Тепло родной земли, или заметки о любимом городе

Дома и люди

Солнечным сентябрьским днем бродили мы с моей доброй знакомой по старым улицам города – Аксакова и Гоголя. Решили отснять сохранившиеся дома Уфы уходящей, ибо новостройка подпирает их уже со всех сторон. Нежное осеннее солнце брызгами рассыпалось сквозь ветви деревьев, подсвечивая каждый листик изнутри. Деревянные домики гармонично вписывались в этот волшебный фон. Моя спутница увлеченно рассказывала историю каждого дома, обращая внимание на детали, никогда не привлекавшие моего внимания: наличники, трубы, двери, крылечки, форточки… Беспрестанно щелкая затвором фотоаппарата, я делала для себя открытие за открытием: узоры наличников ни разу не повторились, а каждая дверь, веранда, крыльцо имели свой собственный облик. Глядя на обрамление окон, можно было легко догадаться, кто прежде жил за деревянными стенами: богатый купец, известный врач, знатный дворянин или священнослужитель. Дома, как люди, хранили неповторимую внутреннюю и внешнюю индивидуальность. Трогали душу и промытые дождем дворики с лужицами на дорожках, змеящихся среди еще зеленой травы. Эти дворы казались особым миром добра и покоя среди многолюдных высоток-громад нового города. Каждый дом хранил память о своих прежних хозяевах. Вот здесь, на углу улицы Аксакова (Аксаковской), находилась усадьба Павла Альбанова, дяди Валериана Альбанова – легендарного штурмана русской арктической экспедиции Г. Брусилова на шхуне «Св. Анна». Валериан жил вместе с семьей дяди в угловом доме на Аксакова, 6.

АЛЬБАНОВ Валериан Иванович – российский моряк, полярный путешественник и исследователь. Весной 1914 года Альбанов с частью экипажа с разрешения Брусилова покинул затертое льдами судно и направился пешком по льду к Земле Франца-Иосифа. Альбанов и матрос Конрад были подобраны экспедицией Г. Седова на мысе Флора. Альбанов доставил в Главное гидрографическое управление сведения о судьбе экспедиции Брусилова и выписки из судового журнала «Св. Анны», содержавшие важные научные сведения. Погиб в декабре 1919 г. на станции Ачинск при взрыве железнодорожного эшелона с боеприпасами. Именем В. Альбанова названы ледник на острове Октябрьской революции в группе островов Северная Земля, остров у острова Диксон в Карском море и мыс на острове Гукера в архипелаге Земля Франца-Иосифа (Баренцево море).

А в двухэтажном доме на улице Гоголя, 21, который являлся частью усадьбы Пискуновых, жил и работал крупнейший врач-офтальмолог, педагог, профессор Г. Кудояров, внесший значительный вклад в борьбу с одолевавшим в те времена заболеванием глаз – трахомой.

КУДОЯРОВ Габдулла Хабирович – врач-офтальмолог, доктор медицинских наук, профессор. Почетный гражданин Уфы, директор Уфимского трахоматозного института, заведующий кафедрой глазных болезней Башкирского медицинского института. Работы Кудоярова по изучению трахомы и организации борьбы с ней способствовали ликвидации этой болезни не только в Башкирии и регионах СССР, но и в некоторых зарубежных странах.

Пока я занималась фотосъемкой, со двора вышла немолодая женщина и поинтересовалась, чем вызван интерес к дому Кудоярова. Рассказала, как Габдулла Хабирович вылечил заболевание глаз у ее сестры. Лечил дома: никаких денег не брал, а потом еще долго наблюдал за состоянием глаз у сестренки.

– Очень простой в общении, добрый был человек. Идет, бывало, мама с нами, девчушками, по улице – так он обязательно остановится, расспросит, как дела.

Глядя на то, как я многократно «отщелкивала» с разных позиций великолепную резьбу на наличниках следующего дома, она поведала и о том, что крестики в узорах не случайны: этот дом принадлежал некогда известному в Уфе священнику. Женщина рассказала и о людях, живших раньше в ее доме, при этом глаза ее светились от гордости за своих соседей. Я смотрела на ее сияющее лицо и вдруг вспомнила разговор с 15-летним юношей, состоявшийся за два дня до этого.

«Кто не знает своего прошлого, тот не узнает своего будущего»

Красивый молодой человек из семьи потомственных педагогов смотрел на меня скучающим взглядом.

– Скажи, Сережа, в каких музеях в Уфе ты побывал в последнее время?

– Я не хожу в музеи, мне это неинтересно.

– А что тебе интересно? Чем ты любишь заниматься?

– Да ничего. Больше всего сижу за компом, но и то… от нечего делать.

– А книги, а музыка, а путешествия, друзья, наконец?

– Я не люблю читать и не читаю. Друзья… ну, так, гуляем иногда.

– А ты бы хотел что-нибудь изменить в нашем далеко не совершенном мире?

– А зачем? Кому надо – тот пусть и меняет. Это не мои проблемы.

Диалог меня потряс своей абсолютной безысходностью. Мальчишка говорил честно, это не было напускной бравадой подростка – ему действительно было неинтересно жить. Прошлого своей земли он не знал и не хотел узнать. Красота не трогала его души. О том, для чего живет, – не задумывался. Высшее образование для него – мечта его родителей. Вот оно: растение без корней, человек без будущего.

Прошлое – родина для души

Мое детство прошло на улице Октябрьской революции (бывшая Большая Казанская) в таком же, как эти, деревянном доме с резными наличниками и закрывавшимися на ночь ставнями. Мне повезло: я не просто родилась в историческом центре Уфы, но еще и на улице, которая менее других пострадала от сносов в последние 20 лет. Я могу прийти к своему дому, погладить его обветшавшие стены и сказать: «Здравствуй! Я благодарна тебе за свое детство. Хорошо, что ты есть, потому что ты – мой родной, мой главный дом… все началось с тебя». Окна нашей квартиры выходили с одной стороны на детский сад, который я посещала в те времена, а с другой – в небольшой палисадник с яблонями и цветами. Бабушка приучала меня ухаживать за ними и доверяла мне и моим друзьям сбор яблок осенью.

Был у нас и общий зеленый двор с детской площадкой, сараями, пустырем, оканчивавшимся обрывом к оврагу. Площадку для игр построили своими руками наши родители: небольшую беседку, несколько простых скамеечек по углам, качели (длинная доска на веревках на дереве), теннисный стол да турник для старших ребят. В беседке старшие девочки учили младших шить одежки для кукол, вышивать, вязать. Мальчишки лазали по деревьям, выжигали стеклышком по дереву в ожидании, пока все вместе не начнем играть в «сыщиков-разбойников», городки или войнушку. Но для нас, детей, основным пространством игр, фантазий, приключений были обрыв, овраг и сараи. Именно здесь мы наблюдали за насекомыми, производили раскопки, сажали «диковинные» растения, учились дружить, знакомились с понятиями правды, чести и совести. Природа каждый день была рядом с нами, делая нас здоровее, проницательнее, опытнее.

Сегодня на смену старому уфимскому дворику с его загадками и тайнами, зелеными островками непонятной конфигурации пришел строгий асфальтированный участок с ярко раскрашенной детской площадкой, зажатой со всех сторон коробками многоэтажных зданий. Преодолеть путь от подъезда до качелей современным детям небезопасно: прямо по двору постоянно снуют проворные легковушки. Мир природы больше не касается наших ребят: за клумбами ухаживать не надо, к бродячим кошкам родители не подпускают, а своих держать не всем можно – сплошь и рядом аллергия на шерсть этих животных. Никаких оврагов, обрывов и пустырей в сегодняшнем цивилизованном дворе просто не может быть. Неужели мы, взрослые, допустим, чтобы дети XXI столетия были обречены жить в искусственно организованном готовом пространстве, вглядываясь в виртуальные картинки с изображением трав, животных и рыб, не ощущая тепла родной земли в своих ладошках?

Сохранить то, что есть

Помню, как в Риме я была потрясена тем, что иду по камням, которые помнят поступь императоров, философов, поэтов, ученых. Я прочувствовала грандиозность Римской империи, увидев руины Колизея, Форума, императорских дворцов и пустующее овальное поле – бывший ипподром – в самом центре города, в самом сердце Рима. Европа мала. Италии, безусловно, сложно предоставить всем своим гражданам достойное место под солнцем. Но к истории родины итальянцы относятся как к святыне. И уступают с почтением место древним руинам, сохраняя память об ушедшей эпохе, а сами строятся в стороне. Зато итальянские школьники сидят с папками и конспектами на ступеньках колоннад на площади Святого Петра, возле Форума, а потом трогают руками камни, которые помнят прикосновение их великих соотечественников. И нет ни малейшего сомнения в том, что эти ребята будут любить Италию и тот город, в котором родились, будь то Рим, или Верона, или Венеция…

В Уфе тоже есть такие места и здания, которые помнят А. Верстовского и С. Аксакова, М. Нестерова и В. Тиманову, Е. Цветкову и Ф. Шаляпина, М. Михайлова и Р. Нуреева, М. Карима и многих других великих людей. Их необходимо сохранить для будущих поколений. Нашим детям и внукам сложно будет представить, каким удивительным обаянием обладала одноэтажная Уфа с ее двориками, спускающимися к оврагам, утопающими в зелени улочками с говорящими названиями: Уральская, Бельская, Соборная, Большая Казанская, Губернская, Посадская… Не увидят они домов, которые горожане называли не по номерам, а по фамилиям знатных уфимцев, в основном купцов, коим эти дома принадлежали: «дом Демидова», «дом Кастерина», «дом архиерея», «дом Чижова», «дом Тикунова». Этих людей уважали не за красоту их особняков, а за тот вклад, который внесли они в развитие нашего города. Но их домов, построенных архитекторами XVIII и XIX веков, увы, почти не осталось. На их месте в исторической части Уфы вырастают, устремляясь в небо, дома-башни, окруженные подземными и наземными гаражами. Такова, увы, нынешняя тенденция. Но пока еще возможно реанимировать исторические, наиболее яркие и характерные места и строения старой Уфы – это необходимо сделать во имя будущих поколений.

Я всей душою люблю родную Уфу. И старую, в которой прошло мое детство, и новую, молодую красавицу, в которой проходит детство внучки. Уфа – исторический, а значит уникальный город. И уникальность его, как игла в Кощеевом яйце, заключена в Старом городе. Об этом думала я прозрачным осенним днем, любуясь старыми уфимскими домами…