Я вернусь. Часть первая

Наташа просыпается от яркого луча солнца, нежится в постели. С тех пор как они переехали в новую девятиэтажку, она чувствует себя бодро. Она разбирает коробку со столовыми приборами, поливает герань, смахивает пыль с полок. Она порхает из угла в угол, напевая детскую песню: «Ничего на свете лучше нету...»

Ее муж Сергей ни свет ни заря ушел помогать соседям – поднимать старое советское пианино на девятый. «И зачем им пианино? – думает Наташа, – Будто играть на нем будут, хотя у них дети, может быть, для них?»

Звонок свекрови – Зинаиды Алексеевны:

– Что это Сереженька трубку не берет? – говорит она тут же.

– Он скоро освободится, – закатывает глаза Наташа. Она продолжает вытирать пыль с полок.

– Пусть перезвонит. Зачем вам вообще телефоны, если вы трубки не берете? Я уже пять раз звонила, – возмущается свекровь.

– Мама, он просто занят. Перезвонит, пока, – Наташа отключает звонок.

Сергей приходит через час, уставший.

– Нашли кого позвать, самого худого из нашего подъезда, – смеется Наташа. Она смотрит на мужа с еще большей любовью – от того, что он похож на измученного ребенка.

– Ратибор мне это пианино чуть на ногу не уронил, – жалуется Сергей, – к ним один грузчик не пришел, так и его жена Рита помогала. Мы с одной стороны, Ратибор с другой. Зовет меня сегодня выпить…

– Пойдешь? – интересуется Наташа.

–Не пойду, наверное. Они снова драться начнут, а я – разнимай? – трясет руками Сергей, словно пытается сбросить груз.

– Да уж… ну и пусть бы дрались, только детей жалко, – протягивает Наташа, – сколько девчонкам?

– Три годика и пять вроде, – отвечает он.

Они заваривают в турке кофе и наслаждаются весенним солнцем, проступающим сквозь бежевые шторы.

– Тебе мать звонила, перезвонить просила, – внезапно вспоминает Наташа.

Сергей тут же хватается за телефон.

– Мама, да… Да я у соседей был, помогал пианино поднимать… Ага… Ничего со мной не сделается… При чем тут спина? Все, мама, перезвоню.

– Вчера, когда я пришел, ты спала уже. Что врач сказал? – положив телефон, спрашивает Сергей.

– Сказал, что нам снова надо сдать все анализы и нужно пытаться как можно чаще… – Наташа вздыхает, – а ты будешь меня любить, даже если я никогда не смогу…

– Буду… Ну что ты, буду, – повторяет он.

Наташа прижимается к Сергею, шепчет на ухо сладкие слова, хочет, чтобы он откинул ее на кровать и ласкал.

– Не сегодня, – почему-то отодвигается он.

*  *  *

Ночью сверху слышны матерные крики Риты: «Прекрати, сволочь, говорю, прекрати!». Битье посуды. Наташа и Сергей ворочаются в кровати.

– Сходить к ним, что ли? – спрашивает Сергей, поворачиваясь к жене.

– Еще чего, пусть сами разбираются, – сердится Наташа.

– А дети?

Наташа замолкает.

– Сходи.

– Как можно вообще бить женщин? – возмущается Сергей, – Мне с детства говорили, что слабых обижать нельзя. Что за урод…

Он в темноте нащупывает тапочки, включает в коридоре свет и закрывает за собой дверь.

Наташа боится: а что если этот ненормальный Ратибор убьет мужа?

Но Сергей возвращается и не один.

– Господи, малышки, – вскакивает Наташа, – еще не спите?!

– У нас мама с папой дерутся, – говорит та, что постарше, – можно мы у вас чай попьем?

Наташа бежит ставить чайник. Сергей идет с детьми мыть руки.

Наташа нарезает колбасу и хлеб, ставит на стол масленку, разливает по стаканам чай.

Старшая пытается усадить младшую на стул, Сергей помогает.

– Хочешь конфетку? – ласково обращается Наташа к младшей.

– Она не говорит, не умеет, – объясняет старшая. – А конфеты хотим.

Наташа достает коробку и протягивает девочкам.

– Как вас зовут? – интересуется Сергей.

– Меня Света зовут, а ее Юля. И она спать хочет, может, уложите? – деловито выдает старшая, – родители до утра ругаться будут.

– Ложитесь на нашу кровать, – предлагает Сергей, – а мы с тетей Наташей на матрасе ляжем, правда, Наташ?

Наташа кивает. Она смотрит на Сергея и думает о том, какой же он добрый.

*  *  *

Утро снова озаряет солнцем квартиру. Слышно как на подоконник падает капель. Скоро лето.

Раздается звонок.

На пороге Рита. Она стоит в застиранном выцветшем халате и стыдливо улыбается. Ее черные волосы причесаны аккуратно, на ресницах тушь, видно, что она приготовилась к приходу.

– Мой-то что вчера учудил… Выбросил холодильник из окна, – заявляет она.

Дети играют с косметичкой Наташи, но, завидев маму, бросаются в ее объятья.

– Вот ведь дурочки, раскричались вчера, сказано же было сидеть в туалете, потом бы вышли – ничего бы не было, – хлопает она их по спинам. – Наташ, у тебя не будет мяса, суп сварить, а то ведь мы теперь без холодильника.

– Да, конечно, – говорит Наташа и вытаскивает из морозильника кусок говядины.

– А картошка есть?– спрашивает смеясь Рита, – а то суп без картошки не суп, сама знаешь.

Наташа выкладывает из коробки клубни и кладет их в миску, протягивает Рите.

– Мы вчера так напугались, что у вас было? Уже полицию хотели вызвать.

– А это так… – машет рукой Рита, – Ратибор снова в запое. Я его выгнала с утра к матери, пусть теперь ей нервы треплет. Идемте, – командует она девчонкам.

И они уходят.

Наташа прижимается к Сергею:

– Как хорошо, что ты у меня не такой, как этот Ратибор. Знаешь, когда родители мои развелись, папа запил, а потом пропал без вести. Никогда не оставляй меня…

– Сейчас мать придет, – отстраняет ее руки Сергей. – Давай приберемся, а то опять возникать начнет.

– Я у себя дома, хочу – убираюсь, не хочу – не убираюсь, – возмущается Наташа.

– Ну, давай, – повторяет Сергей и начинает сгребать в ладонь крошки со стола.

Зинаида Алексеевна приходит через пятнадцать минут. Целует сына. Вместе они садятся пить чай.

– А ты, Наташа, что-нибудь печешь?

– Не умею. Пекла раза два пирожки, но они твердые получились, хоть гвозди забивай, – улыбается Наташа.

– А в наши времена мы пекли пироги, беляши, помнишь, Сережка, какие я пироги тебе пекла?

– Помню, – смущается сын и уходит в зал.

– А что это у вас на занавеске? – встает из-за стола свекровь.

– А это я оладушки пекла, капнула… – оправдывается Наташа.

– Так это сразу в стирку надо.

– Надеюсь, это обращение к нам обоим? – с иронией спрашивает Наташа, – Сереж, ты чего не постирал занавеску? – кричит она в зал, – Тут твоя мама возмущается, что у нас пятно…

Сергей молчит.

– Он же много работает! – возмущается свекровь, – разве он должен стирать, Наташа. Сама бы постирала уж.

Наташа хочет сказать, что тоже много работает, но останавливает себя.

– Не волнуйтесь, мама, постираем – спокойно говорит она, – мы новую стиральную машину купили как раз.

– А старая где? – спрашивает свекровь.

– Старую выкинули. Она же еще с советских времен.

– Как выкинули? Зачем? Надо было хотя бы продать или мне бы отдали…

– Сереженька, – кричит свекровь в зал. – У тебя жена непрактичный человек.

Наташа вскипает, но сдерживается.

– Да, вот такая я непрактичная, – констатирует она. – Зато ваш сын меня и такую любит.

– Любовь, дочка, она вещь такая – приходящая и уходящая, главное, чтоб жена мужа слушалась и свекровь. Тогда все хорошо будет… Были бы твои родители живы и мой Сереженька б их слушал. Ну ладно, засиделась я у вас, – говорит она, оглядывая несломленную Наташу.

*  *  *

Вечером Рита приходит к Наташе и Сергею, за ее спиной стоят девчонки. Они проходят в квартиру.

– Посидишь с моими? – спрашивает Рита. – Мне надо Ратибора от матери забрать, измучилась она с ним.

– У тебя будто еще один ребенок, – улыбается Наташа, – конечно, посижу…

– А у вас уютно, не то, что у нас, – заглядывает Рита в комнату.

– Пройди в зал, посмотри, – предлагает Наташа.

– У-у-у, – восторгается соседка. – А картины кто рисует?

– Это мы купили на аукционе.

– Вы люди образованные, – завистливо выдает Рита, – не то, что мы, вон книг сколько. У нас-то одна проблема – что пожрать.

Девчонки снова бегут к косметичке Наташи. Вываливают на пол содержимое.

– А вы спросили разрешения, бестолочи? – кричит Рита.

– Ну что ты, пусть берут! Не жалко, – говорит Наташа. Она смотрит на грозную Риту и ей становится не по себе.

– Сергей хорошо, видно, получает?

– Нет, он менеджером работает, а я в галерее искусств…

– А-а-а, – протягивает Рита.

– А мой только по шабашкам шарахается и то не так часто, теперь планирует на вахту ехать. Может тоже подзаработает, а то ремонт надо делать. Вот так пока и живем на детские пособия… Он же у детей в свидетельство о рождении не вписан. Я, считай, как мать одиночка получаю…

Домой возвращается Сергей. Он снимает ботинки и при виде Риты улыбается.

– Ой, спаситель наш, – игриво обращается к нему Рита, теребя волосы, – помнишь, как вместе пианино тащили?

– Помню, – смущается Сергей.

– А твой муж, оказывается, пианист, ну в смысле играет хорошо …

– Да, он музыкальную школу окончил, а что? – спрашивает Наташа.

– Он нам этого, как его… Баха или, как его, Бетховена играл… – продолжает Рита. Я даже запомнила – Бетховен… Я-то всю жизнь думала, что Бетховен это собака из фильма, а это музыкант, оказывается, был такой.

Наташа смотрит на Сергея с удивлением, и нотка ревности разгорается в ней.

– Ну, я пошла, – уходя говорит Рита.

– Ты играл на их пианино? – язвительно спрашивает Наташа.

– Настраивал.

– А чего мне не рассказал?

– Надо, что ли, о такой мелочи говорить? – проходит Сергей в зал.

– Зачем им вообще пианино?

– Это раритет. Рита говорит, ей оно от матери досталось, вроде как продать хочет подороже.

«В общем, торгашка», – хочет добавить Наташа, но сдерживается.

Девчонки кидаются к Сергею на шею.

– Дядя Сережа! – восклицает старшая. – А ты поиграешь с нами?

– Сейчас он поест и поиграет, – раздражается Наташа, вспоминая Ритино поведение.

– Грей пока, а я с ними повожусь, – отзывается Сергей.

Он с детьми строит башню из чего придется: скотча, коробки из-под туши, книжки. И, похоже, ему это занятие нравится.

– Мы тоже есть хотим! – кричит младшая.

Наташа гремит кастрюлями, доставая сковородку.

Раздается телефонный звонок. Зинаида Алексеевна. Наташа берет трубку:

– Привет, чем занимаетесь? – спрашивает свекровь.

– Я готовлю ужин, а Сергей с соседскими детьми возится.

– Своих надо делать, а не возиться с чужими. Не нравятся мне эти ваши соседи, особенно Рита.

– А вы ее откуда знаете? – удивляется Наташа.

– Так Сережка все уши прожужжал, мол, бедная Рита, ее дети. Наташа, гони ты их прочь всех, этих маргиналов чертовых.

– Это же дети, – шепчет Наташа.

– Дай-ка мне Сергея.

Наташа передает трубку мужу.

– Что мам?... Да. И что? … Перестань болтать глупости… Хорошо, подумаю.

Продолжение следует…