Семейные истории Иришки Кожевниковой. Часть девятая

Соседями по квартире были тоже земляки – семья Щелчковых, Виссарион Спиридонович и Мария Михайловна. Щелчковы тоже перебрались в Уфу. Несмотря на то, что жили по соседству, вместе работали в строительном тресте № 3 и растили детей, Виссарион Спиридонович регулярно напоминал руководству, что Николай Иосифович – из раскулаченных. Это обстоятельство помешало дальнейшей карьере деда, но он, тем не менее, не затаил обиды на коллегу и соседа. До войны Агафья Дмитриевна работала в аптеке (сначала – фасовщицей, потом – в ручном отделе). В этой же аптеке уборщицей работала Мария Щелчкова, тетя Маруся.

Тётя Маруся очень любила мою маму, своих детей у нее долго не было – только в 1944 родился долгожданный сынок Оська (его полное имя, кстати, Иосиф Виссарионович). Время было суровое, жили впроголодь, особенно в военные годы. Страдавшие от голода подружки Глашеньки как-то сагитировали ее нарвать на соседском огороде огурцы. Когда она вернулась с добычей домой, Агафья Дмитриевна ее не просто отругала, а еще и в сердцах начала хлестать ремнем по рукам, чтобы неповадно было брать чужое. Услышавшая шум соседка прибежала и не без труда отбила девочку, причем несколько ударов досталось и ей. Этот случай мама впоследствии вспоминала – и как противоядие к мыслям о краже, и как спасение благодаря заступничеству тети Маруси.

Быт семьи Вихаревых был спартанским. Мебели как таковой, кроме кроватей, стола со стульями да сундука, на первых порах не было. В квартире отсутствовали элементарные удобства. Настоящим праздником чистоты был поход в баню. Помимо собственно помывочного отделения, в бане был буфет, где продавался морс, о котором моя мама всегда вспоминала с восторгом. Мои же воспоминания об общественной бане, куда меня пару раз водила мама в далеком детстве (духота, попавшее в глаза мыло, голые распаренные тела, характерный запах мочала) – это впечатления человека, выросшего в квартире с собственной ванной. Видимо, именно поэтому прочитанный в юности рассказ Михаила Зощенко «Баня», в котором он описывает очень похожие ощущения, но в изумительно комической форме, вызвал у меня приступы неудержимого смеха.

Начало Великой Отечественной обусловило переход с мирных рельсов на военные. Уже 23 июня 1941 года, на следующий день после начала войны*, в строительном тресте № 3, как и на других предприятиях Советского Союза, прошли митинги, парторганизация треста начала принимать меры по усилению политической и агитмассовой работы, по мобилизации коллектива на выполнение производственной программы, по усилению бдительности и охраны объектов.

*Историческая справка. (№ 13. Из справки сектора информации Башкирского обкома ВКП (б) о партийных собраниях и митингах рабочих и служащих строительного треста № 3 г. Уфы. Не позднее 2 июля 1941 г.)     …С момента выступления т. В. М. Молотова по радио 22 июня 1941 г. о наглом нападении германского фашизма на нашу страну прокатилась волна митингов и собраний по коллективу стройтреста № 3. Митинги проходили с исключительным политическим подъемом, на них рабочие и ИТР выражали бесконечную ненависть гитлеровскому фашизму, выражали свою любовь и преданность большевистской партии, Советскому правительству… 23 июня до начала работы и после работы по всем цехам и конторам проведены митинги, в которых участвовало более 8 тыс.     (Партархив Башкирского обкома КПСС, ф. 122, оп. 21, д. 9, лл. 167-168. Подлинник //     Документы мужества и героизма. Башкирская АССР в период Великой Отечественной войны: Док. и материалы. Уфа: Башкир. кн. изд-во, 1980.)

Профессия строителей оказалась особенно востребованной в первые месяцы Великой Отечественной войны, когда в Башкирию эвакуировали предприятия — в частности, моторные заводы, для размещения которых срочно нужны были площадки и корпуса. Всего в Уфу было эвакуировано 36 промышленных и транспортных предприятий. Исследователи отмечают, что оперативному вводу в строй перебазированных в Уфу предприятий и их дальнейшему развитию способствовало наличие крупного незавершенного строительства и больших, недостаточно уплотненных, производственных площадей. Наличие мощных строительных организаций позволило в максимально сжатые сроки приспособить имевшиеся готовые площади к потребностям эвакуированных предприятий. Все это проходило в обстановке секретности, заводам присваивался определенный почтовый ящик без указания адреса завода (например, Уфимский моторный завод стал п/я 20, а эвакуированный из Рыбинска — п/я № 26). Этим строительством занимался и мой дед, Николай Иосифович.

Трижды ему приходила повестка о призыве на фронт, трижды Агафья Дмитриевна собирала ему мешок с необходимым (чемоданов и рюкзаков в то время в семье не было) — и каждый раз приходила «бронь»: специалисты такого уровня были нужны в тылу. К слову сказать, такая привилегия была далеко не у всех: сосед и коллега Николая Иосифовича, Виссарион Спиридонович Щелчков, был призван на Великую Отечественную, перенес ранения и контузию, но вернулся к семье.

Думаю, что семейный снимок от 20 июля 1942 года появился неслучайно. Возможно, после прихода очередной повестки бабуся собрала для похода к фотографу всю семью, чтобы запечатлеть всех вместе. На снимке — четыре дочери Вихаревых (Ольга с подругой, Ксения, Анна и моя мама — Клавдия). Тревоги Агафьи Дмитриевны вполне понятны — в это время уже пришла похоронка на одного из её деверей — брата Николая Иосифовича. Четверо его братьев ушли на фронт, и ни один из них не вернулся живым.

Еще одна фотография деда Николая Иосифовича военных лет — видимо, с Доски Почета. К сожалению, не сохранились многочисленные грамоты, которыми деда награждали за трудовые подвиги. По воспоминаниям мамы, отца во время войны они практически не видели — работали без выходных, часто ночевали прямо на строительстве. В то же время, дед был защитой и опорой семьи, ее кормильцем — ему давали продовольственный паек, часть которого шла на питание младших дочерей-школьниц. Агафья Дмитриевна в годы войны работала в продовольственном магазине, где очень пригодилось ее искусство аккуратно нарезать и фасовать хлеб. Вот уж когда стала справедливой поговорка — «каждую крошку — в ладошку!»

После войны Николай Иосифович трудился уже на мирном, гражданском строительстве, строил город Черниковск, в том числе его первую визитную карточку — кинотеатр «Победа»*, в возведении которого участвовали немецкие военнопленные.

*Историческая справка.  Практически на пустыре было начато строительство кинотеатра «Победа». Проект кинотеатра на 600 мест архитектора Якшина был выполнен для города Петрозаводска «Союзкинопроектом» в 1944 г. В 1945 г. проект кинотеатра подвергся экспертной оценке инженера В. Н. Чаплица (он был уфимским, к 1950-м гг. работал в должности старшего архитектора Управления по делам архитектуры при Совете Министров Башкирской АССР). Площадь застройки составляла 740 кв. метров. Для строительства кинотеатра этот проект представил ОКС завода № 26. Строительство было поручено строительному тресту № 3, заказчик — завод п/я 26. В октябре 1948 г. кинотеатр был принят в эксплуатацию.

Агеева М. В. От сельца Черникова-Анучина до города Черниковска // Уфа: страницы истории. Книга вторая. Уфа: Инеш, 2014. — С. 290.

В нашем семейном архиве когда-то хранился даже пригласительный билет на первый кинопоказ кинотеатра «Победа» на два лица, состоявшийся 2 октября 1948 года, который был выдан Николаю Иосифовичу как передовику производства.

Среди других объектов гражданского строительства — медицинский городок больницы № 8, построенный в силе архитектурной неоклассики (похожие на дворцы поликлиника и терапевтический корпус, роддом, напоминающий дворянский особняк). Бригада Николая Иосифовича строила и здание школы № 2, введённое в эксплуатацию в 1956 году (сегодня это лицей № 52 на улице Гончарова, 19). Сохранилось несколько фотографий субботника, который проходил с участием деда после завершения отделочных работ в здании. Строил трест № 3 и жилые дома — в частности, дом № 44 на улице Первомайской.*

*Историческая справка.  Противоречия между логикой городского развития и интересами промышленных районов обострились в послевоенный период, когда руководство страны ставило, с одной стороны, задачу проектирования города как единого ансамбля — «памятника Победы», призванного воздействовать на сознание людей, с другой — направляло финансирование через промышленные ведомства с правом им распоряжаться деньгами.

Косенкова Ю. Л. Новые научные подходы к изучению архитектурно-градостроительного наследия советского периода// Баландинские чтения, 2018. — Т. XIII.

Этот действительно героический труд серьёзно подорвал богатырское здоровье Николая Иосифовича. У него диагностировали рак желудка. По рассказам моей мамы, этот диагноз потряс деда — он считал, что может переварить даже гвоздь. Наверное, свою роль сыграла и типично российская болезнь — пристрастие к алкоголю как способ снятия усталости и стресса, привычка курить крепкий табак.

По характеру дед Коля был человеком добрым, отзывчивым, не держал на людей зла. Любил дочерей, а особенно — младшенькую, Глашеньку. В 1944 году в возрасте 39 лет стал дедом — старшая дочь, Ольга, вышла замуж за вернувшегося с войны фронтовика и родила сына — Владимира. Воспитывая внуков, Николай Иосифович понял, что дочери — это просто подарок судьбы. Хулиганистый Вовка с детства увлекался фотоделом и как-то сфотографировал деда, что называется, в подпитии. Когда ему предъявили фотографию, он долго сокрушался и повторял: «Эх, внук, ну как же ты меня подвел!»

Следом у Ольги родился еще один сын — Игорь, а затем и у второй дочери Ксении появился сын Олег. Все внуки были ребятами непоседливыми и любили поозорничать. И когда в декабре 1957 года у дочери Анны родилась дочка — ее назвали Олей — дед, что называется, выдохнул. Уже будучи серьезно болен, он просил принести к нему внучку, качал ее в коляске и приговаривал: «Девочка — это совсем другое дело! А я-то, дурак, всегда о сыне мечтал».

Николай Иосифович ушел из жизни летом 1958 в возрасте 53 лет. Он успел совсем немного пожить в отдельной квартире в доме по улице Первомайской, 44 — в доме, который он сам строил.

Поминки по Николаю Иосифовичу коллеги организовали в ДК «Новатор» — редкий по тем временам случай, свидетельствовавший об уважении к нему. На гражданской панихиде выступали товарищи по работе, говорили, что Николай Иосифович «был замечательный старик», и мою маму, Клавдию, это даже не покоробило — ей было 23 года и люди «за пятьдесят» воспринимались ею как старики. Только потом она поняла, насколько ранним был его уход из жизни. Дедушка Коля стал легендой нашей семьи — я с раннего детства слышала рассказы о нем, видела построенные при его участии здания, а День строителя — второе воскресенье августа — всегда был днем, когда мы его вспоминали.

Продолжение следует...