Семейные истории Иришки Кожевниковой. Часть седьмая

Разорванные нити вятской семьи

Вихаревы

Детство и отрочество старшего из сыновей, Николая Иосифовича (Осиповича) Вихарева, моего родного деда, совпали с периодом Великой российской революции и Гражданской войны. Большое хозяйство требовало рабочих рук, поэтому проучиться в церковно-приходской школе Николаю удалось лишь четыре года. Несмотря на это фактически начальное образование, он был человеком грамотным, обладал и практической сметкой, и аналитическими способностями.

После женитьбы на Агафье Лукиной, состоявшейся в 1924 году, Николая отделили. Молодым передали лошадь, корову, и, самое главное, большой деревянный дом, в котором сначала были только стены и крыша. Видимо, с тех пор и повелось, что деду с семьей нередко приходилось жить в недостроенных домах. Мастер — золотые руки, искусно владевший плотницким делом, Николай Иосифович сам обустроил дом, в котором, по воспоминаниям старшей дочери, были русская печь, кухня, зал, спальня. Жили в достатке: многие односельчане спали прямо на тюфяках, набитых соломой, а у Вихаревых было постельное белье. Стирать и полоскать его возили к реке на телеге.

Агафья Дмитриевна поддерживала традицию отмечать престольные праздники, виртуозно пекла пироги. В доме часто бывали гости — многочисленные родственники Николая, которые полюбили сноху и называли ее не иначе как «сестрица Ганя». На свадьбу свёкор подарил ей, жене старшего сына, швейную машинку «Зингер». Быстро освоив ее, Ганя до старости искусно шила абсолютно все, включая постельное и нижнее бельё. В суровые годы нищеты и тотального дефицита это позволяло держать марку, обшивать всю семью. Первый ребенок, дочь Ольга, родилась у Вихаревых через два года после свадьбы, что позволило молодым немного пожить для себя.

Однако совсем скоро налаженный после Гражданской войны быт снова рухнул. 1930-е годы — время сталинской коллективизации*. Советская власть, де-юре провозгласив борьбу с ростовщичеством и эксплуатацией, стала де-факто бороться с зажиточным крестьянством, что отразилось не только на жизни дедов и прадедов, но и на последующих поколениях.

*Историческая справка. Старт коллективизации дало Постановление ЦК ВКП (Б) от 5 января 1930 года «О темпе коллективизации и мерах помощи колхозному строительству», в котором ставилась задача завершить коллективизацию к концу пятилетки. Началось наступление на зажиточных жителей деревни, на крепкие хозяйства. Попасть в списки мог практически любой крестьянин, поскольку в число «подкулачников» рисковала попасть любая семья, вплоть до батраков.

Подробнее: Семено А. В. Осуществление политики раскулачивания и выселения кулацких семей на территории Кировской области в 1929–1934 гг. Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Киров, 2003.

Беда настигла семью Вихаревых. Пресловутые «перегибы» периода коллективизации привели к тому, что Иосиф Селивёрстович был признан кулаком. Кулаков делили на три категории. Члены семей кулаков первой категории и кулаки второй категории подлежали выселению в отдалённые местности СССР или отдалённые районы данной области (края, республики) на спецпоселение. Кулаки, отнесённые к третьей категории, расселялись в пределах района на специально отводимых для них за пределами колхозных массивов землях.

Иосиф Селивёрстович был отнесен ко второй категории. В Книге Памяти Кировской области (тт. 5-6) есть информация о том, что прадед был обвинен на основании Постановления ЦИК и СНК СССР от 1 февраля 1930 г. и осужден 11 апреля 1930 г. Приговор гласил: «Постановлением президиума Лебяжского РИК раскулачен».

Дом прадеда в селе Вотском конфисковали и передали на нужды колхоза, долгое время в нем был сельсовет. Вокруг семьи деда — Николая Иосифовича, не принятого в колхоз, а оставшегося единоличником — началась травля, доносы от деревенской «голытьбы», обвинения.

По воспоминаниям Агафьи Дмитриевны, семью свёкра раскулачивали дважды — сначала отправили на выселки. Местом выселки Вихаревых была старообрядческая деревня Песчанка (Баимово), куда перебрались Вихаревы-старшие. В деревню Песчанку были выданы замуж сестры Николая — Акулина и Гликерия. Там, рядом с взрослыми детьми, семья Иосифа Селивёрстовича прожила больше года — до тех пор, пока ее не настиг второй приговор: «25 июля 1931 г. общим собранием членов колхоза д. Орловской Вотского с/с Лебяжского р-на высланы на спецпоселение в Архангельскую область»*. Забегая вперед, скажу, что реабилитирована семья прадеда была лишь 24 января 1997 г., спустя долгих шестьдесят шесть лет.

Иными словами, в результате второго раскулачивания Иосиф Селивёрстович с женой Феклой Самойловной и младшими детьми (Андреем, Александрой и Борисом, 12-ти, 10-ти и 7 лет) был выслан в Архангельскую область, где создавались спецпоселки лесозаготовщиков. Правда, как свидетельствовала моя тетя, Ольга Николаевна Спиридонова, местом ссылки была Вологодская область. В этом нет противоречия, так как часть территории Вологодской области в рассматриваемый период входила в состав Северного края (центр — г. Архангельск). По сохранившимся воспоминаниям, немалое расстояние от Кировской до Архангельской области ссыльным нужно было преодолеть пешком. Кормить передвигающихся на исправительные работы кулаков никто и не думал, милостыню взрослым не подавали, поэтому просить еду отправляли младшего сына, Бориса, которому едва исполнилось семь лет. Хорошо, что Иосиф Селивёрстович взял с собой плотницкие инструменты, это помогало заработать на кусок хлеба. По некоторым данным, двенадцатилетнему Андрею удалось сбежать еще по дороге в ссылку.

По современным книгам и фильмам мы можем себе представить тот ад на земле, который пришлось пережить жертвам репрессий.

*Историческая справка. В Архангельской области, богатой лесом, которую называли всесоюзной лесопилкой, в 1930-е возникло немало спецпосёлков, где расселили десятки тысяч раскулаченных. На 1 февраля 1932 г. здесь было построено 217 спецпосёлков, в которых проживали 125 тысяч человек.

Остались воспоминания очевидцев, рассказывавших о том, что ссыльные размещались в сырых бараках, общих для мужчин и женщин. Спали на двухъярусных деревянных нарах, зимой помещение обогревали печки-буржуйки в разных концах здания, хозяйственной утвари не было. Утром людей поднимали по сигналу, вели на завтрак в столовую, затем до позднего вечера была работа в лесу, на лесоповале, после — ужин в столовой и отбой. Выжить в таких условиях мог не каждый.

Из истории спецпоселков в Северном крае// Вестник архивиста. 2009 Режим доступа: https://www.vestarchive.ru/issledovaniia/702---n-html?ysclid=lzgo8mt6ya718025670. Дата обращения: 24.03. 2025.

По рассказам младшей дочери Вихаревых-старших, Александры (Шуры, как ее называли в семье), жизнь на спецпоселении была невыносимо тяжёлой. Иосиф Селивёрстович серьёзно заболел. Узнав об этом, старшие сыновья начали хлопотать о том, чтобы спасти отца и всю семью. В ноябре 1932 года Николай Иосифович отправился в город Архангельск, где подготовил обязательство, заявив, что желает взять на свое полное иждивение родителей, а также младших сестру и брата. По всей видимости, в исключительных случаях подобные методы работали, когда члены семьи ссыльных становились нетрудоспособными и престарелыми.

Трагизм ситуации был в том, что Иосиф Селивёрстович умер в день, когда за ними на спецпоселение отправился старший сын, и был похоронен в общей могиле. Николаю Иосифовичу удалось забрать с собой несовершеннолетних брата и сестру. Почему с ними сразу не уехала Фёкла Самойловна — мне неизвестно, но потом и она вернулась из ссылки. Сначала жили все вместе, потом ссыльным родственникам сняли дом в Песчанке. По всей видимости, через какое-то время удалось легализовать и бежавшего по дороге на спецпоселение Андрея: несколько его довоенных фотографий сохранились в нашем домашнем архиве. Шуру пришлось отдать в няньки — присматривать за младенцем и зарабатывать себе на хлеб.

Жизнь раскулаченных единоличников была голодной — по воспоминаниям моей тёти, Агафья Дмитриевна, чтобы накормить семью, делала ватрушки из желудёвой муки, так как зерновой муки просто не было. Здоровье Фёклы Самойловны было подорвано ссылкой, бытовые тяготы это только усугубили, и она ушла из жизни в 1934 году — в год смерти Сергея Кирова. Над семьей старшего сына тоже сгустились тучи.

Есть данные о том, что семьям раскулаченных давали предписание о местах рекомендованного проживания. Сначала дед уехал один, на строительство Магнитки, потом вернулся. В 1934 году Николай Иосифович, на этот раз уже с супругой, Агафьей Дмитриевной, и детьми навсегда покинул родные места. К этому времени у них были три дочери — Ольга (1926 г. р.), Ксения (1929 г. р.) и Анна (1931 г. р.). Младшего брата — Бориса — взял к себе Иван, который уже тоже успел обзавестись семьей.

Началась переселенческая эпопея семьи Вихаревых по «великим стройкам» СССР, жизнь в бараках и коммуналках, продлившаяся около четверти века, до 1958 года. Первый пункт назначения семьи Николая Иосифовича — Свердловская область, станция Хромпик.

Продолжение следует…