Квартира 39

Посвящается В.Л.

День умирал. И чтобы его воскресить, нужно было сделать невозможное.

За приоткрытым окном проносились выкрики ребятни. Они пытались найти себе место для игр – спокойное и без досмотра взрослых; уже почти ржавые листья кружились стайкой над асфальтом, носимые лёгким ветерком; небо было мокрым, набухшим от слёз, с лёгкими вкраплениями густо-серого.

Поздняя осень. Задумчивая грусть всё чаще и чаще без стука заходила на чай, располагалась как у себя дома и оставалась гостить. Так задерживаются дальние, совсем незнакомые родственники: на неделю, «а дальше – там видно будет».

Мысли в голове двоились, троились, размножались ежесекундно, из них можно было связать мысленную шаль или даже плед, укрываться им с головой, как в детстве, дышать в него, чтобы стало уютнее, доставать фонарик, брать ещё более грустную книгу и погружаться в ещё более грустные мысли.

Я почти уже находилась в том состоянии, когда ты будто бы отделяешься от своего тела, плывёшь надо всем, что тебя окружает, и вот наконец бесконечная гармония настигает тебя. И она в тебе, и ты в ней, и это что-то медитативное, и…

Внезапно всё оборвалось от громкого и настойчивого стука в дверь. Подойдя и посмотрев в глазок, я осторожно её приоткрыла.

За порогом стояла женщина лет сорока пяти с размазанными чертами лица. Такие, как правило, не запоминаешь. У её ног стояла хозяйственная сумка-тележка на колёсиках, набитая свежей прессой, от женщины пахло плюшками, домом и детством.

– Квартира тридцать девять? – неожиданно певуче спросила она.

– Эм, ну, да. А что случилось? – я попыталась удивиться.

– Вам письмо, – и она протянула мне необычный пожелтевший конверт.

– Спасибо.

Я забрала его, не прочитав, от кого это послание, не успев даже ничего спросить от неожиданности произошедшего.

Женщина кивнула, улыбнулась и пошла дальше со своей тележкой, вполголоса что-то напевая. Я недоумённо смотрела на письмо из ниоткуда. Конверт явно из прошлого века – пожелтевший, с влажными разводами, размытыми буквами адреса получателя, советскими марками. Просто находка для коллекционеров! Обратного адреса не было.

Почему-то подумалось, что именно в такой день меня и должна была найти некая весть. Письмо я решила вскрыть так, как делали раньше: отрезать сбоку миллиметров пять, чтобы не повредить ни конверт, ни само послание. На пол упал небольшой тетрадный листок, где чернильными толстыми буквами было написано всего несколько предложений.

«Наташенька, милая, здравствуй! Не удивляйся, я опять в пути. На этот раз – Красноярск, вот мой телефон. Позвони мне! Я очень жду. Твой Николай».

Дальше шёл длинный телефонный номер с кодом города, обведённый в рамку несколько раз, и на этом послание обрывалось.

«Ого!» – подумала я. Какого же года эта история? Ведь конверт явно даже не из 80-х, намного раньше. Почтовый штемпель размыт, дату не узнать, но её можно приблизительно вычислить по конверту с надписью «Гознак».

Присмотревшись и охнув, я начала искать стул. 1963 год. Я держу в руках целую эпоху! Каким образом письмо могло попасть ко мне, сюда, в XXI век, что это за история, кто здесь жил раньше, кто эти люди, которые вели переписку, почему так долго шло письмо?

На последний вопрос ответ пришёл сразу, как в анекдоте, а вот с остальными пришлось бы, наверно, долго разбираться. Но я же не детектив! Никогда их особо не любила.

Телефон. Есть номер телефона. А что, если он до сих пор обслуживается, несмотря на то, что прошло много лет?

Прежде чем позвонить, я решила спуститься на второй этаж и проверить почтовый ящик. Мне стало жутко: вспомнилось, что при капитальном ремонте ящик квартиры номер тридцать девять был случайно запаян намертво. Точнее, замок врезали так, что никакие силы его не могли открыть.

Взяв ключи, я спустилась вниз. На удачу, попытавшись открыть свой ящик, удивилась, что ключ подошёл и повернулся со скрипом, но без напряжения. На пол вывалился ворох точно таких же пожелтевших конвертов, похожих как две капли воды на тот, что лежал дома.

Д-а-а-а-а-а-а-а… Собрав письма, я почти вбежала на четвёртый этаж, с размаху открыла дверь и, влетев в квартиру, вывалила письма на стол. Их оказалось двенадцать штук.

Знаю, что это невежливо, некрасиво и вообще мерзко – читать чужие письма, но вдруг там беда, крик о помощи, просьба, вдруг там ещё можно помочь? Или же наоборот – проникнув в чью-то тайну, сделать открытие?

Стоп. Прошло больше, чем полвека. Каким образом можно всё возродить? Да и нужно ли это людям, которые сокрыты в посланиях?

Я решила все-таки прочесть все письма и выстроить логическую цепочку по датам. Письма были короткие, как записки на уроках.

*  *  *

Милая, дорогая моя Наташа! Как же мне не хватает тебя! Почему нас всегда теперь разделяют километры? Как же я хочу оказаться сейчас рядом с тобой. У меня все хорошо, здоровье сносное. Ребята скоро привезут свежие газеты и книги. Нам осталось совсем чуть-чуть потерпеть, и я приеду за тобой. Люблю, твой Николай.

*  *  *

Любимая Наташенька, здравствуй! Прости, что так долго не писал. Были новые испытания, совсем не было времени черкнуть тебе даже пары строк. Я по-прежнему на полигоне. Не переживай и не волнуйся, моя милая! Скоро всё закончится, и мы будем вместе навсегда. Обнимаю и целую тебя, твой Николай.

*  *  *

Здравствуй, любимая! Как же я рад всегда получать от тебя весточки! Я всегда чувствую, что ты рядом, и нет этих чёртовых тысяч километров… Как у вас погода? Как мама, как Маришка? Привет им от меня огромный!

Я очень скучаю, моя милая. Приснись мне сегодня. Люблю, твой Николай.

*  *  *

Здравствуй, моя хорошая! Спешу сообщить тебе, что ровно через восемь месяцев я приеду. И обещаю – больше никогда-никогда не оставлю тебя, ни на минуту. Добрая моя, нежная, милая! Мы должны всё с тобой пережить. Остался последний рывок – и всё будет хорошо. Мне очень тебя не хватает. Обнимаю тебя, твой Николай

*  *  *

Наташенька моя! Как ты там, родная? Как я устал, как же я устал от всего этого! Но я понимаю свой долг перед Родиной. И поэтому продолжаю делать свою работу. Милая моя! Скучаю безумно. Не забывай и ты меня. Твой Николай.

*  *  *

Любимая моя звёздочка! Сегодня самолёт привёз почту и книги, а там целых три письма от тебя! Как же я был рад, милая! Я рад каждой весточке от тебя! Рад за маму, что у неё хорошо всё! А Маришка, наверное, уже этой осенью пойдёт в школу. Наташенька, нас переводят. Пока ещё сам не знаю, куда. Но пиши пока на этот адрес, там останутся ребята, они, если что, письма привезут потом. Крепко целую и бесконечно люблю тебя. Твой Николай.

И тут я понимаю, что ещё шесть писем я просто морально не осилю. Эта история любви пролетела у меня перед глазами как целая жизнь.

Но странно, ни в одном письме не было ни открыток, ни фотокарточек. «Видимо, действительно, хорошая была девушка, раз такие слова ей говорили». И тут же подумала: «Как мама моя».

Так, спокойно. Маму звали не Наташа, и в 1963 году ей было всего 14. Уже лучше. Хотя. Какое там лучше!

Я всё-таки твёрдо решила позвонить. Найдя листок с номером, села на диван с ногами, придвинув к себе старый телефонный аппарат. Номер оказался будто даже знакомым.

На том конце провода долго молчали. Вдруг послышался треск и затем раздался крик:

– Наташа! Моя Наташа! Это же ты? Правда? Правда? Ну, скажи мне, что это ты! Как же я долго ждал этого звонка! Милая моя! Ответь! Это же ты! Я знаю! Знаю! Ответь мне!

Я, оторопев, прошептала:

– Да, это я…

Оппонент остановился, и уже более спокойным голосом сказал:

– Этого не может быть. Отец умер пару лет назад. Но он наказал мне каждый раз, когда звонит межгород, говорить эти фразы. Он очень любил одну девушку. Ждал её всю свою жизнь, писал, пробовал звонить. Но всё бесполезно. Она будто пропала без вести. Хотя по рассказам отца они очень любили друг друга. Я – приёмный сын. Так уж случилось, что отец не смог жениться. Он всё ждал свою Наташу. А как вы узнали этот номер?

И я сбивчивым голосом рассказала всю эту странно-запутанную историю с самого начала – со стука незнакомого почтальона в дверь.

Мы очень долго разговаривали, где-то часа полтора или чуть больше. Влад оказался очень интересным молодым человеком. В середине разговора мы уже болтали так, будто знали друг друга несколько лет и были хорошими друзьями. В конце я спросила его:

– А это правда телефон Красноярска?

– Да, как ни странно, но это так, – смеясь, ответил он.

– Кстати, видимо это судьба, и мы должны закончить эту историю, – предположила я.

Пусть будет счастье у адресатов этих писем. И не важно, из какого они века, и не важно, какие у них имена. Главное – на двоих счастливых будет больше. А то, что будет – в этом мы с ним уже нисколько не сомневались.

Утром я получила эсэмэс: «Наташенька, родная! Я вернулся. Встречай. Твой Николай».

Об авторе

Ирина Кусакина, 39 лет. Родилась в Чусовом, 11 лет жила в Москве, на данный момент проживает в Челябинске.

В этом, 2021, году получила диплом Литературного института /отделение прозы/.

Помимо литературы и кино так же увлекается театром, ведет свой канал на Яндекс Дзен.