Мотылек. Часть вторая

Урок биологии, навевающий скуку на молодых ребят, привел в волнение учеников 9 «Н» класса. Едва уловимый шепот сорвался на гул и дети, не желая постигать науку, попытались сорвать урок. Юношеский максимализм вперемешку с неиссякаемым запасом энергии лавой сошел на молодого преподавателя и прижал его к доске.

Чувствуя предательски подступающую дрожь, учитель решил держать оборону. Его карьера могла закончиться не начавшись.

«Если это практика, то что будет потом?» – подумал Виталий Семенович, аспирант педагогического факультета. Применив все практики педагогики и скоро убедившись в ложности её теории, аспирант сорвался на крик:

– Тишина! Тишина в классе! Молчать, я сказал!

Ученики притихли. Некоторые вернулись за парту. Остальные – с вызовом смотрели на бледного, но отважного практиканта.

– Чего стоим? Сели за парты, – он посмотрел на четверку, стоящую в углу комнаты. «Лидеры», – подумал Виталий.

Трое мальчишек и девчонка о чем-то шептались и вызывающе смотрели на Виталия, взрываясь смехом. Смехом, способным довести до отчаяния глыбу. Детским смехом – смехом ангелов, способным на жестокое и планомерное убийство.

Виталий захотел пройти сквозь стены кабинета и убежать отсюда.

Тишина несла в классный кабинет удушающую атмосферу. Чувства приобретали красные оттенки. Юноша из компании подошел к окну, подмигивая остальным. Девчонка занервничала и жестами попыталась остановить одноклассника:

– Не надо, – сказала она, видя прижатый к губам указательный палец юноши.

– Виталий Семенович, что ты раскричался? Ты же с детьми работаешь. Тут без спокойствия не обойтись! – ученик сорвал тюль и открыл окно. Его лицо напоминало искривленное отражение ангела.

Практикант ощутил сердце во рту:

– Денис, успокойся, – задыхаясь, говорил учитель.

Кто-то из одноклассников попытался успокоить обезумевшего одноклассника, другие – расплакались, остальные – стояли на месте, пребывая в оцепенении. Чувство оцепенения… Если и есть что-то страшнее смерти – то это оно, оцепенение, в основном характерное для животных.

«Что делать? Зачем я вообще начал все это? Зачем кричал? Зачем пошел в пед? Идиоты! Первый день практики».

– Знаешь, что я собираюсь сделать? Смотри! – особая жестокость заискрилась в глазах юноши. Он запрыгнул на подоконник и одной ногой шагнул в воздух.

Громкий крик пробежался по стенам и, разрывая барабанные перепонки, оглушил присутствующих.

Виталий Семенович, чувствуя слабость в ногах, увидел стопы у собственного лица и, ощущая соленый привкус во рту, погряз в темноту.

Очнувшись в больнице, аспирант не смог подняться на ноги. Обширное кровоизлияние приковало его к больничной койке.

Прошло два года. Многое – по мелочи, в масштабе – ничего не изменилось. Все это время Виталий Семенович пытался встать на ноги, следуя разным методикам по реабилитации. Он не унывал, более того – был доволен тем, что остался жив, тем более в динамике болезни происходили настоящие чудеса, идущие вразрез с наукой – к рукам возвратилась чувствительность! Виталий сел в кресло. В собственной квартире он вел одинокий образ жизни, был холостяком. Каждый понедельник молодой мужчина ждал как праздника: его навещала юная девушка.

Виталий услышал звонок в дверь и поторопился. У входной двери он «привстал на руки» и, наклонившись к глазку, спросил:

– Кто там?

– Свои. Открывайте, Семенович, – звонкий юный голос медом капал в уши мужчины.

Девушка бросила сумку у входа и, зайдя в гостиную, села в кресло, обтянутое целлофаном. Ее стройные ноги попытались завязать узел.

Мужчина подъехал к ней:

– Ну, как? Получилось?

– Пока нет, но надо набраться терпения, – девушка накрутила кончик хвоста на палец. Встав с кресла, она пошла в коридор и, прихватив с собой сумку, позвала Виталия на кухню:

– Обедать будешь? Я вот тебе шарлотку испекла.

– Все-таки пригодились яблоки? – Виталий почувствовал в её интонациях раздражение.

– Ну, как тебе сказать, кое-что из них пригодилось. То, например, что не испортилось. А так да, пригодились яблочки, – она разрезала шарлотку и налила суп в тарелку со сколом, – Осторожно, тут скол, не сёрбай. Ешь ложкой.

– А ты чего так раскомандовалась? Что-то случилось?

– Ай! – девушка махнула рукой и пошла в гостиную, чтобы полить цветы.

– Арнольд умер! – Виталий услышал крик, знаменующий что-то нехорошее, и предпочел молчать.

Девушка не унималась. Она продолжала раздражаться, попеременно взрываясь на бытовых вещах и предметах.

«Ну, вот. Опять. Как переждать это? Главное – молчать» – Виталий доел суп и бросил тарелку в раковину, но волей случая она соскользнула и упала на пол, произведя в действие мину.

Кто видел разъяренную женщину – тот знает, на что способны боги.

«Бежать», – подумал холостяк и выехал на лестничную площадку, слыша позади, как гром и молнии создавали нового человека.

Виталий выехал на улицу и у соседнего подъезда остановился рядом с лавкой.

«Надо же убежать из собственной квартиры», – молодой человек вздохнул и достал из кармана кусочек шарлотки, завернутый в салфетку.

Когда сумерки набросили шаль на крыши панельных домов, девушка вышла из подъезда и подошла к Виталию:

– Я знаю.

– Что ты знаешь?

– Я знаю, говорю тебе.

– Не понимаю, – Виталий пожал плечами.

– Я нашла таблетки. Почему? Что ты ухмыляешься? Отвечай, давай, почему?

– Ах, вот в чем дело. А я-то думал…

Девушка отвернулась. Её плечи задрожали.

– Много побочек. Не хочу. Я смогу и без химии на ноги встать.

– Угу. Как же. Встанешь ты без химии, – едва слышно сказала девушка.

– Не буду и всё. Точка. Моё тело и мне с ним жить.

– Побочек много, говоришь, – девушка развернулась к Виталию и присела у его колен, взяв его за руки, – Жизнь – это побочное явление. Жизнь, а не таблетки. Таблетки – это средство. Средство продлить жизнь, – она встала и ушла.

Две недели Виталий жил в ожидании праздника. Каждый понедельник он караулил у дверей и внимал каждому шороху, каждому движению и голосу на лестничной площадке. Но праздник не приходил в его холостяцкую квартиру. Он поник и перестал делать упражнения для ног, каждый день проводя в кровати.

В понедельник третьей недели он решил не идти к двери. У него не хватило сил, чтобы встать с кровати. Он сложил руки по швам и смотрел в потолок, пытаясь вспомнить свое детство и родителей. Но как назло лица были размыты: трехлетнего осиротевшего внука Виталия взяла под опеку бабушка. Жизнь налаживалась. Мальчик рос в доброте и любви. Но не суждено некоторым людям познать счастливое детство. Бабушка Виталия исчезла. Её долго искали в поселке, но найти смогли только через год в лесополосе. Маленького мальчика отправили в приют, а затем в одну, в другую, в третью приемные семьи. Он был непоседливым ребенком, имевшим обыкновение попадать под горячую руку лихих и зависимых людей. Дождавшись своего совершеннолетия, Виталий убежал из приемной семьи и впервые смог выспаться на лавке в парке. Он спал сутки. На вторые он встал и пошел в университет сдавать документы на поступление. Сквозь собственные воспоминания он услышал отдаленно и глухо:

– Виталя! Виталя! Что с тобой?

Он приоткрыл глаза. Чувствуя как жизнь медленно решила покинуть его тело, он сказал:

– Пришла все-таки. Пришла. А сегодня разве понедельник?

– Глупый! Что ты с собой сделал? – девушка, рыдая, набрала телефон скорой помощи. Дрожащими руками она гладила лицо Виталия и целовала его руки.

– Пришла. Пришла. Алиса. Моя Алиса. Ты пришла ко мне.