Натюрлих, Маргарита Павловна!

Не потрепать ли нам, мне что-нибудь из старенького советского кинематографа, из небезызвестных шедевров киноклассики? И классиков следует иногда гладить против шерсти. Вот надо и баста! И жертвой в угоду (не страхолюдной) критики на сей раз будет лирическая комедия «Покровские ворота» режиссёра Михаила Козакова, по одноименной пьесе Леонида Зорина. Фильм, как и многие другие ему подобные, частит на телеканалах, он не забыт. Он любим большинством зрителей. Но есть огрехи…

Нет, в своё время я множество раз засиживался у телевизора во время кинопоказа «Покровских ворот», тешил свое как бы юное «эго», облизывался на весёлый водевильный фарс… ржал как суслик, топал ногами от безудержного счастья. Смешила от души та советско-шведская семья Хоботовых с Саввой Игнатьевичем в придачу. А вертлявый, неугомонный Костик (тогда ещё не посещали злые мысли: «Когда же он, наконец, умолкнет?») ну просто ходил у меня в любимчиках. Персонаж Олега Меньшикова – эдакий шут, провокатор, Казанова, интеллектуал, массовик-затейник, знаток истории и литературы. «Эмиль Золя угорел…»; а ведь он действительно угорел, умер от отравления угарным газом из-за неисправности дымохода в Париже 29 сентября 1902 года. Злой (и душевный) гений коммунального быта, манипулятор, ироничный баламут, назойливая палка в колесе. И снова фигляр… будто шут Шико при дворе французского короля Генриха III, известный как персонаж романов Александра Дюма «Графиня де Монсоро» и «Сорок пять», шут Балакирев… «Нет, он сомнителен…» Но довольно о нём.

Хоботовы и плюс, да, Савва Игнатьевич. Треугольник совершенно не любовный: неправильный он и не равнобедренный. Но зато: «Высокие, высокие отношения»… Кхе-кхе! На вершине геометрической фигуры «генеральша» Маргарита, которая любого мужа-муженька в бараний рог скрутит, заставит катить камни в гору. Бывший и новосостоявшийся благоверные – оба, как нарочно, подкаблучники. У одного в руках всё горит, а у второго (якобы) всё работает. И вот имея боевой характер и высшее (по всей вероятности) образование, спрашивается, какими имеющимися мозжечками Маргарита Павловна вдруг напористо стала жалеть своего бывшего мужа. И силой, командирской хваткой старается его удержать при себе. Жалость как-то не к лицу этой женщине. Правда, наличествует одна затаённая маленькая выгода: перед Орловичами (и другими деятелями культуры) всё-таки удобнее представить экземпляр (симулякр) № 1, чем второй. Второй уже законный муж удобен как слесарь, электрик, садовник на час, как ни печально. Участник Великой Отечественной войны, и он в услужении, и он выразительно смешон. Советские цензоры указывали на сей неприятный пунктик. Псевдореалистично! Надумано сверх меры. А в фильме начинается матриархат – он в действии. Могущественное женовластие. И порой не понимаешь, как же она, бой-баба, и при наличии здраво рассудительных качеств просчиталась, по сути, с обоими «сожителями». Посему трудно поверить в тот тройственный союз, даже в качестве комедии с элементами драмы. И не по-советски! К героям трудно испытывать симпатию, как ни старайся.

И что занятно, старички… Ну ладно, персонажи предпенсионного возраста, а в те годы и сорок лет – уже не тот возраст, что пышет непреходящей юностью и свежестью. Одним словом, некоторые товарищи, близкие к получению заслуженной денежной компенсации, не прочь приударить за молодыми девицами, да ещё сходить с ума от любви. Вот каково?! Не по-комсомольски получается.

Дальше едем. Не я один, отдельные злопыхатели фильма «Покровские ворота» часто ворчат относительно социального мирка в коммуналке. Как такое могло быть, что все соседи в квартире живут (почти) душа в душу – целой дружной семьёй. И дрязги у них случаются (если случаются) как у обычной большой семьи. Наромантизировал же режиссёр коммуналку пятидесятых годов – прямо как в сказке народной, русской. И свадебку играют со всеми квартирантами, двигают фигурки на шахматной доске и слушают «Мосэстраду». Прямо-таки светлое будущее коммунизма!

И сюжетец, как бы сказать помягче, не замысловат. Его и нет будто. Нет жгучести, перчинки. Всё держится на ярких диалогах и на эксцентричных выходках персонажей. Капустник провинциального театра – ни дать ни взять. Гиперболизированные интеллигенты, слащавые. Словно стихами говорят… и где-то действительно стихами. И, наверное, смею думать, что самый наилучший персонаж в сём гротеске – это Савранский. Он неизменно молчит как рыба, пряча в своём безмолвии истину бытия. И его догнать, мчавшегося на мотоцикле, – утопия!

Ладно! Пораспекал чуток кинокартину, подумаешь! Хуже от этого фильм транслироваться по телевизору, Интернету не будет. Цвет не полиняет, и «прыгать» изображение не станет. Ему что в лоб, что по лбу – всё едино. Я же, чего греха таить, пойду гляну ещё разок «Покровские ворота» перед сном, всё-таки он хороший