Тени, и не более

"Идиот" в постановке Сергея Тонышева, Театр имени Пушкина (премьера состоялась совсем недавно, в мае) - это три с лишним часа символистского театра. Где призраки и демоны на первом месте, а герои - не более чем тени героев Достоевского.

Да, герои плотно окружёны мистическим пространством, населённым то демонами, то ангелоподобными существами. Иногда для этого придумывается "алиби" (например, сон героя), иногда символизм побеждает реализм "просто так". Ну, то есть в силу художественного мировосприятия постановщика. Массовка, изображающая все это, организована хорошо, движется хореографически. Как тут не вспомнить, что 32-летний Тонышев - по одному из образований хореограф, имеет опыт постановки танцев... Ну вот и реализовался как хотел.

Сценография функциональна - то обозначенный штрихами интерьер питерской барской квартиры, то мистическая топография абстрактного свойства (художник Филипп Штейн).

А как же герои? Повторю: как-то закружило их в символистских вихрях, отчего и сказать особо нечего. То есть, тут так: на полном основании спектакль можно было бы назвать "Настасья Филипповна" , ибо она в постановке, несомненно, главное действующее лицо. Именно действующее - остальные на её действия хоть как-то реагируют, в остальное время лишь руками разводят. И если для Мышкина оно вроде и ничего, то для образа Рогожина отсутствие яркости, харизмы, активности губительно. Скажу еще раз: такое ощущение, что постановщика занимала больше потусторонняя жизнь, иные миры (где в итоге и оказываются герои), а всю историю явления Мышкина в Петербург он выполнил по остаточному принципу, в стиле некой мелодрамы о нелегкой, хоть и яркой женской судьбе. Настасья Филипповна (Евгения Леонова) хоть и видна, но сыграна на одном (и простейшем - истерическом) нерве, Мышкин (Андрей Кузичев) ей больше ассистирует, умаляясь при каждом удобном случае, а других героев как будто и не заметно.

Молодой режиссер уже имеет солидный опыт постановок во многих театрах - от МХТ до "Современника". Но... Как-то у Тонышева не получается органично совместить сразу несколько планов: реальный и воображаемый, план размышления и план действия и т.д. Та же беда была, например, в его работах "Как Фауст ослеп" ("Сатирикон") и "Все наши дни рожденья" по Шпаликову в СТИ...

Вместо драйва, ярости, тоски, которым пропитана, кажется, каждая строка романа Достоевского, впору вспомнить Брюсова:

Тень несозданных созданий
Колыхается во сне,
Словно лопасти латаний
На эмалевой стене.

Все никак, кстати, не мог отделаться от мысли, что и Мышкин, и генеральша, и Рогожин напоминают мне персонажей из сериала Бортко. Ну, то есть Миронова, Чурикову, Машкова. Тут не о плагиате, конечно, речь - а о зрительской тоске по яркому действию и ярким деятелям на сцене.

Мой рейтинг 7/10