Осоксо. Часть вторая

Муса был парень не темный – десятилетку закончил. Журналы «Знание – сила» и «Техника молодежи» от корки до корки прочитывал. В другое время посмеялся бы про себя над словами агая, но не теперь: как представил он ямочку на щеках Айбики, вспомнил бархатную родинку, а потом подумал, что Федан может с ней за свадебным столом на жениховском месте сидеть – в глазах потемнело у джигита и застонал он. Застонал и попросил, забыв про свою грамотность, старика:

– Расскажи, Аминбек-агай, как дойти к дочери осоксо, что взять с собой для лечения!

– Знал, знал я, батыр, что на все пойдешь ради своей любимой! Ну, слушай! Направление тебе я укажу, на север родной земли твой путь лежит. Дороги не выбирай и проселком иди и полем. В путь еду себе из дому возьми – лепешек пусть мать напечет, а питья никакого не запасай и не покупай, лишь родниковую воду пей. Родники родной земли и здоровье, и силу дают.

А теперь о главном. Взять с собой ты должен ни много ни мало десять бутылок того, что тебя губит – водки, и нести их за плечами в Белорецкий район. Идти должен обязательно пешком, Главное условие – все бутылки непочатыми должны быть, как в начале, так и в конце твоего пути, и не только ни от одной не отопьешь, но и в кафе-рестораны, столовые не заглядывай, чтоб соблазна тебе в них не было – ни капли спиртного в рот не бери, пока до знахарки не доберешься, а дальше ее дело.

Выслушал Муса Аминбека, поблагодарил и пошел в дорогу собираться. Через три дня Муса к дальнему пути приготовился, обул новые кроссовки, уложил в заплечный мешок бутылки с водкой – ровно десять, как Аминбек говорил, предварительно заботливо в ткань обернул, чтоб не разбились. И вот в святой день, в пятницу, Аминбек-агай проводил его за село, куда идти направление показал.

Идет парень, идет не оглядывается, спешит, ведь не знает, сколько путь его времени займет, а до сентября чуть больше месяца. Идет и идет Муса на север родного края. Ест батыр лепешки домашние, воду из родников пьет. Тяжко ему водку нести – не то, чтобы груз большой, а соблазн велик – слышно, как за плечами водка в бутылках плещется. И не удержался бы, пожалуй, если бы не красота башкирской земли: вокруг разнотравье, от медвяного аромата цветов луговых хмелеешь и без вина. Уже вторая неделя к исходу шла, когда показались вершины гор Ямантау.

 Не без труда, но нашел Муса у подножия горы дом, где когда-то жила старая осоксо. В нем, похоже, давно никто не отпирал двери, однако рядом красовался новый, около которого копошились гуси, пришедшие с речки. Вечерело уж. Из дома вышла немолодая уже женщина и, увидев незнакомого человека, спросила, кто он, откуда и зачем пришел. Рассказал батыр, что нужна ему знахарка – осоксо:

– Так вы к маме моей, –догадалась женщина и позвала, – эсей, к тебе батыр пришел, лечиться. – И пригласила: – В дом заходите!

Парень вошел и увидел сидящую на стареньком диване пожилую женщину лет восьмидесяти, с глазами ясными и проницательными.

– Садись, улым! – предложила осоксо. – Знаю, знаю, зачем пришел, какой недуг тебя мучает!

Оробевший от такой неожиданности, Муса несмело попросил:

– Помоги мне, осоксо! Пропадаю я.

– Что ж, помогу, только ты верить должен, верить мне и помнить о своей любви. И от этого многое зависит. А теперь расскажи, как узнал обо мне, как до меня добрался.

Муса рассказал ей все, не утаивая, и об Аминбеке, и о дороге своей трудной, и о бутылках водки, которые за плечами столько дней нес.

– Это хорошо, что зелье губительное с собой принес. Молодец, что выдержал и ни из одной бутылки не пригубил! – одобрила знахарка. – Завтра, лишь только рассветать будет, отправишься ты на гору, что на западе из окна виднеется. Она высокая, но на вершину, батыр, тебе и добираться-то нет надобности. Поднимешься, доберешься до старой сосны, что на склоне и, не теряя времени, доставай из заплечного мешка своего бутылки, устанавливай их ближе к корням дерева. И тут же начинай их откупоривать. Но запомни: и по дороге, если кого встретишь, слова не скажи, рта не раскрой, и запыхаешься ты, на гору взбираясь, а затем водку открывая – ртом не дыши, не открывай рот-то. А потом встань перед бутылками, посмотри на них внимательно и рот открой, да пошире! Сам в уме сосчитай до трех. В это время злой дух из тебя через рот выскочит и на водку набросится, а тебе недосуг смотреть за ним да ждать, пока он напьется – закрывай рот, домой поспешай, но дорогу обратную другую выбери, тем путем, что сюда шел, не иди и в дом ко мне не заглядывай. Дух напьется, протрезвеет – за тобой бросится, а потому тебе, батыр, непременно надо одну речку вброд перейти, чтобы следы свои окончательно запутать. Но ты, я вижу, парень крепкий – сможешь от злого духа убежать, скрыться. Избавишься ты от беды своей!

 – А если дух быстро всю водку выпьет и не захмелеет, – подал голос Муса, – что ж тогда делать?

– Быстро не выпьет. Аминбек правильно тебе посоветовал побольше водки проклятой взять – дух у тебя жадный и пока все до капли не выпьет, от сосны не убежит, но ты все же поторопись! Понял ли меня?

– Все понял, уважаемая осоксо!

– Что ж, поздно уже – садись с нами чай пить, а потом дочка тебе на лавке постелит, Смотри не проспи, с рассветом встань, батыр!

Всю ночь Муса почти не спал, с боку на бок ворочался, проспать боялся, и лишь забрезжил за окошком рассвет, поднялся тихонько, чтоб хозяек не разбудить, положил на подоконник, как водится, подарок для осоксо – чая пачку, мыла душистого кусочек, полотенце – и вышел за дверь.

Предрассветная прохлада и волнение заставили батыра поежиться. Его охватил озноб, и даже зубы его слегка начали постукивать друг о дружку. Он посмотрел на темневшую на западе гору – на нее не упал еще ни один солнечный луч, и она казалась мрачной и даже угрюмой. Парень решительно зашагал к тому месту, где ждало его избавление.

И прохлада, и озноб, и даже волнение куда-то отступили, когда Муса начал подниматься по склону – непривычный он по горам да по склонам взбираться, опять же и груз за плечами не маленький. Запыхался батыр, но рот не открывает, только через нос дышит, будто еж сопит. Вот он и у старой сосны. Корни дерева не могли глубоко войти в горную породу и поэтому выступали из земли, которую когда-то принес ветер вместе с семенами травы и маленькой сосновой шишкой. Словно толстые корявые пальцы, корни бережно поддерживали бутылки, которые стал расставлять парень. Вот они уже все открыты. Муса, как и полагалось, широко открыл рот, мысленно сосчитал до трех, потом быстро повернулся к сосне и начал торопливо, почти бегом, спускаться вниз. Ему показалось, что за спиной он слышит торопливое бульканье, будто кто-то жадно пьет поставленную им водку. Батыр не оглянулся. Он торопился домой, к Айбике.

Надо сказать, что его долгая дорога, которую он, изменив, даже немного удлинил, показалась Мусе короче – ведь он шел домой. Да и торопился он очень, чтобы дух-пьяница не догнал его, вновь не завладел его волей. И вброд он перешел не одну речку, а целых три, на всякий случай. Лишь когда вдали показались крыши домов родного села, батыр почувствовал, как он устал.

Все родные и друзья очень обрадовались его возвращению, баню истопили. А после бани, как водится, чай. Друзья с дороги предложили выпить, чтобы от усталости избавиться, но Муса такое предложение вежливо отклонил – не для этого он в горы ходил.

Вышла замуж Айбика, но не за Федана. Муса, любимый, стал ее мужем. На свадьбе Аминбек-агай на почетном месте сидел.

Теперь, когда кто рассказывает о новом, современном способе лечения от какой-либо болезни, Муса недоверчиво поджимает губы и пренебрежительно машет рукой: «Новое-то может помочь, а может и навредить! Вот древним народным способом от любой беды избавишься!»

«Истоки», №9 (199), май 1999. С. 10-11