Возвращение помещика. Часть сорок первая

Глава XX. Ужас на крыше

На следующее утро, лежа у себя дома в сенях, Митя ощущал ирреальность происходящего.

Возвращение в родные пенаты прошло тайно, как положено, задолго до первых петухов. Митя давно привык к тому, что деревенские просыпаются рано. К счастью, дверь в сенях оказалась незапертой.

«Что-то должно измениться, ведь я был с ней!» – вертелась в голове жаркая мысль. Глядя на мятущуюся черемуховую зелень в оконце под потолком, Митя испытал острое чувство стыда и сожаления: «Зачем я тогда пошел с Надькой? А потом еще с Алисой-Анжелой…»

Чувствуя, как краска заливает лицо, поднимается по нему, будто ртуть в градуснике, Митя зарылся под подушку. Но и там, в матерчатой духоте, его настигло сомнение: «Хуже всего эта Анжела. А что если она разболтает взрослым?»

– Митя! – услышал он над собой голос тети Зои.

«Она-то хоть ни о чем не догадывается» – с облегчением подумал Митя.

Он нехотя вытащил голову из-под подушки, сел в постели. Сени заливал яркий солнечный свет. Зоя стояла в углублении ступенек перед дверью и надевала калоши. Рядом громоздился эмалированный тазик, доверху наполненный мокрым бельем.

– А, встал наконец? Давай, выходи во двор. Поможешь мне белье развесить, а то ветер с утра. Наверное, к грозе.

На улице, и вправду, все шумело: яблони в садах, лес за полем. На грунтовой дороге кружились миниатюрные смерчи.

После развешивания белья наступил черед других мелких хозяйственных поручений. Надо было выкопать молодую картошку к обеду, слазить в погреб за старой, для кур, наносить воду для бани.

Митя был доволен обширным списком обязанностей, который отвлекал от неприятных мыслей. В то же время, проходя в максимальном отдалении от дома Аленоны, он испытывал острый приступ радости. Пошло-модная фразочка, почерпнутая из голливудских фильмов неумолчным клаксоном ревела в голове.

Оказываясь возле бани, в каком-нибудь особо пошло-хозяйственном, без намека на зелень, углу двора, Митя в мельчайших деталях вспоминал события прошлой ночи, чувствуя, как при этом краснеет до корней волос. Любой, даже самый простой и прямо не относящийся к делу предмет – металлические козлы, два лежащих друг на друге полена – вызывали целый рой сладострастных воспоминаний.

Несмотря на опыт с Надькой и Анжелой-Алисой, Митя только теперь чувствовал, что расстояние между ним и Аленоной сократилось до каких-то метров, сантиметров, а в какой-то миг вообще перестало существовать. Теперь у него и Аленоны были свои, не предназначенные для чужих ушей секреты. Это открытие потрясало и завораживало!

После обеда Митю потянуло пойти похвастаться перед Максимом. Конечно, он не думал выдавать свою подружку, но ему очень хотелось увидеть лицо оставленного в дураках соперника. Но тут вспомнил, что Максим сидит под следствием. Оставались Юрка и Валерка.

Подумав, Митя вернулся в сени и достал припрятанный за старой газовой плитой номер с «Волшебником Земноморья». Пролистнув несколько страниц, Митя наткнулся на главу, в которой описывалось пребывание главного героя у женщины-колдуньи. Ассоциативный ряд возник сам собой: сон – путешествие во времени, слова старика Тоштыйлме, сморщенное лицо Тулвики с зелеными, как листья летним днем в лесу, глазами.

«Она в самом деле колдунья? Ну, или экстрасенс, или гипнотизерка, как сейчас говорят», – подумал Митя, явственно слыша шелест мерно перетекающей, будто змея через камень, мысли. – «Что если это все из-за нее? И Аленона вообще не хотела быть со мной. Ведь это все специально бабушка Тулвика подстроила, чтобы… чтобы подыскать себе замену». Спасительная мысль родилась сама собой, выпрыгнула, как шмель из цветка: «Но наша любовь переборола колдовские чары!»

Некоторое время Митя лежал, довольный собственной находчивостью. Счастье переполняло его, он видел себя откуда-то со стороны сияющим шаром, источающим вокруг себя сгустки золотистой энергии.

И тут над дверью колыхнулась занавеска и вошла Роза.

«Тетя Зоя дома?» – выдала она свою дежурную фразу.

Митя сглотнул комок.

«Нет, во дворе, простыни развешивает».

Роза хихикнула. Ее глазки блеснули, будто бисеринки.

«Ты что, думаешь, был у нее первым?»

Митя непонимающе-возмущенно задвигал губами.

«А как же я ее тогда – порвал?»

«Вот дурак! Вообще, может, это тебе показалось».

Митя вылупил глаза.

«Получается, Аленона мне наврала?»

«Наверное, не хотела, чтобы ты знал, что у нее с Валеркой и Максимом было» – пожала плечами Роза.

Только тут Митя понял, что спит.

*  *  *

Ближе к вечеру на небе появились легкие облака. Ветер как будто начал стихать.

Во дворе, стрелки будильника как раз показали девять, скрипнула калитка, и Митя увидел, как в дом входит Тулвика.

– Что, говорят, творится, – начала, переступив порог, старуха, – у Ирги-то, сатурнеевской, дочка пропала. Весь день ищут. Ушла кудатысь под ночь и до сих пор не вернулась!

Митя вздрогнул.

Зоя, изобразив дежурно-женское сострадание на лице, всплеснула натруженными дебелыми руками.

– А на пруду-то никто не смотрел? А то ведь молодых не поймешь этих. Пойдут после своего клуба пьяные, да кому-то приспичит купаться.

Тулвика отмахнулась.

– Мужики с утра весь бреднями прошли.

Тут Зоя вспомнила о племяннике.

– Ай, Мить, ты знаешь чего?

Он постарался придать своему голосу оттенок беззаботности. Но это вышло не очень убедительно.

– Да, мы как-то пару раз были у нее с Аленоной. А потом нас еще дядя Альберт в Бирск возил на уазике.

Тулвика хитро, как показалось Мите, с прищуром, посмотрела на него.

– А помог бы искать. Аленона с отцом-то с утра на ногах.

– И вправду, – спохватилась Зоя, – погреб я сама переберу. Иди-иди.

Митя только обрадовался представившейся возможности улизнуть на улицу.

Ветра не было. Деревья, будто заколдованные страшным заклятием, стояли неподвижными глыбами.

Аленона и Анжела стояли в проулке и о чем-то спорили. Когда Митя подошел ближе, они затихли.

Митя изучающе посмотрел на Аленону, как будто хотел, чтобы она проболталась «при чужих». Анжела, даже после совместного мероприятия с Алисой, интересовала его не больше, чем забытая на прилавке чужая кепка.

– Ты видел ее?! – кинулась чуть не с кулаками к нему Аленона.

– Нет, – оторопел Митя. – Я сам хотел спросить. А о чем вы тут?..

Анжела глупо улыбнулась, чуть приоткрыв по своей привычке губы.

– А я думаю, что она с Валеркой в Бирск уехала.

Митя и Аленона обменялись напряженными взглядами.

– Мы, наверное, пойдем, все-таки поищем, – сказала Аленона Анжеле. – А ты пока тут оставайся.

Когда они вышли на улицу, она чуть не вцепилась в Митю.

– Ну, признавайся, что ты ей сказал.

– Я же сказал – ничего.

Аленона, облегченно выдохнув, спросила:

– Ты думаешь, Надька на кладбище?

Мите невольно вспомнился тот первый день в деревне, когда он увидел призрак девушки.

– Наверное. Или в школе, в той комнате. А что тебе Анжела про меня наговорила?

Аленона отмахнулась.

– Про тебя? Ничего. Она настоящая дура. Заладила про Валерку. Валерка то, Валерка се. У меня подруга пропала, а она. Ну, так, значит, в Пионер?

Митя сглотнул подступивший к горлу комок.

– У тебя все нормально?

Аленона ожгла его непроницаемо-долгим взглядом.

– Знаешь, я вообще выходить никуда не хотела.

– Ты что, обиделась?

– А ты еще спроси, девочка я еще, или нет! Вас же, парней, только это и интересует! – рассердилась Аленона.

– Да я вообще не про это, – оскорбился Митя.

– Ну, так и я – про другое. А теперь: мы идем вместе, или каждый сам по себе?

*  *  *

Когда они пришли к школе, небо помрачнело от надвинувшихся туч. На пригорке никого не было. Школа стояла закрытая, с матовыми, словно закопченными стеклами. Темно-красный кирпич стен и хозяйственных построек, с белыми, выщербленными полосами окаменевшего скрепляющего раствора, пламенел на фоне сочно-почерневшей за долгое лето зелени.

Пионерские дома, начинающиеся в отдалении, за поленницами дров и копнами сена, будто остановившийся по дороге отряд рыцарей, сверкали металлическими крышами.

Налетел ветер. Мелкая трава перед школой, прибитая к земле, поползла разводами. Молодой человек поднял голову, чтобы разглядеть очертания быстро сливающейся с серо-синим окружением лиловой тучи, как вдруг в еще сохранявшемся контрасте между плотной материальностью наземных построек и ирреальной зыбкостью небесно-материковых конфигураций увидел мелькнувшую на крыше школы тень.

– Смотри! – крикнул он, показывая пальцем.

– Что там?

– Не знаю, может, показалось, а может…

Молния ломаной линией прорвалась в небе, очерчивая переставшие существовать границы между облаками. И тут Митя и Аленона с ужасом увидели стоящую на крыше Надю. От неожиданности Мите сначала показалось, что это не девушка, а призрак Кати Кощеевой в белом платье. Черные, но не такие густые, как у Аленоны волосы Нади развевались по ветру неравномерными, как дымный шлейф, полосами. Девушка держалась прямо, ухватившись рукой за основание громоотвода.

Ничего не говоря, Аленона ринулась к пожарной лестнице. Митя нагнал ее в тот момент, когда небо расколол оглушительно-глубинный, будто удар по обретшей звучность металла толще стекла, звук. Казалось, весь мир содрогнулся от него, треснул до своего невидимого, простирающегося, подобно корням дерева под земной корой, основания.

– Постой! – закричал Митя. – Ты что, на крышу, во время грозы?! Надо пойти в Пионер, позвать кого-нибудь!

Аленона рассвирепела.

– Чтобы Надька спрыгнула? Или чтобы ее молнией ударило, пока мы тут будем бегать?!

Тут Аленона сделала нетерпеливый жест рукой, чтобы Митя укрылся под навесом школьного крыльца.

– Как будто я вас не вижу! – раздался Надькин крик.

– Спускайся, дура! Сейчас гроза начнется! – закричала Аленона.

Продолжение следует…