Все новости
ПРОЗА
2 Июня 2020, 20:31

Медовый месяц. Часть вторая

Рассказ (18+)Олег Константинович вздохнул.– …Если, конечно, уйду, и если она к тому времени еще будет.– А мне сорок пять, – Лидия Рудольфовна непонятно покачала головой. – И…

Она не договорила, села, закинула ногу на ногу.
Махровый халат не имел пуговиц, держался только поясом. Полы разошлись, круглое колено взглянуло на Волынца.
Он быстро отвел глаза – женщина успела заметить, прикрылась.
Это получилось плохо, ноги Лидии Рудольфовны казались двухметровыми и заняли всю кухню.
Устав бороться с халатом, – который не был рассчитан на ношение при постороннем мужчине, – она вместе со стулом придвинулась к столу, заслонилась краем.
Олег Константинович подумал, что все напоминает подростковую игру – невременную и ненужную.
Им владела досада. Не переведя дух, приходилось опять решать жилищные проблемы.
– Сорок пять… – повторила соседка, глядя в окно. – Осень жизни.
С девятого этажа тополевая посадка на краю квартала казалась сплошной колышущейся желтой массой.
В самом центре виднелось случайно затесавшееся дерево другой породы – высокое и еще зеленое.
– Вы тоже хорошо сохранились, – сказал Волынец, хотя так не думал.
Женщина выглядела точно на свой возраст, если не больше.
Голая она выглядела белой, в халате поблекла, колено казалось желтоватым.
Хотя его не интересовало.
Он устал от суеты, а отдых откладывался.
– Ешьте пирог, ешьте, – опять сказала Лидия Рудольфовна.
– Ем, ем, – механически ответил он.
– Я на самом деле тоже инженер, но уже сто лет как главный экономист. Работала и работала, и все было прекрасно. Но сейчас наш комбинат выкупили москвичи. Все молодые, молоко на губах не обсохло, но командуют так, что только сабли сверкают. И та же история – заменят молодой, если не будет экономического диплома. Когда оказалось, что опять надо учиться, думала – повешусь.
– Аналогично, – согласился Олег Константинович. – Я эту учебу изначально воспринял как каторгу. Но потом понял, что это своего рода отпуск. Уехал – и трава не расти. Тоже надо иногда.
– Похоже, мы с вами одинаково смотрим на одни и те же вещи, – без улыбки сказала женщина. – Я тоже сначала так думала. Семья, работа до ночи, да еще учеба. А сейчас перед сессией считала дни, когда можно бросить на произвол судьбы своих четырех мужиков.
– Каких четырех? – машинально спросил он.
– А, так я разве вам не сказала? Муж и трое сыновей. Возможно, скоро будет пять: невестка на сносях, через пару месяцев стану бабушкой.
– Понятно. Я пока дедом вроде быть не собираюсь. Сын старший, но жениться не спешит. А дочь и вовсе, у нее другие интересы.
– Еще чаю? – предложила Лидия Рудольфовна, взглянув в его опустевшую чашку.
– Да нет, спасибо, – он помахал головой. – Я уже пойду.
– Да, там проветриться успело.
– Где? – не понял Волынец.
– В душе, где? Я же его вперед заняла и напарила как не знаю что.
– Я не в душ пойду, а другую квартиру искать, – возразил Олег Константинович. – Дай бог, чтобы у чертовой куклы Иосифовны еще что-то осталось, а то придется забирать деньги и решать самому. И поселиться с какими-нибудь деревенскими рожами.
– Зачем? – просто спросила Лидия Рудольфовна.
– Как зачем? – удивился он. – Не можем же мы жить вдвоем в одной комнате.
– Кто сказал, что не можем? И почему?
Соседка усмехнулась.
– Вы что – сразу приставать ко мне начнете?
– Нет, – ответил Волынец. – Не сразу… То есть вообще не начну. У меня развито чувство самосохранения.
– Даже так?
– Именно так. В детстве где-то читал: одна балерина плыла на пароходе в Америку…
– В Америку?
– Или из Америки, не помню, без разницы… В общем, к ней в каюту пробрался матрос. Хотел ограбить. Она ударила его ногой – один раз и сразу наповал.
– А при чем тут я? – Лидия Рудольфовна Лакман усмехнулась. – Я-то тут причем?
– При том, что у вас ноги… – Олег Константинович замялся. – Та балерина рядом с вами отдыхает.
– Так вы что, рассмотрели мои ноги? – она взглянула ему в глаза. – Надо же…
– И не только ноги, – ответил Волынец и почувствовал, что краснеет.
– Марфуша, как березочка, стройна,
Ведь за работою весь день она!
– мелодично пропела женщина.
Глаза у нее были темно-карие, с черными точками вокруг зрачков.
Олег Константинович почему-то вспомнил, что у жены они голубые.
– В общем так, Лидия Рудольфовна.
Он встал из-за стола.
– Спасибо за ужин. Я пошел.
– Олег.
Лидия Рудольфовна тоже поднялась.
Она оказалась выше ростом, это выяснилось только сейчас.
– Константинович, – подсказал Волынец.
– Да хоть Имамутдинович!
Женщина одернула халат.
Груди у нее, однозначно, не было.
– Как говорили у нас в институте…
– У нас? – глупо уточнил он.
– Не у нас, а у нас. То есть не в этой шарашкиной академии, а в политехе, где я училась в первый раз…
– Ясно. И что говорили у вас в политехе?
– Олег Константинович, не дуйся марью.
– Чем-чем?
– Неважно. Ну что вы, ей-богу, как мальчишка? «Пойду искать квартиру» по всему миру… Ездят же в поезде в одном купе мужчины и женщины, и никто от этого не умирает.
– Ездили, – поправил Волынец. – Сейчас места продают раздельно.
– Ну и что? А у нас будут вместе, – она засмеялась. – Так и поедем. «Сиреневый туман над нами проплывает, над тамбуром висит хрустальная звезда». Сядьте вы, сядьте ради бога.
Рука, опущенная на его плечо, оказалась крепкой и уверенной.
На самом деле меньше всего ему хотелось возвращаться в академию, нерадостно общаться с Анной Иосифовной.
Лидия Рудольфовна была слишком энергичной, в чем-то даже излишней, но с нею было как-то по-домашнему уютно.
Вздохнув, Волынец сел обратно.
– Так-то лучше, – сказала женщина. – Сейчас новый заварю.
Взяв со стола чашки, она пошла в туалет выливать заварку.
Зад, туго обтянутый белым, показался привлекательным.
Подумав об этом, Олег Константинович понял, что его ведет куда-то не туда, и молча выругался.
– Ну вот, – соседка вернулась, ополоснула чашки. – Продолжим? Или наконец выпьем что-нибудь покрепче, у меня есть.
– У меня тоже есть, – ответил он. – Все, конечно, хорошо, Лидия Рудольфовна, но если…
– Что – «если»?
Она опять поправила халат.
В запАхе мелькнула серебряная цепочка.
– Если у нас дома прознают, что мы с вами жили в одной комнате. Поди потом доказывай?
– Осторожность – черта мужчин. В этом вы, Олег Константинович, не отличаетесь от прочих. Вы откуда? В смысле из какого города?
– Из Челябинска. А вы? Из Магнитогорска?
– Я вообще из Башкирии. То есть, прошу прощения, из республики Башкортостан. Давлеканово – знаете такой немецкий городок? Малый фатерлянд, бывшая столица поволжских немцев на Урале?
– Если честно – нет. Я в тех местах и не был никогда.
– Ну вот видите!
Лидия Рудольфовна развязала пояс белого халата и тут же затянула потуже.
Жест был ненужным, как видимо – нервным.
Женщину тоже шокировала пикантная ситуация, но она пыталась держать хорошую мину.
А Волынец понял, что пытался разглядеть ее грудь.
Но успел увидеть лишь затейливый прямоугольный медальон.
– Мы с вами никогда нигде не пересекались и не пересечемся, опасности нет.
– Наверное, так, – согласился он.
Уходить отсюда не хотелось все больше.
– И даже если кто-то заглянет в Анькин лифчик и вытащит оттуда гроссбух, то прочитает, что в квартире жили Лакман и Волынец.
– Верно, – Олег Константинович кивнул. – Фамилии у нас с вами, как сейчас говорят, внегендерные.
– Конечно. Ваша жена – тоже Волынец?
– Ну да. Фамилия вроде украинская, хотя я не из хохлов. А ваш муж – Лакман?
– Genau so, – улыбнулась соседка. – И тоже немец.
– Ну ладно тогда, – он вздохнул. – Попробуем жить вместе.
– Попробуем.
– На самом деле, Лидия Рудольфовна, я ведь всего на втором курсе…
– Нетрудно догадаться, – перебила она. – В этой шараге сессии идут по курсам, не по специальностям.
– …Так вот, вы даже не представляете, как я тут намучился. Селился черт знает как, с какими-то немытыми мужиками. Вечное пиво, рыбные объедки, вонь, как в порту, телевизор с футболом с утра до вечера, тьфу!
– Нарисовали зримо, – Лидия Рудольфовна засмеялась. – Меня уже вот-вот стошнит.
– И плюс ко всему курят, как паровозы.
– Проблема сходная. Вы думаете, женщинам легко уживаться? Еще хуже. На первом курсе я оба раза жила с одной знакомой, из Чувашии. Друг к другу привыкли. Так она в эту сессию заболела, перенесла на весну. Волновалась, с кем нынче попаду.
– Так и я волновался, – подтвердил Волынец. – Приехал заранее, Анна говорит – с Лакманом тебя определю. Я обрадовался, думаю, немец аккуратный. И квартира понравилась: чистая, уютная, пахнет хорошо. В таком раю себя ощутил, пока вы в дверях не возникли… голая.
Сказав последнюю фразу, Олег Константинович покраснел еще раз.
– А я вам понравилась? – без тени смущения спросила соседка.
– В… каком смысле? – уточнил он, чувствуя, что вот-вот сгорит от стыда.
– В смысле уюта и чистоты.
Лидия Рудольфовна отодвинула стул, опять закинула ногу на ногу, обхватила руками.
– Понравились, – просто ответил Волынец. – Чай завариваете хорошо и пирог у вас первый класс. С чем, кстати?
– С серно-желтыми трутовиками. Грибы такие. Летом еще набрали, сделала заготовку для начинки.
– Ужасно вкусно. Не помню, когда в последний раз ел что-нибудь такое.
– Спасибо, – ответила соседка и переложила ноги по-другому. – Вы мне тоже понравились.
– Чем, интересно, – спросил он, глядя на ее коленки.
– Всем. Вы интеллигентный. И чистенький – я же сразу поняла, что вы собирались в душ и переодеться с дороги.
– Собирался, да, – подтвердил Волынец.
– Так идите мойтесь, – женщина встала и перепоясалась еще раз.
Всем видом она показывала, что вопрос решен.
– Я пока тут новый чай соберу, еще кое-что достану.
Олег Константинович чувствовал облегчение от того, что ему не надо никуда идти, и – особенно – что все решили без него.
– В ванной защелка сломана, но не бойтесь, я к вам ломиться не буду.
– Не боюсь, – легко ответил Волынец. – Тем более, вы все равно не увидите ничего особенного.
Соседка – теперь уже настоящая соседка на целый месяц осенней сессии – засмеялась в ответ еще легче.
– Но вы, конечно, правы, Олег Константинович! – крикнула она из кухни, когда он возился в сумке, ища полотенце и свежие трусы. – Ума вам не занимать, не то, что мне, дуре-бабе.
– В чем? – уточнил он.
– На занятия ходить врозь и сокурсников сюда на пьянку не приглашать.
– Будем жить тихо и отчужденно, – подтвердил Волынец и пошел мыться.
– Ямщик, не гони лошадей!
– донеслось ему вслед.
– Нам некуда больше спешить…
Виктор УЛИН
Продолжение следует…
Часть первая