Все новости
ХРОНОМЕТР
25 Октября 2019, 20:00

Тюлькучура-батыр и его соратники. Часть первая

Салават ХАМИДУЛЛИН Из толщи народа, будто великаны – алпы из гор, выросли новые вожди: Тюлькучура, Мандар и Бепеня. А.В. Иванов. «Вилы»

Социальное происхождение Тюлькучуры
Тюлькучура Алдагулов (Аллагулов) был одним из вождей башкирского восстания 1735–1740 гг. Биографические сведения о нем крайне скудны. Известно, что он был одним из «лучших людей» Кудейской волости Сибирской дороги. Он упоминается в коллективной челобитной 1732 года о защите вотчинных прав башкирского народа, адресованной императрице Анне Иоанновне. От имени Кудейской волости под обращением подписались следующие лица: Абдук Килчурин, Бекчедар-батыр Туюков, Юсуп-тархан Теперичев, Исекей-тархан Малдуров, Тюлькучура Алдагулов и его брат Итжимяс. Тюлькучура, по всей видимости, не принадлежал к старинной знати своего клана, каковыми, судя по имеющимся документам, были другие челобитчики. Например, в челобитной царям Иоанну и Петру Алексеевичам от 1695 года упомянут башкир Кудейской волости Келчур Усмяков, вероятный отец Абдука Килчурина. Юсуп-тархан был сыном тархана Теперича (Тяпериса) Тлепбердеева. Таким же потомственными тарханами и, вероятно, потомками родовых князей (биев), были Исекей и Исмаил Малдуровы.
Что касается Тюлькучура Алдагулова, то он, скорее всего, был рядовым общинником, выдвинувшимся в число «лучших людей» своей волости, благодаря своим личным качествам. В феврале 1737 года Кильмяк-абыз Нурушев, предводитель восставших башкир Ногайской дороги, написал письмо вождям Сибирской дороги, которое, кроме прочих, адресовал «Кудеской волости Елдашу-мулле Суямбетеву, Исмаил-тархану Сунгурову, Тюлкучюре-старику…» Обозначение «старик» (карт) является указанием не на возраст Тюлькучуры, а на его статус старейшины общины. Уже в ходе восстания 1735–1740 гг. за военные заслуги он был возведен в ранг батыра. В декабре 1737 года в одном из писем он подписывался «Кузинские волости от Тюлкучуры батыря, Алдагулова сына».
Восстание Сибирской дороги в 1735 году
Башкирское восстание 1735–1740 годов началось 1 июля 1735 года с нападения башкир Ногайской и Казанской дорог во главе с «лучшим» башкиром Юрматынской волости Кильмяк-абызом Нурушевым в урочище Зирган на крупный правительственный отряд, состоявший из пяти рот Вологодского драгунского полка, уфимских казаков и дворян, насчитывавший около 700 человек и двигавшийся вслед за основными силами Оренбургской экспедиции во главе с И.К. Кириловым (более 3 тыс. чел.) к устью реки Орь. Вологодцы понесли серьезные потери. Данное событие всколыхнуло не только Башкирию и весь юго-восток России, но в свете начавшейся русско-турецкой войны вызвало сильное беспокойство у правящих кругов империи. Правление сибирских казенных заводов поспешило осведомиться о намерениях башкир Сибирской дороги в свете произошедших событий. «Лучшие люди» Салжиутской волости Бускун Байгильдин, Шумыш Маметов и Ятимяк Туйгунов, вызванные 19 июля в Екатеринбург, уверили В.Н. Татищева, что они с бунтовщиками «не токмо не согласны, но и про войну их не слыхали, понеже де те башкирцы Нагайской дороги и от них живут в дальном разстоянии». Выборные старосты Мякотинской волости также успокаивали власти: «Сибирской дороги все башкирцы благополучно пребывают, бунта и смятения с российскими людьми никакова чинить не хотят и впредь не будут».
Однако, картина, нарисованная лояльными к правительству башкирами, была далека от реальности. В это самое время значительная часть населения Сибирской дороги активно готовились к восстанию, которое внезапно разразилось в начале августа 1735 года, то есть через месяц после начала восстания на Ногайской и Казанской дорогах. Непосредственным поводом к выступлению стало недовольство по поводу строительства на башкирских землях Верхояицкой крепости-пристани, игравшей роль перевалочной базы по поставке продовольствия в строящуюся на реке Орь крепость Оренбург. Повстанцы в количестве 100 человек, во главе которых были Юсуп-батыр Арыков и Баюрас Янурусов, атаковали Верхояицк, убили 13 рядовых и одного капрала, отогнали 87 лошадей, тогда как в укреплении находились 300 солдат. Блокировав их, они двинулись в сторону Теченской слободы, откуда двигался огромный продовольственный обоз, состоявший из 1084 подвод.
Между восставшими Сибирской, Ногайской и Казанской дорог существовала договоренность об уничтожении или, по крайней мере, срыве Оренбургской экспедиции, заключавшаяся в пресечении коммуникаций между строящимся Оренбургом и зауральскими слободами, в частности Теченской слободой, откуда шло снабжение войск продуктами питания. Поэтому сразу после нападения на Верхояицк, 248 повстанцев под предводительством того же Юсупа Арыкова, Азика Багышева, Аднагула Беккинина, Аптина Бектеева, Карабай-батыра и др. близ озера Уклы-Карагай в 30 верстах от Верхояицка остановили гужевой поезд. Совершив нападение, они убили 3 человек и захватили около 40 подвод. Прапорщик Д.В. Гладышев, сопровождавший обоз с отрядом солдат, спешно обложился телегами и засел в осаде. Он докладывал, что «со оным провиантом от неприятелей башкирцов сидят отокованы и пошкочены, а иные изранены…» К нему на выручку выступил Сибирский драгунский полк под командованием полковника И.С. Арсеньева, а из лагеря на реке Орь И.К. Кирилов отправил еще несколько рот Вологодского драгунского полка. Подошедшие драгуны заставили башкир отступить, деблокировали крепость и обоз, который затем благополучно дошел под охраной войск до пункта своего назначения.
Произошедшая история показала, насколько шатко было положение оренбургского гарнизона, затерянного в бескрайней степи и всецело зависевшего от регулярности поставок извне всего необходимого для своей жизнедеятельности. А.И. Добросмыслов пиал: «Вследствие задержки обоза башкирами, отряд Кириллова терпел крайнюю нужду и только несколько из беды выручили мещеряки, находившиеся в отряде, которые взяли с собою из дому значительное количество провианта и делились дорогой своими запасами с отрядом». Историк П.И. Рычков, участвовавший в Оренбургской экспедиции, подтверждает вышесказанное: «…ежели-б, помощью Божиею, оной обоз из осады бунтовщиков освобожден и к реке Орь препровожден не был, то-б уже сущий глад претерпевать и от того самыя худшие следствия видеть были принуждены». Однако самое страшное для оренбургского гарнизона еще было впереди.
В начале сентября из Оренбурга в Зауралье был отправлен отряд, состоявший из 700 человек, во главе с полковником А.И. Тевкелевым. Цель рейда состояла в том, чтобы очистить дорогу между Оренбургом и Теченской слободой, по которой шла поставка провианта. Башкиры некоторых волостей, примкнувших к восстанию, решили поджечь по пути следования Тевкелева степь, но, как писал полковник, «до того их Бог своею милостию не допущает – дождем заливает». Во второй половине сентября, по свидетельству П.И. Рычкова, внезапно ударили морозы и выпал глубокий снег, что сильно осложнило условия для активных боевых действий обоим противоборствующим сторонам. Тем не менее, Тевкелев сумел достичь Теченской слободы, где под его руководством был сформирован второй провиантский обоз, который в середине ноября 1735 года двинулся к Оренбургу (Орску).
Сам А.И. Тевкелев в 26 ноября выступил в Уфу. Башкиры, узнав об этом, подготовились к нападению на его отряд. Ясачный татарин, «чувашенин», из деревни Караболка Альмет Бикметов сообщал, что «Сибирской дороги Кудейские волости, Трухменские, Тюбеляцкие волостей башкирцы збирались на господина полковника Алексея Ивановича (Тевкелева – авт.), как он ехал ис Теченской слободы, токмо де не напустили затем, что встретили [«верные»] башкирцы и мещеряки довольное число». По словам А.И. Тевкелева, при известии о готовящемся на него нападении башкир указанных волостей к нему на выручку прибыли 4 сотни мишарей от старшины Муслюма Кудабердина (Худайбердина) и «да башкирцы Осинской и Сибирской дорог, которые близ мещеряков живут, 200 человек с ними же приехали в сикурс». После такого подкрепления башкиры не решились атаковать полковника, хотя мысль об отмщении ему «за суровые ево к ним поступки» никогда не покидала их.
Непосредственное участие в первых боестолкновениях летом-осенью 1735 г. в Зауральской Башкирии принимали башкиры Кара-Табынской, Кудейской и Тюбелясской волостей Сибирской дороги, Телевской и Кубалякской волостей Ногайской дороги, которых насчитывалось несколько сотен человек. Пленный башкир Ибраш Алдаров после пытки показал: «Каратабынской волости башкирец Тоймас Шаимов продал вотчинную землю, на которой построена Верхояцикая крепость, полковнику Тевкелеву, а государыня де о том не ведает. И в том де они, башкирцы, шертовались меж собой, чтоб чинить бунт, руских бить до смерти и города строить не давать».
Взятый в плен башкир Терсякской волости Сабан Севергулов показывал: «Первое воровство и бунт на Сибирской дороге начал Кара-Табынской волости башкирец Юсуп Арыков, советуя з башкирцы той же волости с Джиям-баем, волости Айлинской с Алай-Жиянгулом, волости Кудейской с Тюлькучурою, Нагайской дороги волости Телевской с Еметем, чьи дети не знаю, волости Куваканской с абызом с Бепенею Трубердиным в то время, когда начали строить Верхояицкую пристань, для того, чтоб той пристани строить не допустить, объявляя, что она строится на их земле». Из данного свидетельства можно заключить, что Тюлькучура Алдагулов с самого начала находился на стороне восстания, хотя о его личном участии в описанных выше событиях ничего нельзя сказать определенного.
Продолжение следует…