Все новости
ХРОНОМЕТР
27 Октября 2019, 20:55

Тюлькучура-батыр и его соратники. Часть третья

Салават ХАМИДУЛЛИН Тюлькучура-батыр – предводитель башкир Сибирской дороги Пока полковник А.И. Тевкелев топил в крови север Башкирии, полковник И.С. Арсеньев разорял Зауралье, а статский советник И.К. Кирилов жёг Ногайскую дорогу, Тюлькучура Алдагулов принимает решение совершить внезапный рейд под Уфу.

Вероятно, он решил воспользоваться отсутствием значительных сил противника в самом центре Уфимской провинции. С тысячью воинов он прибывает в Кубовскую волость, находившуюся под Уфой, и начинает разорять, по словам уфимского воеводы полковника Н.Д. Мерзлюкина, русские и «иноверческие деревни». Для защиты их от «бунтовщиков башкирцов» он выслал 300 солдат Уфимского полка и около 150 уфимских дворян и казаков под командованием секунд-майора Ртищева. 14 февраля 1736 г. между отрядом Тюлькучуры, к которому также присоединились местные башкиры-кубовцы, и уфимцами состоялось сражение. Н.Д. Мерзлюкин писал об этом деле следующее: «С которыми ворами и бунтовщиками февраля 14 дня у вышеупомянутого маэора Ртищева под деревней Средний Кубов, которая от Уфы в 30-ти верстах, был немалый бой». В своем донесении он указал, что правительственный отряд потерял убитыми 51 человека: 1 капитана, 1 поручика, 2 драгун, 47 дворян и казаков.
Однако, историк П.И. Рычков писал о 100 убитых и рисовал несколько иную картину. Как следует из его описания, авангард во главе с капитаном Корюгиным, посланный вперед майором Ртищевым, наткнулся на превосходящие силы повстанцев и был уничтожен, а остальные ретировались обратно в Уфу: «…означенный капитан Корюгин и с ним поручик Аничков, уфимский атаман Кадомцев и лучшие из уфимских дворян и казаков, людей, всего регулярных и нерегулярных человек более ста, при означенной деревне Кубов побиты, которым авантажем воры башкирцы к наибольшим там злодействам ободрились и премногие пакости около города Уфы делали».
Сведения, ставшие достоянием властей в феврале 1736 года, еще раз подтвердили факт существования плана совместных действий между повстанцами трех дорог Башкирии. Тархан Кара-Табынской волости Кидрас Муллакаев «объявил секретно» уфимскому воеводе Н.Д. Мерзлюкину, что «с вышеобъявленными ворами башкирцами Тюлкучюрой с товарищи Казанской дороги Акай Кусюмов, Ногайской дороги Ишела Кайдалин с товарищи к воровству и бунту, чтоб с прапорщиком Гладышевым правиантский обоз до Оренбурха не пропускать и руских людей рубить, согласие имели и обещались оным ворам Тулкучюре с товарыщи чинить в том вспоможение…» В данном донесении примечательны акценты, расставленные «верным» старшиной Кидрасом Муллакаевым в связи со сложившейся обстановкой. Теперь, по его мнению, пальма первенства среди предводителей Сибирской дороги принадлежит уже не Юсупу, а Тюлькучуре, которого он именует «главным вором», а Юсупа лишь товарищем последнего. «А товарищ оного бунтовщика Тюлкучюры тое же дороги Кара-Табынской волости башкирец Юсуп-мулла Арыков, – продолжает полковник Н.Д. Мерзлюкин, – (…) во многом собрании, и стаяли на реке Аю для встречи следующего к ним с камандою полковника Тевкелева».
Вооружение башкир. Копье (һөңгө)
Реконструкция Р. Сагидуллина
Рис. Р. Сайфуллина
В середине февраля 1736 г. полковник А.И. Тевкелев стоял лагерем в «мещеряцкой деревне Кундешли», откуда совершал вылазки для уничтожения башкирских аулов и захвата заложников. Часть пленников содержалась в деревне Богдан-Коши, превращенной в крепость и находившейся в 15 верстах от Кундешлей. Повстанцы атаковали ее в надежде вызволить из неволи своих жен и детей. Говоря словами П.И. Рычкова, «воры подступили в намерении, чтоб содержавшихся тут под караулом воровских жен и детей освободить». Узнав об этом, А.И. Тевкелев отрядил к Богдановской крепости драгунскую роту и 100 человек нерегулярной конницы, по всей видимости, мишарей и «верных» башкир. Завидев их, повстанцы пошли на военную хитрость и применили старинный прием кочевников – притворное отступление. Впрочем, слово самому П.И. Рычкову: «Как дошло до сражения с теми ворами, то они по малом сопротивлении сделали такой вид, аки б пошли на побег, за которыми командовавший тою партиею поручик, с ним прапорщик один, да драгун человек с 30 азартно погнались вдаль, где у воров нарочно приготовлено было к наибольшему сопротивлению на поле оторенное место, на котором оных – поручик и прапорщика и всех при них имевшихся драгун копьями покололи». В итоге – почти весь отряд был уничтожен.
Узнав о плачевной судьбе отряда, Тевкелев отправил к осажденной Богдановской крепости еще одну драгунскую роту, несколько сот человек нерегулярной конницы и артиллерию под командованием капитана Батова. Вновь завязался бой, но в виду огневого преимущества повстанцам пришлось отступить. После этого полковник решил лично отправиться за ними в погоню, но едва отойдя от Кундешлей на 50 верст, узнал, что «воры башкирцы, уведомясь о выступлении его, Тевкелева, пошли во множестве ко оной мещеряцкой деревне в намерении, дабы оную выжечь и оставленную тут артиллерию отбить, а наипаче освободить содержавшихся во оной башкирцев, пойманных из воровского их собрания». Полковник вернулся в Кундешли и приказал убить всех башкирских заложников, невзирая на пол и возраст.
Источники не сообщают, кто руководил действиями повстанцев, заставившими Тевкелева метаться по округе, защищая мишарские деревни от покушений башкир. И.Г. Акманов склонен думать, что это был Юсуп Арыков. Однако, по сообщению уфимского воеводы Н.Д. Мерзлюкина, в это время он находился на реке Ай. Поэтому не исключено, что здесь действовал Тюлькучура, который после разгрома отряда секунд-майора Ртищева под Уфой бросился на север, чтобы сразиться с самим «кровавым полковником». Тактика изматывания, использованная башкирами, наносила правительственным силам ощутимый урон, что наглядно продемонстрировал бой под Богдановской крепостью. По сути дела, А.И. Тевкелев был блокирован в анклаве мишарских селений на севере Башкирии и не мог эффективно отбивать удары, внезапно наносившиеся противником в неожиданных для него местах. Силы его таяли, а возрастающее ожесточение повстанцев грозило гибелью всего отряда. Именно поэтому он срочно запросил помощи у находившегося в Мензелинске генерал-лейтенанта А.И. Румянцева, который отправил к нему на выручку Астраханский драгунский полк.
Следует сказать, что правительство долгое время находилось в состоянии нерешительности относительно методов стабилизации обстановки в Башкирии. Императрица Анна Иоанновна поначалу предпочитала «увещевать» башкир, призывая их прекратить вооруженную борьбу. В начале ноября 1735 г. главнокомандующий генерал-лейтенант А.И. Румянцев озвучил указ о прощении всех повстанцев, участвовавших в нападениях на правительственные войска в случае принесения ими повинной. К нему сразу же явился предводитель башкир Казанской дороги Акай-батыр Кучумов, а Кильмяк Нурушев, повстанческий вождь Ногайской дороги, если и не пришел лично к Румянцеву, то, по крайней мере, прислал ему письменное заверение о своей готовности сложить оружие: «А оную присягу принял и стоять буду, а ежели нарушу, то бы бог и пророк наш меня оставил». Сам А.И. Румянцев вначале был склонен к мирным методам замирения Башкирии и в своих письмах в Кабинет упрекал И.К. Кирилова и А.И. Тевкелева в излишней жестокости. Однако военная машина продолжала работать, вызывая дальнейшую эскалацию конфликта.
И.К. Кирилов и его крестник А.И. Тевкелев сделали все возможное, чтобы сорвать наметившийся диалог между властью и башкирами, так как это, по их мнению, грозило отменой Оренбургской экспедиции. Видимо, далеко не случайно «кровавый полковник» устроил резню в Балыкчинской волости, сведя на нет усилия Румянцева, а И.К. Кирилов, отправившийся в столицу, тем временем, сумел убедить Кабинет в бесполезности компромиссов и необходимости беспощадного подавления башкирского восстания. Результатом этих действий стали правительственные указы от 11 и 16 февраля 1736 года, согласно которым в Башкирию отправлялось свыше 22 тысяч человек регулярных и нерегулярных войск, а мишарам и другим «инородцам» была обещана башкирская земля в обмен на участие в борьбе против ее хозяев. Являясь припущенниками (арендаторами) на башкирской земле, они и без того в основной своей массе находившиеся в оппозиции к башкирам, как к господствующему классу, теперь с удвоенной энергией стали помогать правительственным войскам. Таким образом, сознательными действиями правительства или, может быть, лично И.К. Кирилова социальные противоречия были преобразованы в мощный межэтнический конфликт.
Вооружение башкир. Лук (йәйә), стрела (уҡ)
Реконструкция Р. Сагидуллина
Рис. Р. Сайфуллина
Продолжение следует…
Часть вторая
Часть первая