Между алгоритмом и Богом

Поэтический цикл Викентия Петреску производит впечатление намеренно «шероховатого» текста. Он будто сопротивляется гладкости, литературности и даже орфографии. Автор выбирает гибридную речь: смесь разговорного сленга, интернет-кода, графических замен («0», «6», «4»), обсценной лексики и почти библейской интонации. Эта нарочитая неаккуратность оказывается художественным принципом. Перед нами поэзия цифровой эпохи, где человек говорит одновременно языком души и языком клавиатуры.

В стихотворении «пингвин» создаётся неожиданно трогательный и философский образ:

«у пингвинов

высиживание птенцов —

дело пап»

Комизм (неуклюжий пингвин, «я тупо стою на снегу») постепенно превращается в экзистенциальную метафору. Герой не уходит не потому, что не может, а потому что несёт жизнь. Петреску показывает, как свобода ограничивается любовью. От иронии к нежности, от нежности к смыслу — так и строится движение текста. Пингвин — это человек, застрявший в мире, но оставшийся ради другого, и существо ответственности.  

Самое сильное произведение «Велик Паук» («конспирологический блюз»), как цифровой апокалипсис. Паук — очевидная метафора Сети, алгоритмов, наблюдения:

«он слышит каждый звук

он ловит каждый клик»

Здесь поэт уже не смешной, а пророческий. Интонация меняется на почти библейскую, появляется ощущение анти-бога, что он вездесущ, он следит, он управляет, он превращает людей в «мух».

Важно, автор не столько боится технологий, сколько тотального растворения личности. Паук — не враг, а новая форма власти, выросшая из человеческого желания связности. В этом кроется поэзия тревоги XXI века: не концлагерь, а комфортный кокон.

Следующее стихотворение «Любовь горит свечой». Борьба романтика и скептика. Любовная песнь построена на противоречии:

«я романтических чувств чужд
а вечная любовь — вообще чушь»

Но весь текст — доказательство обратного. Герой отрицает любовь, потому что не может её пережить безопасно. Свеча, как ключевой образ. Она сначала светит, потом греет, потом плавится, потом отравляет дымом. Любовь у Петреску не спасение, не счастье, а процесс сгорания личности. Это почти анти-романтизм, но в нём слышится скрытая тоска по абсолюту.

И последний текст резко отличается простой, почти детской речью:

«самое важное в жизни
не продаётся
самое важное — богом даётся»

После Паука, как ложного всеведения, появляется Бог, как свобода выбора. Если Паук контролирует, то Бог отпускает. Он дал путь, но не выбрал дорогу.

Так весь цикл складывается в философскую дугу: Стих о Пингвине про ответственность, о Пауке про контроль, о Любви про зависимость, о Боге про свободу.

Заключение.

Поэзия Петреску – это пост-интернет-экзистенциализм. Она нарочито груба, но концептуально цельна. Её особенности анти-эстетика как стиль, ирония как защита, цифровой язык как новая поэтическая среда, религиозный вопрос как финал. Автор пишет о современном человеке, что он смешон, зависим, наблюдаем, разочарован. И всё же ищет смысл.

Главная мысль цикла в том, что человек живёт между алгоритмом и Богом, между сетью и свободой. Именно это пространство и есть душа. Поэтому тексты читаются не как набор песен, а как маленькая философская поэма о человеке эпохи интернета.