Записка полковника Пекарского о бунтах казаков и Емельяне Пугачёве. Часть первая

В 1770 году повелено было из Яицких, что ныне Уральские, казаков сформировать в Московской легион, эскадрон казачий, но они ослушались, и потому, в 1771 году, для исследования и принуждения к сформированию того эскадрона послан в Яицкий городок Оренбургского корпуса Генерал-Майор Фон-Траубенберг и из Петербурга гвардии Капитан Маврин. Помянутые-ж казаки от себя послали в Петербург с просьбой, двух казаков, просить об отмене формирования из них эскадрона, коих там взяли под арест, и, обрив бороды и лбы, отправили в 1772 году в Оренбург для определения в Алексеевский пехотный полк в солдаты; кои, не доезжая до Оренбурга, с дороги бежали, и того-ж году, в Феврале месяце, пришли в вышесказанный городок, где [439] по пришествии их сделался бунт, в котором помянутый Генерал и несколько при нем находящихся офицеров и Алексеевского пехотного полку солдат, и Яицкого войска атаман Танбонцов, у коего еще у живого взрезали грудь и вырезали сердце, убиты; а капитан Маврин был изранен, и от убиения спасен его хозяином, Яицким же казаком. О происшествии сем донес Губернатору, Генерал-Поручику Рейнсдорпу, Сакмарских казаков атаман Донсков, который был отпущен в Яицкой городок для женидьбы, и униед из оного, тайно приехал в Оренбург, и Губернатор немедленно о сем донес в Петербург. Для усмирении того бунта был прислан в Оренбург Генерал-Майор Фрейман, который по собрании войск Оренбургского корпуса и по прибытии из Москвы Великолуцкого полка двух гренадерских рот пошел к означенному городку; а казаки, вышед противу его за тридцать верст от городка, вступили в сражение; но не сделав ничего важного, зажгли вокруг корпуса войск степь, с намерением подорвать пороховые артиллерийские и патронные ящики, и ушли обратно. По приближении корпуса к городку вторично вышли, и вступили в сражение, но были прогнаты, и городок занят воинами, а главные бунтовщики переловлены и посажены под арест.

По усмирении бунта определен войсковым атаманом на место Танбовцова Бородин; оставлены в городке 6 числа полевые команды и 200 Оренбургских казаков; посаженные-ж под арест бунтовщики были судимы, и в 1773 году наказаны кнутом и плетьми, и сосланы со всеми семействами в Сибирь. [440]

Но злоба восставших не погасла, и некоторые из них уговорили проживающего у них тогда беглого Донского козака Емельяна Пугачева, назваться, как не всеми в городке еще знаемого, Императором Петром третьим. Означенный Пугачев находился прежде во время воины с Турками с прочими выкомандированными из войска Донского казаками во второй армии, и был в команде партизанов под командою Майора Кормилицына; заплутовавшись, от города Бендер бежал, и пробрался к реке Волги, делал с шайкою подобных себе разные воровства и грабежи, был пойман, содержался в Казани в тюремном остроге, из коего бежал, и прошел в городок Яицкой, где проживая, был в большой связи с тамошним казаком, подобным ему плутом и пьяницей, Чикой, и находилися больше в питейных домах; по названииж Пугачева Императором сообщники его увезли из городка на свои хутора, где и содержали тайно, а между теме делали тайные приготовления: шили знамена, приглашали других казаков, кои о сем еще не знали; бунт же сей намеревались открыть во время первого багренья, где, схватя бывших с ними тогда своих начальников перетопить и тайно ночью возвратиться в городок, стоявшие в оном по квартирам войска побить, и овладеть артиллериею. Но сия тайна открыта нечаянно августа 15 числа, перед захождением солнца, из них одним пьяным казаком, который быв в гостях и возвращаясь домой, шел с одним из доброжелательных казаков, начал оного уговаривать соединиться с ними, сказывая, что у них находится Император Петр третий, и проживает в хуторах. При [441] сих разговорах поровнялися с гаубтвахтой, где бунтовщика товарищ его схватив, закричал караул; посему взяты караульными и приведены на гауптвахту к караульному офицеру, коему кричавший караул объявил, чтоб немедленно отвели их к правящему тогда в городке комендантскую должность командиру 7 полевой команды подполковнику Симонову, коему он имеет объявить важное дело, к которому и отправлены; и по пристрастному допросу тот бунтовщик признался и открыл всю их тайну. Посему немедленно на хутора для поимки самозванца посланы две партии Оренбургских казаков над командою вахмистра Гришечкина и старшего сержанта Долгополова, из коих Гришечкиным найден самозванцов лагерь, состоящий из солдатской палатки и при ней тележка на двух колесах, с половиной бараньей туши, а сам Пугачев скрылся, и хотя поиск сей продолжался о нем с месяц, но отыскать не могли, и полагали, что он из пределов Яицких убежал, а потому и войска, стоящие еще в лагере, вступили Сентября 16 числа в городок в квартиры; и тогож числа послан от полковника Симонова сержант Калминский с открытыми ордером по линии к Гурьеву городку, буде узнает о месте проживания Пугачева, чтобы старался его поймать; но он сам, не доезжая до крепости Калмыковой, сообщниками Пугачева схвачен, и привезен к нему. Пугачев оставил его при себе письмоводителем; и 18 числа, в половину дня, самозванец с толпою своих сообщников, в количестве до 300 человек, шел к городку. Противу его послан капитан Крылов с отрядом войск, состоящим шестой полевой команды двух [442] мушкатерских рот, эскадрона драгун, сотни Оренбургских и отобранных доброжелательных Яицких 500 казаков, при войсковом их атамане Бородине, с двумя орудиями. Но прочие того войска казаки самовольно все туда же пошли, говоря, что мы не бунтовщики, и хотим все участвовать в поимки самозванца. Переправившись-же означенный отряд чрез реку Чеган и построясь в боевой порядок, шел противу скопища самозванца; а от него прискакали два человека, из них держа один на голове конверт, который противу пехотного фронта бросили, и ускакали обратно. Брошенная ими бумага по приказанию капитана Крылова к нему доставлена. Она была от самозванца: указ легким полевым командам, которым он их жаловал усами, бородами и рекою Яиком с вершин до устья; а они-бы ему служили и были верны. Вышедшие-ж самовольно казаки требовали у капитана Крылова полученную бумагу немедленно им прочитать, но получили от него ответ: когда им содержание оной пустой бумаги знать нужно, то могут по возвращении в городок просить коменданта, которая к нему доставится. По сему ответу те требователи кричали: они знают наверно, что бумага та от настоящего царя, а не от самозванца, и немедленно сот до девяти человек схватив насильно девять человек своих начальников, кои не успели от них уйти, ускакали к только пришедшей шайке самозванца, и соединясь с оной двинулися на драгунской эскадроне и Оренбургских казаков, за ними гнавшихся; но пальбой из единорогов были остановлены, и пошли от отряда войск прочь, вверх по реке Чегану. Отряд же войск, а за ним и все оставшиеся казаки [443] возвратились в городок. А самозванец в ночи переправясь чрез вышесказанную реку, поутру 19 числа повеся увезенных казаками чиновников на березах, начал вторично подходить по Оренбургской дороге к городку; но выступившими противу его полевыми командами и здесь пушечной пальбой остановлен, и пошел по Оренбургской дороге; от подполковника-ж Симонова с донесением о сем происшествии в Оренбург к губернатору послан Киргизскою степью сержант Долгополов.

По получении Оренбургским Губернатором того донесения, немедленно был откомандирован бригадир Билов с деташементом собранного из Оренбургских гарнизонов и небольшой команды, состоящей тогда в Оренбург Алексеевского полка, Оренбургских Сакмарских и Берденских казаков с артиллериею, и сержант Долгополов отправлен обратно к полковнику Симонову с повелением отрядить немедленно из полевых команд 100 мушкатер, эскадрон драгун, полуроток егерей, и при атамане войска Яицкого Бородине, выбрав доброжелательных 500 козаков под командою 6 полевой команды командира майора Наумова, предписав ему поспешнее следовать по Оренбургскому тракту к городку Илецкому для поимки и недопущения самозванца и сообщников его, по разбитии бригадиром Биловым, обратного возвращения в Яик.

Распоряжения сии казались хорошими и надежными по уничтожении замыслов самозванца и сообщников его, но исполнение по оному последовало неблагоприятное, и открыло самозванцу путь делать пагубные в Оренбургской и прочих губерниях раззорения и убийства. [444]

Продолжение следует…

Текст воспроизведен по изданию: Записка полковника Пекарского (современная) о бунтах Яицких, что ныне Уральские, казаков, и о самозванце Емельяне, Донском казаке Пугачеве // Москвитянин, № 6. 1841

© текст - Погодин М. П. 1841

© сетевая версия - Тhietmar. 2016

© OCR - Андреев-Попович И. 2016

© дизайн - Войтехович А. 2001

© Москвитянин. 1841