Записки полковника Пекарского о бунтах казаков и Емельяне Пугачёве. Часть пятая

Прибыв в Бердо, Князь Голицын с корпусом, в добавок к оному взяв из Оренбурга оставшихся в нем на лицо полевых команд войска, с рассветом дня выступил к Каргалу. Самозванец, узнав о сем, всю свою артиллерию и толпу поставил перед слободою по [463] берегу реки Сакмары, полагал, что только с сей стороны быть может атакован, и с сею надеждой ожидал прибытия войска, которое, подойдя к реке, построилось в две линии, и главнокомандующий приказал гусарам съехать на реку и оною сделать атаку на поставленные по другому берегу толпы и пушки; но из оных при спуске на реку нескольких еще рядов гусар сделана пальба, и убито восемь гусарских лошадей.

Увидя сие, главнокомандущий, рассудя, что при сей атаке последует гусарам большое поражение, оную отменил; а видя слободу позади оставленною без всякой защиты, приказал гусарам и Чугуевского полка казакам отправиться к хутору Терпеливскому, стоящему на той же реке, ниже от Каргалы верстах в пяти, перешед оную реку и подойдя скрытно на близкое расстояние к упоминаемой слободе, сделать на оную атаку, что исполнено ими было вскорости: слобода и пушки, расставленные по берегу, взяты без всякого сопротивления. Самозванец и вся его толпа, от сей неожиданной ими атаки оробев, побежали по дороге к городку Сакмарскому; но посланными к преследование их конными войсками догнаты; толпа конная между Каргалы и пильной мельницы без остатку изрублена и переколата; а пешая, начиная от мельницы до Сакмарского городка, по дороге положена изрубленною, а у ворот городка последний изрублен бывший в толпе ж Киргизской Султане; в плен взято 870 человек, в числе коих артиллерийский капрал Калмыков, ссыльный Хлопуша и Оренбургских казаков сотник Подуров, командированный с казаками Оренбургскими в отряде с Бригадиром Биловым, и во время следования того отряда к [464] крепости Татищевой ушел к самозванцу, и был у него до взятия в плен.

Самозванец с двумя своими главными приятелями, Яицкими казаками, успел уйти в Сакмарской городок на бывшую у него всегда там квартиру, и отправленные им в оную прежде награбленные деньги, серебро в посуде и прочие вещи, в возах велел немедленно вывезть на улицу, и поставить в недальном расстоянии от ворот, в которые должны преследующие его войска въезжать. Сия преграда имела силу удержать преследователей: они, прибыв к ней, остановились и начали сию добычу делить, пока не подоспели к ним офицеры, принудившие их преследовать самозванца; но он в происхождении сего имел время с приятелями своими, переменя лошадей, ускакать и скрыться, а преследователи остались без успеху.

Князь Голицын, пробыв двое суток в городке, приказал Майору Наумову с присоединившимися под командою его из Оренбурга к корпусу войсками принять взятую у самозванца артиллерию и пленных отвести в Оренбург, и по сдаче оных идти в крепость Воздвиженскую для приведения в послушание живущих в ней поблизости оной Татар и Башкирцев и разведывания о месте укрывательства самозванца; а Генерала Фреймана с отрядом войск отрядил по дороге, лежащей к Уфе, для усмирения Башкирцев и прочих народов, и разведывания о Пугачеве, и буде где окажется, преследовать и стараться поймать. Таковое ж чинить исполнение предписал Подполковнику Михельсону, по получении от него донесения о разбитии им блокирующей город Уфу толпы и освобождении того города от блокады, выступив из оного по тракту [465] Сибирскому к Челябе; сам же возвратился с оставшимися при нем войсками в Оренбург. Жители ж в городке Сакмарске за непоимку самозванца от войска совершенно были разорены.

Генерал-Майор Мансуров, с отрядом войск прибыв к городку Яицкому, вступил в оный без всякого сопротивления от казаков, и бывшему там в ретраншемент с войском Подполковнику Симонову приказал вытти в городок и расположиться в оном по квартирам. Хотя Подполковник Симонов от Яицких казаков за неделю до прибытия вышесказанного Генерала был извещен о разбитии самозванца и следующем к городку корпусе войск, но не полагаясь на их уведомления, оставался в ретраншементе, и приказал им доставлять в оный для продовольствия войска хлеб и прочие съестные запасы, что они и исполняли.

Самозванец, успевши уйти от преследования войск, удалился внутрь Башкирии, в горах Уральских живущей, и собрав толпу оных, пришел к крепости Зелайрской, в означенных горах стоящей, полагал наверное оную взять, а имеющиеся в ней пушки увезти с собою: но находящийся в крепости Оренбургского гарнизонного баталиона Подпоручик Долгоносов с состоящею при нем небольшою того ж командою солдат храбро обороняясь, принудил нападающую толпу с потерею людей удалиться без успеха. Самозванец, не имев у себя пушек и по сделанной сильной обороне потеряв надежду оную взять, отступя, направил свой путь к крепости Верхояицкой; но узнав, что и в оной Комендант Полковник Ступишин в большой готовности ему дать отпор, намерение идти к оной отменил, а пошел [466] к крепости Троицкой, и вышед на линию Троицкой дистанции, две крепости, по неимению в них гарнизона за выкомандированием Троицкого гарнизонного баталиона в Оренбурге, сожег, а пушки и живущих в них людей взял с собою; пришел к Троицкой, и оную, по малом сопротивлении, взял же; но пробыв в ней одну ночь, с рассветом дня прибывшим к оной с деташементом Генерал-Поручиком Деколонгом, из войск Сибирского корпуса состоящим, прогнат и разбит, убежал внутрь Челябинской провинции, и собрав толпу в слободе Кундровской, был отакован отрядом войск Подполковника Михельсона и разбит, побежал, направляя путь свой к Казани.

Находя везде большое количество людей, охотно к нему присоединяющихся, пришел с большою толпою к Казани; но Губернатор, рассудя, что по обширности оного города, не имев войска, кроме гарнизонных баталионов, защитить не в силах, приказал гарнизону и всем чиновным людям и купцам собраться в кремль, в котором и защищался от нападения самозванца, и для лучшей безопасности город зажечь. Пугачев же, подоспев с толпою, делал в домах, от огня дымящихся, грабеж и небольшие нападения к кремлю; но узнав о приближении Подполковника Михельсона с деташементом, оставя добычу, вышел к нему и вступил в сражение, но был прогнан от города, и наступившая ночь спасла его от преследования; и потому, отошед за несколько верст от Казани, остановясь, ночевал, а с наступлением дня Подполковником Михельсоном вторично атакован и совершенно разбит; по успел с своими двумя друзьями спастись бегством и [467] перебрался за Волгу, в провинцию Симбирскую, и вскоре с набравшеюся к нему новых последователей толпою направил путь свой в Астраханскую губернию, грабя дворянские имения, но нигде не останавливаясь на долгое время, боясь Подполковника Михельсона, который, переправясь чрез Волгу, следовал поспешно за ним.

Но самозванец и при скором своем ходе, узнав о шедшей из Царицына первой полевой легкой команде, следующей по дороге к Саратову ему навстречу, на марше ее во время перехода чрез глубокой овраг нечаянно напал, и без всякого сопротивления взял и с ее орудиями. Командира оной и офицеров побил, а нижних чинов взяв с собою, пошел далее; но под Черным Яром в Астраханской губернии был догнат Подполковником Михельсоном, и разбит совершенно; но также успел с двумя своими друзьями и другими сообщниками, в числе около ста человек, спастись от поимания и перебраться обратно чрез Волгу.

Направил путь свой Киргизскою степью к городку Яику, но не доехав до оного верст за шестьдесят или более, товарищи, тогда с ним бывшие, его остановили, и с двумя главными бунтовщиками связав, дали немедленно знать о сем к Подполковнику Симонову в означенный городок, от коего для взятья и привозу к нему самозванца с его товарищами послан с небольшою командою старший сержант Бордовской, который их привез в Яицкой городок к упоминаемому Подполковнику, а по насланному к нему повелению отправлены в Симбирск к прибывшим в оный для следствия Графам Панину и Суворову; тудаж отправлен из Оренбурга и [468] казак Чикай, где и были судимы, и по конфирмации последовавшей отправлены для учинения над ними казни: самозванец и два его товарища, главные из Яицких казаков бунтовщика, в Москву, где им на эшафотах отрублены ноги, руки и головы, а Чикай в Уфу, которому за рекою Белой пред городом отрублена голова и воткнута была на поставленном столбе на шпиль. Сотник Подуров, капрал Калмыков и ссыльный Хлопуша, судимые в Оренбурге, по сентенциям, первые два военного, лишены чинов, Подурову отрублена голова и воткнута на шпиль поставленной виселицы, а Калмыков загонен сквозь строй шпиц-рутенами; а последний, Хлопуша, гражданского судов последовавшим, повешен на сказанной виселице.

Яицкие казаки, в наказание за их бунты, именным Государыни Императрицы Екатерины II указом наименованы Уральскими, а посему наименованию и река и городок Яик назван Уралом, и вверху оной стоящая крепость Верхояицкая переименована Верхоуральскою, и повелено сей бунт предать вечному забвению, и означающие смертную казнь виселицы и другие знаки сломать, а последовавшие во время оного от разграбления претензии и иски казенные и частных людей уничтожить.

_____________________________

Приносим усердную благодарность В.И. Далю за доставление этого нового драгоценного документа к Истории Пугачевской, неизвестного Пушкину и заключающего любопытные подробности, – писанного современником и действующим лицом.

Жаль, что некоторые собственные имена нельзя было разобрать в списке старом и нечетком. – Ред.

Текст воспроизведен по изданию: Записка полковника Пекарского (современная) о бунтах Яицких, что ныне Уральские, казаков, и о самозванце Емельяне, Донском казаке Пугачеве // Москвитянин, № 6. 1841