Петербургский литературный дневник. Часть первая

Татарский след в Петербурге виден уже в названиях улиц: Казанская, Татарский переулок… Многие городские топонимы были переименованы в реформаторский период. Интересный пример — улица Революционера Блохина, где ныне расположен рок-клуб «Камчатка» (бывшая кочегарка Цоя). В XVIII веке она носила имя Татарская (Татарская слобода. Википедия [Электронный ресурс].URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/).

В 2006 году в сквере на пересечении Кронверкского проспекта и Зверинской улицы, на месте бывшей Татарской слободы, был установлен памятник Габдулле Тукаю — подарок Республики Татарстан. Сам Тукай пребывание в Петербурге уместил в одну фразу: «Дал Аллах волку удачи, да прежде зубы выкрошил!», — и далее из дневника:

«Петербургская сырость преследовала меня с самого вокзала, душила в своих объятиях. Из-за нее болезнь моя обострилась…»;

«Приглашен был доктор из Петербургского университета осмотреть меня на предмет моей болезни. Он меня осмотрел — и посоветовал лечиться кумысом, и срочно покинуть Петербург. Так, похарчевавшись 13 дней в Петербурге, отправился я обратно в Уфу» (Тукай Г. М. Дневники / Г. Тукай; пер. с тат. И. Махмутова и Р. Тухватуллина. — Казань: Смена, 2021.).

Бюст востоковеда Заки Валиди, подарок от Республики Башкортостан, был установлен в филологическом дворике Санкт-Петербургского Государственного Университета. Однако, после обращения матери первокурсника из Башкортостана в виртуальную приемную вуза, памятник лидеру национального движения был демонтирован. Заявительница, не имея возможности выразить свое недовольство на родине ученого, была удивлена, встретив его памятник в Петербурге. Решением прокуратуры бюст «пантюркисту» был снесен в январе 2021 года. В сентябре того же года я поступила на первый курс восточного факультета. Как говорится, «свято место пусто не бывает»: одного представителя башкирской интеллигенции сменил другой. Наших не убыло — памятник основателю татарской мусульманской газеты «Нур» Атаулле Баязитову прочно стоит в университетском дворе.

Мое направление исследования исламских наук было закреплено за кафедрой арабской филологии, но я выбрала изучение турецкого языка. На кафедре тюркологии работали постаревшие аспиранты Сергея Иванова, известного переводчика булгарского поэта Кул Гали (XII–XIII вв.). Лишь один из его бывших аспирантов продолжил выступать на конференциях с докладами о научной деятельности Заки Валиди. В это время я приступила к сбору материалов для диссертации о «Кысса-и Йусуф» (Поэма средневекового булгарского поэта Кул Гали (XII–XIII вв.). На эту тему нашлась брошюра исследований татарского специалиста Хисамова, подаренная им вместе с автографом уважаемому Сергею Николаевичу Иванову. Пожелтевший документ достался моему учителю во время раздачи архивного наследия ученого родственниками. С тех пор домашний телефон в квартире семьи Иванова не отвечает.

На филфаке преподавал доцент Федор Двинятин, четырехкратный обладатель «Хрустальной совы» интеллектуальной игры «Что? Где? Когда?». Как-то я поймала Федора Никитича в коридоре:

— В две тысячи пятом году мой вопрос по рассказу Набокова «Сестры Вейн» проиграл знатокам в передаче «Что? Где? Когда?», не могли бы Вы, в качестве утешения, дать автограф?

О том, что вопрос проиграл команде Алесь Мухина, я тогда промолчала. Именитый доцент не ожидал услышать подобное. В аудиториях сидело поколение, которое уже не узнавало музыкальную заставку этой передачи. Спустя шестнадцать лет после выхода передачи, я оказалась на лекции в Доме-музее Набокова в Санкт-Петербурге.

До приезда в Санкт-Петербург, передо мной стоял выбор между СПбГУ и ВШЭ. Оба вуза предлагали интересующие меня направления: востоковедение и литературное мастерство. Однако, в отличие от современного московского вуза, классический петербургский университет предоставлял общежитие почти бесплатно, что и стало решающим фактором. Позже, на XVII Международном книжном салоне в Санкт-Петербурге (2022), я задала вопрос Майе Кучерской, руководителю программы «Литературное мастерство» в ВШЭ:

— Вы думаете, что времена Шукшина прошли, когда таланты из глубинки продавали ковер со стены родительского дома, чтобы поехать учиться в Москву?

По ее словам, она отстаивала право студента на обеспечение жильем во время учебы, но такова, увы, коммерческая политика ее вуза.

Ранее, в 2017 году я пробовала поступить в Литературный институт им. М. Горького. Успешно пройдя творческий конкурс с результатом в 91%, я дошла до финального испытания — коллоквиума. Ректор Варламов и члены комиссии, узнав, что я из Башкирии, удивлялись количеству абитуриентов, приезжающих с наших краев. Вполне закономерно прозвучал вопрос: «Почему у вас в республике до сих пор не создан свой литературный институт?»  Им в Москве даже пришлось открыть башкирскую группу для переводчиков, выделив, так сказать, нам «угол под юрту».

На собеседовании я поделилась своими последними литературными впечатлениями от прочтений романов: «Зулейха открывает глаза» Гузель Яхиной и «Обитель» Захара Прилепина.

— Все уже описано по этой теме и гораздо глубже, ведь правда же? — один из экзаменаторов угадал мои мысли.

Совсем немного погостив в Москве с двумя студентками, сочинявшими любовные новеллы в стиле «радужного флага» (тогда еще не был принят соответствующий закон), я уехала учиться в Казанский исламский институт. На родине Яхиной я и встретилась с писательницей, презентовавшей новый роман «Эшелон на Самарканд» (2021) в национальной библиотеке. Регистрация на событие закрылась быстро, однако я не встретила препятствий для входа, прибыв без брони. Закинув рюкзак с ноутбуком на сиденье, я отлучилась, а когда вернулась, увидела, что меня потеснила полная женщина в очках. Мы поздоровались скупым взглядом и кое-как ужились на соседних креслах. После основной части читателям дали возможность задать вопросы.  Надо сказать, что на презентацию романа я попала с пустым желудком, так как шел пост месяца Рамадан, и мой вопрос был связан с темой духовного голода народа, который, как мне казалось, не был бы лишним в параллели с основным сюжетом времен поволжского голодомора. Мне всегда казалось самым слабым местом Гузель Шамилевны недостаточное внимание к религиозной составляющей в менталитете глубинного народа. Внешним видом я и сама напоминала одного из недоедающих беспризорников, вызывая улыбку у соседки в бабушкином свитере.

— У вас был самый лучший вопрос! — сказала она после того, как я приземлилась в кресло и, не сдержавшись, добавила: — Это я вам как мама Гузель Яхиной говорю.

Ответ самой писательницы последовал в стиле «приключений на красном Востоке…». Никто из журналистов маму Гузель не знал. На фотографиях зрительного зала можно было разглядеть только нашу одежду. Еще в Казани тогда был популярен туристический маршрут до села Лаишево. После экранизации романа «Зулейха открывает глаза», там остались скромные декорации «Семрука» для любителей фотосессий.

В Петербурге у меня появился автограф блогера Клима Жукова, известного историка-реконструктора, критика Яхиной и Прилепина, выпускника СПбГУ и, по данным Википедии, сына священнослужителя. Один из его выпусков на «Ютубе» был посвящен анализу творчества Прилепина и Яхиной и назывался «Зулейха Прилепина». Этот автограф я впоследствии передарила поклоннику Жукова, разделявшему его взгляды на миграционную политику.

На XVII книжном салоне Захар Прилепин привлек наибольшее внимание — к его шатру выстроилась самая длинная очередь. Вместе с коллегами он презентовал сборник стихов Эдуарда Лимонова, вдохновителя «нацболов» (Нацбол — национал-большевистская партия (1993 -2007) с политической программой. Лидеры: Эдуард Лимонов, Александр Дугин, Егор Летов, Сергей Курехин), еще двадцать лет назад предвосхитившем события текущей реальности. И вот я стою в очереди за автографом Прилепина, не тратя деньги на покупку книги и не прося фото на память. Протягиваю самый первый билет поезда «Уфа — Санкт-Петербург», произнося свое имя:

— Сарра, две буквы «р».

— Захар, одна буква «р», — отвечает он, кивая на мое «р-р-рахмет» (Рахмат (баш.) — «спасибо»).

В литературную резиденцию писателя на творческой основе регулярно проходят отборы. Интересно, что помимо произведения нужно приложить статью на актуальную социально-политическую тему.

Поэт Александр Пелевин (не путать с писателем Виктором Пелевиным) в своем шатре блистал стихами на злобу дня:

«Хорошие лица, красивые лица

Покинули нас навсегда…

…

Уехал художник, поэт и айтишник,

Уехал сеньор-программист,

…

Хорошие лица, красивые люди

В России теперь не живут…».

Так и хотелось спросить, не Маяковскому ли Вы подражаете?

«Когда все расселятся в раю и в аду,

земля итогами подведена будет –

помните:

в 1916 году

из Петрограда исчезли красивые люди».

(В. Маяковский «Надоело»)

Но потом прозвучало стихотворение памяти Ельцина, и я спросила:

— А нынешнему президенту посвящение будет?

Из зрительного зала раздался смех.

— Еще рано, — улыбнулся поэт.

Продолжение следует…