруг выбежал большой орангутан.

В тропическом раю он жил с рожденья,

Спускаясь редко вниз с древесных крон,

С бесхитростным звериным наслаждением

Он ел и пил, и спал и был влюблён.

И, вот, пришёл чужак… Как необычен

Стальной оскал сверкающих клыков…

И запах чужд и резко-непривычен,

Как непохож он на других врагов!

Он нападал открыто и без страха,

И шёл, рыча, сквозь джунгли напролом.

Его когтистой лапой лес распахан!

Он разрушал любимый с детства дом!

Орангутан метался, скалил зубы,

Рукой пытался сталь остановить,

Кусал в бессильи высохшие губы,

Дыханье сбилось и хотелось пить!

Но шёл бульдозер поступью железной,

И просека за ним ползла змеёй,

И был так до смешного безболезнен

Любой укус броне его стальной.

Враг оказался и сильней и больше.

В природе кто сильнее, тот и прав.

Орангутан не мог бороться дольше

И отступил, смирившись и устав.

Потом его поймали ловчей сетью

И увезли в далёкую страну,

За бунт избили чёрной жёсткой плетью,

И понял он, что проиграл войну.

Закатаны в асфальт родные джунгли,

Построены другие – для людей.

Дома из камня выше Джомолунгмы

На месте перемолотых костей.

И в зоопарке, как в тюремной клетке

Сидит уже который год подряд

Орангутан седой на старой ветке.

И прячет от людей потухший взгляд.

Притихла боль от застарелой раны,

Всё чаще клонит в стариковский сон.

Во сне он видит Рай Калимантана,

Где молод, счастлив и свободен он.

 

Елена ЧЕРНАЯ, г. Екатеринбург

*  *  *

строкой горькой правды и прозы

размазывая на кулаке

бессильно-горючие слёзы

в рубахе на голое слово

без куража, налегке,

шагать по Москве в Бирюлёво

с Радищевым призрачной нови,

и в Питер стремится, но кони

туда не везут и зане

кричать им: неверные кони,

не вам нас везти на заре,

не ваши глубинные корни,

не в вашей крови перегоны

возвратного зова и звона

закона и страсти к стране.

 

что вёрстами, верами ветра,

веригами времени сна

сынов изводила годами

извозами и лагерями

по каторгам в гиблых лесах.

где с правдой, кандальной,

свободой не встретиться

сколько ни пей,

и славой скандальных изводов

каналов, дорог, переходов

забиты и склоны и воды

телами мужей сыновей...

и что изменилось, однако,

Питер, Москва, Ленинград,

обочь дорожной картой

кресты обелисков стоят.

 

и память как фильм, ретроградно,

застывшим колеблется кадром,

и возвращает во взгляд…

детей, что ловят по полю,

подросших и видевших волю,

сбежавших от них жеребят.

 

Иван РАЗИН, с. Тирлян – г. Москва

ДУЭЛЬ

Закрути в омутах, Агидель,

Все правды мои и все лжи.

От вериг отрублю слово «Верь»

И мне этого хватит, чтоб жить.

 

Укрой глиной Красный обвал

Все, что снёс я впрок и не в прок,

Всё, что знал и всё что не знал,

Лишь «Надежды» оставь мне глоток.

 

Чёрной речкой стань Чёрный ключ,

Я ведь слышу: курки взведены.

Забинтует заботливый плющ

Не пришедших домой с не-войны.

 

Погляжу на себя из ручья.

Кто же выстрелит: я или я?

 

Марина ГЕРАСИМОВА, г. Пенза

*  *  *

Дети сирен избегают сна,

прячутся в тёмные тупики,

где нет ни выхода, ни окна,

серые стены и тайники.

 

Небо легло голубым ковром,

слишком прозрачное на прострел.

Не улететь золотым орлом –

воздух сгустился, окаменел.

 

Все голоса живоносных лир

тупо в единый слились сигнал.

Если весь мир давно не за мир,

что ты в нём потерял?

 

Сергей АНДРЕЕВ

*  *  *

за углом изогнуто пространство

улица цепляется за дом

и несётся

ей-то что стесняться

как ребенок с приоткрытым ртом

надувает лужи пузырями

пахнет чипсами и жвачкой из ларька

плачет мальчик в юбку сонной маме

гладит сына плавная рука

в волосах

дырявых кедах

сетках

на футболом содранных ногах

улица проращивает клетки

чтобы мир пропах

и почуяв запахи оттуда

оказаться мысленно в плену

где звенит среди домов посуда

и закат стекает по окну

 

Николай ТИМОФЕЕВ, г. Санкт-Петербург

*  *  *

Зелёный парус

в море пробежит,

зелёный день

возводит этажи:

зелёный ветер

режет корни

и листы,

зелёным плачем наполняются сады –

 

зелёных свадеб

едут поезда,

зелёных лет

густые провода.

Зелёный школьник повторяет времена.

 

Зелёный ангел

пишет мелом

 

имена.

 

Тимур АБИЗГЕЛЬДИН, Австрия, г. Санкт-Файт-на-Глане

*  *  *

Чтобы мы знали, кто едет обратно,

кто и каким возвращается,

на каждого ставят номер,

фамилию,

группу крови,

размер сапог.

 

Брак производства солдатиков

к возврату не принимается.

 

Впрочем,

с цифрами

удобнее после –

когда подведён итог.

 

Фарш в мясорубке обратно

не проворачивается –

даже если кажется, что

произошла ошибка.

 

Ошибка произошла.

 

Изделие стоит на полке,

ровное,

новое,

в упаковке.

 

Две руки.

Две ноги.

Голова поворачивается.

Глаза закрываются.

 

Закрываются глаза.

 

На обороте –

условия эксплуатации,

срок хранения,

страна происхождения.

 

Вот бы, как на сигаретах и алкоголе,

писать предупреждение,

вроде:

 

не делай другому того,

чего себе не желаешь.

 

Но кто же читает инструкции

перед применением –

 

Инструкцию читают потом.

 

Как же настоящее удивительно

быстро портится:

 

Детство обёрнуто в родителей,

которые обёрнуты

в телевизор.

 

Лучше б в гондон.

 

Бумажный человечек

складывается вдвое

по пунктирной линии сгиба.

 

С настоящим

складывается хуже.

 

Удобнее считать грузы

в числах,

ведь цифры настолько легки,

 

что в сводке графа «Итого»

весит меньше ребёнка.

 

Подготовила Елена Луновская