Возвращение помещика. Часть двадцать шестая

– Здравствуйте, дедушка! – сказал Митя.

Лицо старика, каленое, отмеченное запятой белой бороды, расплылось в улыбке.

– И-и… откуда? Из Альгино?

– Из Альгино.

Взгляд Тоштыйлме стал острым, пристальным.

– Альберт тыйын иза мо?

– Да, только я не совсем на него похож, – ответил Митя. – А бабушка Тулвика сказала, что дух волка и дух медведя знают про убийство Кати Кощеевой.

Кряхтя, старик опустился на ступеньку крыльца.

– Это… помещичьей дочки, сто лет назад?

Не дожидаясь ответа Мити, Тоштыйлыме кивнул.

– Да, я помню, как года три назад вы с Аленоной клад золотых монет нашли.

– Так вам что-то известно?

Тоштыйлме вскинулся.

– Ты их не слушай! Они все одинаковые, что старые, что молодые. Обманут, завлекут и обманут.

– Кого не слушать, дедушка?

В уголках бледных, стертых морщинами, губ отразилась острая, не перетертая годами, мука. И Тоштыйлме произнес, растягивая звуки, как терзаемый зубной болью человек:

– Баб-ты-не-слу-шай! Плюнь ты на нее, найди другую, вон их сколько молодых ходит!

Митя набрал в грудь побольше воздуха, чувствуя – еще чуть-чуть и лопнет. И все же у него не было никакого желания раскрывать себя.

– Да мне вообще никто не нужен.

– Хе-хе, зеленый просто еще. Ничего, как время придет. Был я молодой пастух. Вот пошел весной на луг стадо выгонять – и вдруг навстречу мне идет красивая девушка с ведрами. Коса – желтая, как медовые соты. Лицо – беленькое, чисто солнце в Кюсё играет: то заблещет разными цветами, то покажется, то спрячется, то закружится, то остановится, то…

«То вздернется, то повесится», – раздраженно подумал Митя.

– Ух, сердце-печень у меня как заходили в этот момент. Потом целый день ее во сне видел. А знаешь, кто она была?

– Бабушка Тулвика что ли?

– Молодец. Откуда догадался? Это правда, что сейчас вас в школе мысли учат читать? У нас в деревне мужан жил, ворожей по-русски, вот он когда нужно было, Дух Волка и Дух Медведя призывал, смазав оглобли барсучьим жиром, а еще умел читать, в будущее заглядывал, мол, со временем люди сообщаться по воздуху будут, на расстоянии видеть, на машинах всяких, вроде телевизора, играть. Только совесть совсем из общества уйдет. Парни и девушки направо и налево спать будут.

Митя, несколько озадаченный смелостью предсказаний ворожейки, пожал плечами.

– Просто догадался.

Тоштыйлме прищурился.

– Догадался? Ну так он ведь и сказал, что как сто лет со дня смерти Кощеевской дочки пройдет, так все и правнучка Кескеовы, то есть, Тулвика, откроет. Так что старая карга только цену себе набивает. У нее допытаться надо.

Митя уже хотел бежать к Аленоне с невероятным известием, но Тоштыйлме не сразу отпустил его:

– Я как пьяный за ней полгода ходил. А она меня танцевать перед своими подружками заставляла. Потом мой отец узнал – так отходил ремнем – сразу вся дурь из башки повылетала. Сказал: «Еще раз свяжешься с этой колдуньей, на порог домой не пущу!»

Напоследок Тоштыйлме, сказал:

– Ты на чужой разговор внимания не обращай. Делай, что душа велит. Иди, беги, дай в морду Максиму за то, что он с Аленоной твоей целовался. А че там еще они делали – не знаю, врать не буду. Но если Аленону хочешь своей девушкой сделать – не спи. И не слушай их бабского разговора. Они нарочно на словах разводят. Вот мы, дураки, слушаемся или сами лишку болтать начинаем. А нужно ничего не говорить, но все по-своему делать. Понял?

Митя почувствовал, как кровь бросилась ему в голову. Отчаянно захотелось, забыв обо всем, отправиться на поиски Максима. Даже очевидная перспектива быть избитым не пугала. Наоборот, Митя ощутил острую радость освобождения от «бабских» чар. Но он сдержался.

– Попробую… – И тут же не выдержал. – А вот еще вопрос, дедушка. Они у бабушки Тулвики под сарайкой целовались?

Тоштыйлме громко рассмеялся.

– Ай, молодец! Тебе бы все да сразу. Зато правильно спросил. – Голос старика внезапно посерьезнел.

– В клубе, где же еще? Я как раз мимо пьяный проходил. А что они во дворе у Тулвики сидели – соврала тебе бабка. Уж больно хочет из Аленоны колдунью сделать. Знает, не помрет по христьянски, пока себе замену не подберет. Только, погоди, мы ей не дадим!

* * *

Они столкнулись в переулке. Максим сидел на старом, рассохшемся до марлевой ячеистости, комеле и, попыхивая сигаретой, мурлыкал под нос про автомобили, которые заполонили весь свет.

Митя вырос перед ним как кошмарная тень. От неожиданности Максим разомкнул губы. Сигарета, будто охваченный огнем дирижабль, упала на землю.

– Предупреждать надо! – буркнул Максим.

Митя криво усмехнулся, чувствуя, как до почти осязаемого резинового скрипа напряглись мышцы под кожей.

– Ты целовался с Аленоной?

– Совсем дурной или прикидываешься?

Митя ударил легко, будто выдохнул. И сразу ушел в сторону. Гудящее напряжение со свистом взрезало воздух, а потом Митя понял, что лежит на земле.

Над головой раздался заливистый хохот Максима.

– Ну ты даешь, Брюс Ли! Если хочешь врезать по-настоящему, надо бить снизу, как боксер грушу.

Митя вскочил на ноги и без всяких прелюдий вцепился в соперника. Максим, будто рубанок, обдирая кусочки коры, съехал в траву. Миг – и он с побелевшим лицом сидел на земле и хлопал глазами.

– Ты чего?

– А ты чего? – задыхаясь, чувствуя отпускающий конечности липкий жар, – переспросил Митя.

– Если порвал джинсы – убью! – пригрозил, отряхиваясь, Максим.

К счастью, обошлось без повреждений гардероба. Это открытие неожиданно настроила Максима на благодушный лад:

– Вообще-то я сам к Аленоне полез, ну и получил по шеям. А я просто поприкалываться решил, ну тут Роза мимо проходила. Потом, как в деревне бывает, пошло-поехало, по принципу глухого телефона. – Лицо Максима приняло обычное неглубоко-веселое выражение. – Это ведь Роза тебе наболтала?

– Она.

Радость от того, что между Аленоной и Максимом ничего не было, захлестнула Митю. Вражда забылась, он как будто стал другим человеком и теперь жаждал узнать, как вести себя с девушками.

– Слушай, Макс, в самом деле, нельзя же так. Что если девушка обидится? – спросил Митя.

Максим кивнул.

– Если у нее с головой все в порядке – конечно. Главное – не превратиться в поклонника. Это для них, девчонок, что-то вроде скамейки вечных запасных. Сечешь?

– Динамо? – применил Митя вполне «взрослый» военно-полевой термин.

– Да нет. Динамо – это когда тебя с самого начала разводят. А так – ты даже можешь ей понравиться.

Митя стыдливо стал ломать сухую веточку, боясь обнаружить свою неопытность. Максим похлопал его по плечу.

– Не дрейфь. Я тоже, когда таким салагой как ты был, много напортачил по глупости. Конечно, все советы – туфта. Сам не поймешь, пока шишек не наставишь. Только нельзя с этим делом затягивать. Не получилось с одной, с другой попробуй. Но, конечно, как-то по-другому, чтобы прогресс был, а не вхолостую. Потом, опыт – дорогая штука. Для него время нужно. Главное характер выработать в отношении баб, чтобы они за тобой бегали, а не ты за ними. Но, вообще, если по секрету, нет ни одной бабы, чтобы отказала при правильном подходе.

– Хочешь сказать, что девушка сама может проявить инициативу?

– Конечно. Я раньше тоже думал, что это мы чем-то им обязаны. Как дурак цветы носил, шоколадки. А им, знаешь, все это по фигу, если ты для них поклонник. Ты вообще им можешь ничего не дарить, если чем-то зацепил.

Ну, правда, они тоже нас чем-то цепляют. Главное, чтобы девушка всегда от тебя чего-то ждала. Ответа, реакции. То есть, как бы объяснить… Ну, чтобы не ты шутил, а чтобы она как бы заставляла тебя говорить. Можешь посылать ее, главное, чтобы она хотела постоянно рядом с тобой находиться без всяких задних мыслей и конкретной цели. Вот это и называется открытие. Думаешь, раз баба спрашивает: давай, расскажи еще чего-нибудь, значит – проиграл? А на самом деле – выиграл. Раз чего-то ждет – ты уже в выигрыше: можешь ответить, а можешь нет. Вдруг у тебя живот вообще болит?

– Это тот случай, когда ты ей, типа, понравился? – догадался Митя.

– Молодец, быстро сечешь. Вот именно. Если ей без тебя – нормально, а с тобой клево – это еще ничего не значит.

– Так выходит… – оторопел Митя от открывшейся истины, – пусть она ну как бы думает о тебе в негативном смысле, главное, чтобы думала?

– Растешь на глазах!

– Так как только вот бабу зацепить…

– Хм, но я уже же сказал – негативом. По принципу: чем хуже, тем лучше.

Митя припомнил случай с Валеркой.

– Ну а ведь может быть так, что просто один негатив останется?

– Еще бы! Она даже может тебя потом избегать. Но это лучше. Во-первых, не будет провоцировать на разные глупости, ну, в смысле, давать надежду. Во-вторых, ты оставляешь за собой право нанесения ответного удара.

– Элемент неожиданности?

Максим выпучил глаза то ли серьезно, то ли играя.

Митю уже нельзя было остановить:

– А что насчет тем? Правда, что девушки влюбляются в тех, которые могут им постоянно что-то новое рассказывать?

Максим хмыкнул.

– Это тебе баба какая-то успела натрепать? Если серьезно, то никакого здоровья не хватит. Твоя задача – заинтересовать, а потом баба сама разболтается или будет тупо пялиться на тебя. А так… чета придумывать – себя ронять. Ты же не клоун.

– Ну, вот ты же постоянно что-то рассказываешь?

– Так меня, это, просто несет. – Максим, свесившись, сплюнул. – И вообще, здесь, в дерёвне меня мало кто интересует. Дела у меня в городе есть, серьезные, с пацанами. Понимаешь?

«Как же, – подумал Митя, – никто не интересует. Так я тебе и поверил. А Алиса, или… Аленона?»

– Ну и вообще, так и быть, подскажу. В таких случаях не треплются особо. Хоть о жизни на Марсе втирай, главное – бабу веди, гипнотизируй. Если ведется – значит, дело в шляпе. Только главное не переборщить, а то еще сам влюбишься.

– А что, если девушка тебе нравится?

– Все равно не зацикливайся на одной. Вот еще, способ хороший, найди в ней какой-нибудь недостаток и раздуй его в собственных глазах, чтобы она «не наглела». Как только почувствуешь, что начинаешь сам вестись – сразу представь, что у нее ноги толстые, или прыщик на лице, – и мозги моментально на место встанут.

* * *

Две недели прошли в лихорадочном ожидании возвращения Аленоны. Мозг Мити раскалывался от полученной информации. Тут смешалось все: и наказы Тоштыйлме, и советы Максима.

Стоило Аленоне выйти из калитки, как Митя, начисто позабыв наставления Максима о выдержке, потащил ее за собой. Девушка, слабо сопротивляясь, больше для вида, недоуменно смеялась:

– Да что с тобой?! Ты можешь мне объяснить? Ты что, новый клад откопал?

– Сейчас узнаешь, – бормотал Митя.

Насыщенная зелень уличных ив и тополей казалась черной на фоне ярко-синего неба. Только одни березы не изменились. Их отягченные цилиндриками сережек ветви напоминали косички, а стволы – натянутые стропы огромных воздушных шаров.

Обойдя огороды по тропинке, Митя привел Аленону в переулок за Вичкыжановским домом. Это место находилось на противоположном конце деревни, далеко от Максима и Тулвики. Здесь, чувствуя незримую поддержку, исходящую от двора тети Натальи, Митя рассказал о предсказании ворожея.

Аленона выслушала Митю с восторженным вниманием. Все это время она не выпускала свою ладонь из его руки. И Митя чувствовал, как бьется под Аленониной кожей жилка, как временами легко вздрагивают ее тонко-выписанные черные ресницы.

– Здорово! – призналась девушка. – Но все-таки интересно, почему Тоштыйлме мне ничего не рассказал? Я ему, – тут ее губы обиженно дрогнули, – в прошлом году все лето сметану носила.

«Ты думаешь, я сейчас сломаюсь? Начну выпытывать у тебя насчет Максима?! Ну уж нет!» – подумал Митя и сказал:

– Наверное, он просто не любит тех, кто ходит к бабушке Тулвике.

Аленона, вспомнив о чем-то, облегченно рассмеялась.

– Точно, у них же вражда. Ты прикинь, Тоштоыйлме, когда молодой был, хотел на Тулвике жениться!

– Чё, правда? – изобразил Митя удивление.

– Об этом вся деревня знает. А я и забыла, что ты городской. Ну ладно, хорош лясы точить. Мы же хотели Тулвику обо всем расспросить. Только вот я еще не придумала, как к старой ведьме подкатить…

От неожиданности Митя так сжал Аленонину ладонь, что та, ойкнув, вырвала ее.

– Уф… чуть не раздавил! Я, конечно, не фарфоровая, но все же, знаешь, не мужик.

– А почему бы нам не сходить в Тартышево?

Аленона нахмурилась. По-видимому, вопрос Мити ей совсем не понравился.

– Потому что твой Тоштоыйлме мне ничего не расскажет. И вообще, он, наверное, думает, что Тулвика хочет меня ведьмой сделать.

Митя ощутил себя вывалившимся из шкафчика в кабинете биологии скелетом. Услужливая память подсказала мини-сценку пятилетней давности. «Детки, вот так выглядит человек изнутри». – «Елена Владимировна, а это настоящие кости?» – «Дурак ты, Паровозов, это муляж». – «Да? А я подумал, что это Репкин. У него же одни кожа да кости. А че, удобно же: пришел домой после уроков, куртку снял, форму снял, кожу снял, повесил на стульчик и…» – «Паровозов, немедленно прекрати глупые шуточки, иначе – завтра к директору!» – «За что сразу к директору? Права не имеете!» – «Я пошутила, Паровозов. Анатомию вы будете изучать в девятом классе. А пока вы ботаники». – «Елена Владимировна, я не ботаник». – «А кто, ты, Паровозов?» – «Я пацан».

– Ну, не смотри на меня такими страшными глазами, – смутилась Аленона. – Я же колдовством только понарошку занимаюсь.

Митя перевел дух, как человек только минуту назад балансировавший на краю пропасти.

– Я знаю.