Лаборатория уфимского героя

Вначале была байка

Можно сказать, что она была в начале всего, что слушают, читают или смотрят. Сейчас мы понимаем под словом «байка» забавную историю, анекдот. Но изначально так называли любой поучительный, иногда даже страшный сюжет, который передавался устно. Байка — это первый литературный звук. Это и сказки, и мифы, и религиозные сюжеты.

Фольклорные герои благополучно вошли в мировую литературу, и мы их там прекрасно узнаем под любым именем. Например, Робинзон Крузо — типичный мифический герой-изгнанник, и ему за терпение и ум дана возможность основать собственный мир. Василий Теркин — это тот самый удачливый малый из сказок, которому не страшны ни огонь, ни вода, ни медные трубы. И так далее. Мы даже считаем хорошим тоном, если автор «заимствует» героя из старых как мир сюжетов и дает нам возможность посмотреть на него с другой стороны. Читателю очень нравится эта игра. Одна из причин — заложенный в нашем мозге механизм безопасности: в этом большом-большом мире радостно встречать хороших знакомых, потому что они не представляют угрозы.

Откуда берутся архетипы, в целом понятно. Но обновляется ли этот процесс, или мы навсегда застряли в древних образах? Можно ли вообще увидеть воочию рождение фольклорного персонажа и то, как он вырастает до классического литературного?

Такая своеобразная лаборатория есть совсем близко: известный уфимский поэт, прозаик и драматург Айдар Хусаинов развернул ее на страницах трех своих сборников афоризмов «Анти-бусидо. Путь уфимца», да и не только там. Наверное, все уже знают, что «уфимец ходит на работу, чтобы злить людей» или что «главная дорога уфимца — в аэропорт». Читая афоризмы, мы можем увидеть процесс появления нового литературного персонажа, которому в малом жанре однажды станет тесно.

Но давайте сделаем небольшое литературоведческое отступление, чтобы понять, как появилась эта лаборатория.

Вначале была шутка

С чувством юмора у писателя Айдара Хусаинова все в порядке. Его байки из жизни знакомых, друзей, известных деятелей культуры издаются книгами. Система баек проникла и в большую прозу. Первый свой роман — «Башкирский девственник» — он написал настолько иронично, что трагедию главного героя начинаешь понимать, только вырастая над ним. Роман состоит из коротких законченных историй, которые забавны, их удобно запомнить и пересказать, и написаны они языком, близким к разговорной речи.

В «Башкирском девственнике», пожалуй, впервые в уфимской литературе появился образ молодого человека, приехавшего в Уфу из далекой деревни и еще не прошедшего инициацию, такого наивного подростка, который очень старается разобраться с переменами в своей жизни, но получается у него плохо. Юный Багров смеется над самим собой и над читателем, привыкшим к другим персонажам — к четкому разделению на мир города и мир деревни. И вдруг — Багров. Несуразный, не знающий законов столичной жизни, модник в пиджаке на два размера меньше и с огромной жаждой быть замеченным, общаться, знакомиться. Деревенский паренек в поисках счастливой городской жизни.

А дальше произошла очень важная вещь. Этот типаж не растворился в воздухе, он начал расти и переходить в другие произведения. В «Башкирском девственнике» герой заявлял о себе, как о человеке, который когда-то был таким, а потом вырос, и с ним теперь все в порядке. Но это юношеская вера в то, что ничто не изменится. Во втором своем городском романе — «Культур-мультур» — Айдар Хусаинов снова помещает в центр повествования Багрова, но теперь это мужчина в кризисе среднего возраста. По тому, как автор иронизирует над ним, как описывает его жизнь, мы видим преемственность типажа и сюжета, и нам понятно, почему с ним произошли определенные перемены. Перешагнув границы первого романа, Багров перестал быть изолированным персонажем, у него появилась судьба.

Примечательно, что «Культур-мультур» тоже построен на соединенных друг с другом историях, но теперь они уже не столько смешны, сколько драматичны и поучительны. Багров нашел свое место в городе, и вот ему предстоит найти самого себя во вселенной. В конце романа мы видим, что ему тесно — он перемещается в мифические параллельные миры.

Но и на этом история Багрова не заканчивается. В третьем уфимском романе — «Голова Олоферна» — мы видим все того же человека, но теперь он стал мудрым и мужественным и может вести повествование от первого лица. Если раньше главный герой дистанцировался от ситуации и смеялся над собой, чтобы смягчить драматизм, то теперь он пропускает все через себя, как электрический ток, и наконец смотрит в глаза тому непоправимому ужасу, который мы обычно именуем роком. Кажется странным, что в одной из самых напряженных уфимских прозаических книг вдруг оказался тот юный деревенский мальчик, с одинаковым рвением и неумением искавший себе и ботинки, и невесту. Что он тут делает? И в то же время мы ему не можем не верить, потому что он вырос на наших глазах — от героя байки до героя классического литературного романа. От лубочного персонажа без имени до полноценного героя с мировоззрением, противоречиями, духовным поиском.

Вначале был уфимец

А вот это неправда. Уфимец — как герой афоризмов, составивших серию книг «Анти-бусидо» — стал не причиной, а следствием. Он квинтэссенция всех баек, анекдотов, смешных историй, работы над рассказами, повестями, пьесами, романами. Уфимец — это собирательный образ, возникший из знания о людях вообще. И все же он помещен в ту же литературную лабораторию и заявляет о себе как тот, кто намерен вырасти.

Айдар Хусаинов составил около 2000 афоризмов об уфимце. И сначала уфимец воспринимался действительно как отдельный персонаж, проживающий на территории Уфы. А потом само это убеждение стало частью афоризма. Читая об уфимце, люди говорят: это же не только про Уфу! А автор заявляет о нем совсем пророческое: «Уфимец живет в чашке Петри».

Само понимание роста вытолкнуло уфимца за рамки персонажа в архетип. Как меняется герой афоризмов? В первом сборнике «Анти-бусидо» мы видим внутреннюю жизнь уфимца, как бы инструкцию к нему: из каких глубоких убеждений он состоит, как с ним взаимодействовать?

«Уфимец полагает, что история его города начинается с момента его появления на свет».

«Если уфимец не прав, то он прав в душе».

«Уфимец во всем ищет подвоха».

«Уфимец не передумает никогда».

Этот уфимец еще вполне доволен собой и считает во всем себя правым, но он мечтает переделать окружающих. Свои действия он полагает единственно верными, а если что-то произошло против его воли, то с завтрашнего дня можно начать все с чистого листа. Жизнь не трамвайные рельсы, подвинется. Правда, похоже на подростка?

У уфимца есть лицо и характер, и мы можем рассмотреть его. Иногда он типичный плохиш, но это свой плохиш, и ему многое можно простить.

Во втором томе «Анти-бусидо» уфимец больше взаимодействует с другими людьми, он выбирается за рамки своей личности и идет устанавливать контакты с коллегами, с начальством, договаривается с семьей и со всем миром.

«Собрать бы хороших людей, — думает уфимец, настороженно оглядываясь вокруг, — и добела отмыть не помешало бы!»

 «Если уфимец не может запретить человека, он его игнорирует».

 «Для уфимца уважаемый человек — это должность».

 «Куда бы ни пришел уфимец, везде он встречает некомпетентных людей».

И чем больше читаешь этого «созревающего» уфимца, тем меньше он вызывает внутреннее сопротивление. Что-то изнутри откликается ему навстречу тем припрятанным внутренним голосом, о котором никому не нужно знать. Каждый пытается быть хорошим, но Айдар Хусаинов убедил уфимца заговорить иначе, показать себя настоящего и вновь посмеяться над этим. А ведь и правда, в каждом из нас есть «заводские прошивки», которые заставляют испытывать трепет и уважение к человеку, наделенному властью, несправедливо критиковать, кого-то не любить за его успехи, выдавать собственную некомпетентность за забывчивость и так далее. Но за этим противным внутренним голоском всегда есть выбор — как поступить дальше. Поддаться или быть выше. Уфимец — это и есть наш внутренний голос до выбора, до того момента, когда мы принимаем решение стать лучше и мудрее.

В третьей части трилогии «Анти-бусидо» уфимец уже совсем перестает быть отдельной личностью. Он становится космическим, всеобщим. Я думаю, произошло это по той причине, что автор стал «подсматривать» афоризмы не только в себе и близких, но и в более широком окружении и даже в незнакомых людях.

«Уфимец удивляется, почему москвичи не сносят исторический центр и не застраивают его двадцатипятиэтажками».

 «Уфимец хочет всех ругать и получать за это деньги».

Когда-то Чехов рассказал нам о маленьком человеке. Блок создал образ прекрасной дамы. Лесков — своего праведника. А теперь мы знаем исчерпывающе много о том, кто такой уфимец.

Герой афоризмов Айдара Хусаинова, появившийся в живой литературной лаборатории, стал одновременно и продолжением героев его произведений, и полноценной фольклорной единицей, которая уже давно переросла границы книжных сборников и пошла в народ. Думаю, мы еще увидим его на страницах больших романов и удивимся тому, каким он стал умным и самостоятельным.