Все новости
ХРОНОМЕТР
18 Февраля 2021, 16:40

Бой на рассвете

Три черных столба снежной пыли медленно поднялись над ближайшим пригорком, затем послышался мощный гул тяжелых моторов, и наконец они появились – танки. Грязно-зеленые «тигры», вздымая клубы мокрого снега и грязи, медленно надвигались на огневые позиции батареи. Он хорошо знал, что сейчас очень важно правильно рассчитать прицел и что суета и торопливость здесь просто опасны. Выждал, когда танки, встреченные шквальным огнем артиллерии, замедлят ход, и громко скомандовал: – По башне – огонь!

Ярко-красная точка, коснувшись брони, разрослась в ослепительный шар. «Тигр», словно споткнувшись о невидимую преграду, замер на месте. Загорелся. Задымился. Окутался черным удушливым дымом.
А за ним надвигался второй, третий, четвертый… Десятки бронированных чудовищ с устрашающим грохотом и ревом ползли с флангов. Двигались группами по 3–4 машины. За ними, рассыпавшись цепью, шла пехота. А впереди этой танковой лавины бушевал огонь немецкой артиллерии.
23 июня 1941 года в шестом часу утра танковую бригаду, в которой служил Николая Куприянов, подняли по тревоге и направили в город Тихвин. Здесь их 37-й отдельный инженерный батальон стоял в обороне, не пропуская врага к Ленинграду.
В 1943 году Николай был направлен в Челябинское танково-техническое училище. Окончив его, прибыл в одну из воинских частей в звании младшего лейтенанта танковых войск и принял под свое командование тяжелый танк ИС-2 с бортовым номером 302. А дальше фронтовые дороги привели его в огненный ад.
Пройдя с боями все Польшу, их краснознаменный полк вышел к границе с Германией.
Март 1945 года не баловал хорошей погодой. Небо сеяло то дождем, то снегом. Солнце укрылось за тяжелыми хмурыми тучами. Мохнатыми хлопьями падал снег и тут же таял на горячих, еще не остывших от выстрелов стволах, смешиваясь с грязью и пороховым дымом. Обычная фронтовая картина: застрявшие на дорогах повозки, буксующие грузовики, осевшие по самые оси солдатские кухни.
Был длительный марш-бросок по чужой, враждебной земле. А потом начались бои – затяжные, кровопролитные, жестокие. Иногда казалось, что им никогда не будет конца, и не раз крепкая броня и мастерское вождение танка помогали ему в самых жестоких схватках.
Солдатские дороги привели солдата Куприянова в Германию, к мутным водам Одера. Где-то там, за промозглой серой дымкой, – Берлин, логово зверя, до которого пришлось так долго идти.
Вот – мост, широкий, крепкий. На нем за мешками с песком пулеметы. На берегу зенитки. Все это ощетинилось, готовое в любую минуту изрыгнуть огонь и смерть. И под мостом тоже притаилась смерть – сотни километров взрывчатки. Но надо пробиться, прорваться, пройти, несмотря ни на что.
Тогда, в марте 1945 года, еще никто не догадывался о том, что до начала мая, когда в берлинском небе радостно взовьется алый стяг Победы, остались считаные дни. А еще недавно их танковый полк, совершив один из труднейших переходов через Одер, участвовал в расширении Кюстринского плацдарма Германии. Это был стремительный бросок через ледяное поле по рыхлому, расколотому от взрывов, льду. Бросок для захвата крохотного клочка земли, от которого зависел успех всей наступательной операции. За этот бой командир танка младший лейтенант Николай Куприянов был награжден орденом Красного Знамени.

Главный рубеж обороны врага на пути к Берлину был построен на Зееловских высотах. Они являлись очень серьезным препятствием для нашей артиллерии – закрывая глубину обороны противника, сводили на нет наблюдения с земли и с воздуха. Для немецко-фашистского командования удержание этих высот имело еще и моральное значение – ведь за ними лежал Берлин! Их называли то «замком Берлина», то «берлинской крепостью». Двое суток на Зееловских высотах не смолкали ожесточенные бои. К вечеру 17 апреля 1945 года, не выдержав ударов танковых армий, пробивших оборону на ряде участков высот, враг начал отступать. Утром 18 апреля Зееловские высоты были взяты – дорога на Берлин была открыта.
Шестой день танковый батальон, где служил Куприянов, не выходил из боев. Это были дни и ночи, до краев наполненные суровым фронтовым бытом, с закладывающей уши артиллерийской канонадой, с пронзительным воем падающих бомб, с беспокойным сном во время коротких передышек, с хриплым криком во время атак. В этом последнем наступлении на Берлин решающую роль должны были сыграть танки.
На всю жизнь запомнил Николай Куприянов бой на подступах к Берлину. Где-то совсем рядом рвануло резко и оглушительно – в башню попал бронебойный снаряд. Взрывной волной его сорвало с командирского люка и отбросило в придорожные кусты. Зашипела горящая одежда...
Падая на мокрую холодную землю, успел увидеть огненный смерч на месте своего танка – взметнувшийся столб пламени и дыма, в котором заживо сгорел весь его экипаж. Обгоревшего, потерявшего сознания, его подобрали на поле боя санитары и доставили в госпиталь.
Затем были долгие месяцы лечения в госпиталях, где даже видавшие виды военврачи сокрушенно качали головами: обгоревшая кожа отпадала целыми кусками. Весть о падения Берлина пришла в больничную палату вместе с известием о награждении младшего лейтенанта Н. Куприянова орденом Отечественной войны.
После демобилизации в конце 1945 года вернулся домой, в Башкирию. Встретил прелестную девушку Аннушку, ставшую его судьбой. Вырастили двоих детей – сына и дочь. Подрастают внуки.
Уйдя на пенсию, Николай Иванович не смог сидеть дома без дела и еще целых 13 лет работал плотником в городском детском саду. Сколько стульчиков, детских шкафчиков и полочек смастерили его золотые руки за эти годы!
…Вот он сидит передо мной – бывший командир танкового расчета, офицер Николай Куприянов, – открытое лицо, приветливая улыбка. Очень скромный и симпатичный человек. Лишь седина в волосах да шрамы на руках напоминают о том далеком бое, в котором горел когда-то танкист Куприянов. Они нисколько не портят его. Я смотрю на них, и мне хочется низко поклониться Николаю Ивановичу и его однополчанам за их мужество и подвиг.
Татьяна МАСЯГУТОВА