Все новости
ХРОНОМЕТР
12 Мая 2020, 17:31

Записки бывалого фронтовика. Часть четвёртая

“СОН-СКАЗКА” Летом, когда мы были в деревне, в один прекрасный день я пошел на берег Уле Идели прогуляться и помечтать. Сел покурить и уснул. И мне приснился сон. Вот такой.

Из озера вышел старик. Непонятно, то ли он был голый, то ли у него одежда такая «Экс-моден». Но весь он был обвешан с головы до ног травами и водорослями. И волосы тоже из водорослей. Но макушка голая, хоть открой аэродром для посадки мух и блох. Он вышел на берег, а с него течет вода струями и из его тела выскакивает мелкая рыбешка и ныряет в воду. Он подходит ко мне. А конец его хвоста еще все из воды не вышел. Мы с ним поздоровались.
– Чего тебе надобно, человече?
– Ничего мне не надо, многопочтенный владыка своего подземного царства!
– Что же тебя заставило придти сюда, к моим владениям?
– Это во-первых, не твое владение, так как я еще в воду не залез, а сижу на берегу. Это колхозное. А зачем я пришел? И что меня заставило? Это я ищу здесь свое счастье, которое потерял здесь, когда мне было 16 лет.
– Ох, человече! Если бы вы знали, что счастье дается человеку один раз в жизни. И которое надо беречь, и его тогда хватит на всю жизнь. А вы, люди, не умеете беречь свое счастье. Теряете. А потом ходите и ищете по тропинкам юности, которые давно уже заросли былиной. Ты на войне был?
– Да! Был. Только войну кончил я не так, как многие 9-V-1945, а 3-го сентября 1945 года в Китае.
– На этом, думаете, для вас война кончилась?
– Да! Мы победили своих врагов на Западе и на Востоке. Я остался жив-здоров. Вернулся домой. Обзавелся семьей и теперь растут у меня 10 детей.
Водолей (так я его назвал) с недоверием посмотрел на меня.
– Вот… вот. У тебя 10 детей и каждый из них твой враг. Вы люди глупые, и глубоко ошибаетесь, думая, что растите детей как своих помощников и опору. А не знаете, что вы рождаете себе врагов. Ты с ними будешь воевать долго, до конца своей жизни. Ты умрешь – твои враги останутся. И вот так каждое поколение людей в лице своих любимых детей с радостью выращивают себе врагов.
– Хватит, водолей! Не бормочи. Учи вон своего раба Мухаметкула, который 40 лет кланяется тебе. Вот болтун! Надумал он меня уму-разуму научить!
– Ладно, человече! Не хочешь – не слушай. Я говорю тебе правду и от нее ты никогда не уйдешь. Воевать все равно будешь. А насчет утерянного счастья, которого ты ищешь и хочешь найти. Нет! Не быть тому! Что упало, то пропало. Глупые вы люди, и ведь хорошо знаете, что к прошлому возврата нет. А все же лазаете!
УНА МИНА ФОК!
В 1944 году осенью в Венгрии мы вели успешные наступательные бои. Немцы, конечно, безнадежно пытались остановить наше наступление. После полудня перед каким-то городишком (у них тоже как во всей Европе уйма маленьких городишек) наши наступательные части залегли. Продвижение притормозилось. Мы двигались в боевых порядках пехоты. Это как правило. Вдруг появились танки. Мы с ходу развернулись в боевой порядок. Командир стрелкового отделения, которое поддержали мы, нам указал направление, куда вести огонь. Где мы развернулись – это был сад по над посадкой вокруг дороги. Мы прямой наводкой стали бить по окраине городка. Тут еще подошли полковая батарея и ОИПТД (отдельный истребительный противотанковый дивизион), минометчики и все кругом заговорило-заиграло. Все стреляли. Где-то на окраине города гудели танки. Правее нас рядом расположилась батарея 120-мм минометов. В их расположении произошел страшный взрыв. Аж осколки падали возле наших пушек. Самолетов нет. Вроде бомба взорвалась. Что такое?
Взорвался миномет. Вели беглый огонь. Стреляли кругом. Свои и чужие. Наводчик и заряжающий из минометного расчета допустили роковую ошибку. Их ошибка стоила 5 человеческих жизней.
Заряжающий, не дожидаясь вылета опущенной мины, в ствол опустил очередную мину. В результате две мины в одном стволе взорвались. И на куски разнесли весь минометный расчет.
Мы прибежали посмотреть. Было страшно и ужасно. Я слышал, что при беглом огне минометчики допускают подобную ошибку. А здесь увидел своими глазами. Прошло этому 35 лет, все забыть не могу.
ОДНАЖДЫ...
В начале или в конце семидесятых годов мой двоюродный брат Ахтям запряг подводу, приехал к стоящему в поле комбайну и из его бункера насыпал 3 мешка пшеницы и уехал (сторож, как положено, у комбайна был, но свой). Средь бела дня приехать во двор к себе с тремя мешками у него все же совести не хватило. Он недалеко от кладбища, под копнами соломы, что оставляет комбайн, мешки спрятал до вечера, до темноты. Потом обратно на подводе приедет и заберет.
Но, на грех, сюда приехал трактор пахать зябь. Тракторист с плугарем двое. Солому в копнах они поджигают и пашут. Ахтям это видел. Стоит он, спрятавшись в кустах кладбища, не занет что делать. Подойти к трактору и объясниться? Говорят: «Трактористы говнисты». Уже настала темная ночь, а они все пашут. Вот-вот подойдет плугарь к той копне, где лежат под соломой его мешки и чиркнет спичкой. Сухая солома вспыхнет как порох. И он этого не хотел ожидать. Долго думал, как спасти свои мешки и наконец додумался. Здесь же, в кустах, скинул с себя верхнюю одежду и стал ходить по кладбищу так, чтобы его заметитили трактористы. И еще несколько раз пересекал пахоту и возвращался обратно на кладбище. Трактористы, конечно, струхнули, остановили трактор и по домам. Между прочим, дом-двор Ахтяма рядом с кладбищем. Второй дом с конца деревни. Во дворе подвода стояла наготове.
Когда трактористы ушли, Ахтям спокойно подъехали и собрал свои мешки. А тракторист от испуга заболел. Попал в больницу. И все же когда тракторист вышел из больницы, Ахтям сознался. И вся деревня узнала, как заболел тракторист. За его здоровье выпили и помирились. Несколько лет спустя, когда я был в древне, я спросил у Ахтяма:
– Вот Ахтям, не секрет, что ты воруешь у колхоза всегда. Об этом знают. Не боишься, что попадешь?
– Нет, Халидар агай! Ты ошибаешься, я не ворую, я беру то, что колохоз мне по моему труду недодает, не доплачивает – компенсирую.
– Но! Тогда выходит, колхоз не только тебе не доплачивает, всем колхозникам, тогда если все начнут «брать» как ты, самовольно?
– Конечно, тогда колхоз наш надолго не хватит, вот поэтому, чтобы все не брали, чтобы с меня не брали пример остальные, я страюсь брать скрытно, чтобы другие не видели.
– Ну! Сказал ты «скрытно»... Думаешь, так уж не знают, что ты воруешь. Вся деревня знает, говорят...
– Ты опять по-своему. Не ворую я, а беру...
Ахтям с малых лет стал трактористом, на всю жизнь. Когла вышел на пенсию, колхоз ему оставил его трактор в собственность и еще подарил коня. Он и сегодня жив и здравствует. Не знаю, как он. Может и сегодня по привычке “берет”.
60 ЛЕТ ТОМУ НАЗАД. СЕЛО АВДОН. 1942 г.
Суровый во всех отношениях. На фронте кругом немцы нас бьют. Под Москвой и не только. А зима какая? Страшные морозы. Мы здесь голодные, холодные. Только вокруг нас пули не свистят. Невыносимые морозы, а нас выводят в заснеженные поля на конно-тактичесике занятия. Боже мой, мы без рукавиц. У наших комкандиров-самодуров ума хватало. Ночами часто поднимали «по тревоге». А кормежка была... Жидки суп из мороженой картошки и капусты, да хлеб, что глина. Я в этом никого не обвиняю, не упрекаю. Время было такое. Во всем виноват Гитлер. Из Демы до Авдона дорога была занята женами наших солдат-красноармейцев. Приезжали жены, за спиной мешки с продуктами, в основном, сухарями для своих мужей. Так систематически поддерживали супруги живущие вблизи железной дороги. Бедняжки, сами с детьми сидели временами без хлеба, а сюда везли, нас кормили.
В Авдоне располагался наш 313 кав. полк. Наш 3-й эскадрон располагался в оврагах в землянках.
Эти землянки (на 25-30 солдат) были построены еще осенью 1941 года, по видимому, “рабочим батальоном”. В землянке были голые двухъярусные нары. Спали после отбоя кто с чем прибыл – с чем уходил из дома – никаких постельных принадлежностей. Освещалось одной коптилкой, отпаливали сырыми дровами.
Конюшню для коней мы сами построили из снега – обливая водой. Вода была, слава богу, рядом, перед землянками бежала узенькая, родниковая речушка, почему-то при таких морозах она не замерзала. И кормушки нами были построены также из снега-воды. В конце февраля стены землянок стали обавливаться. Жить стало небезопасно. Тогда наш эскадрон переместили в деревню Юматово, рядом с санаторием, примерно в 5 км от Авдона. Здесь располагались по домам.
А в половине – после половины апреля дивизия стала выезжать на фронт. Наш полк погрузили в эшелоны последним и мы уехали. До свидания, Башкирия!
Халидар ХАСАНОВ
Стилистика автора сохранена
Продолжение следует...
Часть третья
Часть вторая