«Сама эпоха поручила // Мне быть во всем самим собой…»

Мамина привычка

На рассвете

первым делом

мама печь топила.

Первым делом

шла за хлебом,

так как

в хлебе — сила!

Шла по снегу.

По морозу.

На ветру стояла.

Мы

с восторгом наблюдали

из-под одеяла,

как на стеклышках

оконных

тихо таял иней,

таял лед зеленоватый,

голубой

и синий.

Первым делом,

возвращаясь,

мама хлеб делила,

грубый,

черный хлеб пайковый,

так как

в хлебе — сила!

Много лет прошло.

Промчалось

много-много весен.

Стал, быть может, я

с годами

чересчур серьезен.

Но, как прежде,

на оконных

стеклах тает иней,

тает лед зеленоватый,

голубой

и синий!

Но, как прежде,

с целым светом

поделиться хлебом

или песней соловьиной,

или звездным небом

я готов!

Тому порукой

ручка и чернила,

чистый,

белый лист бумаги,

так как

в слове — сила!

Перевод В. Салимона

Позови друзей

Когда тебя ломает жизнь,

Сдаваться ты не торопись.

Присядь, подумай:

Сколько их,

Друзей-товарищей твоих,

Кто горе разделить с тобой

Всегда готов своей судьбой.

Присядь, подумай,

Не спеши

Отдаться слабости души.

Когда тебя возносит жизнь,

Ты возноситься воздержись.

Присядь, подумай:

Сколько их,

Друзей-товарищей твоих,

Кто б славу разделить с тобой

По праву мог своей судьбой.

Присядь, подумай,

Не спеши

Отдаться гордости души.

Когда сомнением томим,

Ты скажешь: «В мире я один…

И в мире этом нет любви…» –

Тогда друзей ты позови.

О, сколько их, о, сколько их,

Друзей-товарищей твоих,

Кто в самый лютый, смертный бой

Готов подняться за тобой.

Перевод Дима Даминова

* * *

Когда ко мне приходит горе,

Большое, как девятый вал,

Не удивляйся, что во взоре

Ты мук моих не прочитал.

Не упрекай, что не смочила

Слеза густых моих ресниц, –

Сама эпоха научила

Меня в беде не падать ниц.

Когда же счастье постучится

В мой дом на краткие часы,

Не удивляйся, что в ресницах

Вдруг вспыхнут капельки росы,

Не упрекай, что сокрушила

Травинка камень вековой…

Сама эпоха поручила

Мне быть во всем самим собой.

Перевод Роберта Паля

Ночные голоса

Снотворным бессонницы не превозмочь –

Неясными звуками стены сочатся.

Усталые путники-думы всю ночь

С мольбой о ночлеге упрямо стучатся…

Соседи мои — молодая чета –

«Живую свирель» принесли из роддома.

В семейном оркестре теперь суета,

Которая мамам и папам знакома:

Рыдает ребенок всю ночь до утра.

Младенческих криков не стоит пугаться –

Наплачется вволю,

Настанет пора –

И будет смеяться,

                             смеяться,

                                         смеяться!

Ну, что ж, потерпи, молодая семья,

Любовью своей крикуна убаюкай –

Под музыку эту, быть может, и я

Усну и расстанусь с бессонною мукой…

Усну — заиграет сосед-гармонист

Знакомый мотив на баяне –

не я ли

Порою весенней — молод, речист –

Играю на свадьбе своей на баяне?

Забыта бессонница — мне хорошо!

Вот так бы и жить — не тужить.

На рассвете,

Мелодию жизни услышав душой,

Я был бы счастливым,

Когда бы не эти

Протяжные стоны за третьей стеной:

Не спит ветеран — искалечен войной –

Чью юность фашисты во тьме расстреляли.

Бессонная боль за стеною живет,

Не спит и соседу уснуть не дает –

Вот-вот мою дверь распахнет и войдет

Огромное горе, гремя костылями…

Но, кажется, стон затихает в ночи:

«Солдат, отдохни от мучений бессонных…»

Заплакал ребенок.

Кричи, брат, кричи

В объятиях мамы, горластый бесенок!

Расти поскорей,

На баяне играй –

Пусть музыка эта и старым, и малым

Сослужит высокую службу Добра –

Лишь только б смеялся и пел, не стонал он!

А нынче — кричи, постреленок,

Рыдай

В объятиях мамы,

Уснуть не давай

И юность неси моим думам усталым!

Перевод Валерия Краско

 

Белый пёс

Мне белый пес перебежал дорогу

В пяти шагах, бродяга, не спеша.

Не верю в предрассудки я, ей-богу,

Но отчего встревожилась душа?

Другое б дело кошка пробежала…

Об этом любят люди толковать.

Но, даже черных повстречав немало,

С пути я не сворачивал — плевать.

Я помню, как в родном ауле нашем

Ходила нехорошая молва

О Хатиме, чей облик был нестрашен:

«Коль встретится — пропала голова…»

Из-за нее, мол, распадались семьи,

Горело сено, мор — из-за нее…

Познав другие времена и земли,

Я понимаю, это все вранье.

Не верю в предрассудки я от века.

И чтоб твоя пропала голова,

Я знаю точно: нынче человеку

Не надо волшебства и колдовства…

Душа черна — и значит, дело черно,

В колеса палку, вот и все дела.

Я получал укусы, но упорно

Меня дорога прямо лишь вела.

А что собака?

Прочь, мои тревоги.

По пустякам тревожиться нельзя.

Ждут впереди удачные дороги

И с помыслами светлыми друзья.

Перевод Дима Даминова

Коль не любила…

Коль не любила, зачем обманула

Ты и себя, и меня? –

Плотною мглой нелюбви захлестнула

Блики былого огня…

Коль не любила, зачем воссияла

Нежности вешней звездой? –

Как ты бесплодно и подло украла

Сердце поэта у той –

Той, что умела любить и любила,

Но уходила ни с чем…

«Милый мой!» — ах, не ты ль говорила?

Коль не любила — зачем?..

Нынче, конечно, так просто признаться:

«Коль не любила — прости…» –

Лучше б тогда не узнать, обознаться

И разминуться в пути…

«Ладно, ну что ж», — ухожу, подытожа:

«Коль не любила…», хотя

Знаю, что самая тяжкая ноша –

Не уходить, уходя…

Нет ни надеждинки в бывшей надежде,

Но безнадежной уже…

Все же надеюсь, что снова забрезжит

Утро надежды в душе:

Голубь любви мою боль приголубит,

И незабвенную — ту,

Ту, что умеет любить и полюбит,

Может быть, все же найду,

Чтобы к любимой

Тропой нелюдимой

Мчаться на всех парусах

И — наконец-то! — прочесть у любимой:

«Коль полюбила…» в глазах.

Перевод Валерия Краско

Нет равенства…

Нет равенства — ни наверху, где грозы

И тьма, ни на поверхности земной…

Один — в охапке пурпурные розы

Несет, в руках другого — перегной.

Тот — с розами в руках — глотает слезы,

Сочащиеся из кровавых роз, –

Он их принес тому, кто все вопросы

И все угрозы в тишину унес.

А этот — рот улыбка разорвала

Аж до ушей — свой удобряет труд

Во имя роз, которые кроваво –

Из перегноя — вскоре прорастут…

Нет равенства — дороги поперек

Идет слепец, на темень не в обиде,

А зрячий — заблудился среди трех

Седых берез, и ни войти, ни выйти.

В душе слепца трепещет налету

Мелодия, чей путь не обозначен

Значками нот, но страсти слепоту

И зрение любви дарует зрячим.

А зрячий — нализался допьяна

Бесполой мглой, слюнявою тоскою

И стал сырой трухлявою доскою –

Она для печки даже не годна…

Нет равенства — то горы, то равнины,

То хлябь трясины, то пустынный зной…

К «неравенству» оттенков не ревнивы

Сердца цветов, цветущие весной.

Вот — белолиц и в белое одет –

Подлец, ночными правящий пирами, –

Как радостно он сыплет соль на раны

Людей, чья совесть излучает свет.

А этот — и одеждой, и лицом

Бродяга — не пойдет за подаяньем,

А осенит невидимым сияньем

Всех — даже белолицых подлецов…

Нет равенства — я раньше думал: «Есть,

Есть равенство!» — но, видимо, ошибся –

Ни в радости и грусти, то есть здесь,

Ни там, где дремлет боль моей души вся,

Нет равенства –

но в сердце есть отвага –

Незрячих от лучей не отлучать,

А свет — во мраке — отличать от мрака

И правду от неправды отличать.

Нет равенства — неравенством ранимы,

Мы ни родне, ни «ровне» не равны…

Мятежный раб неравной, но Вины,

Останусь я не «равенством» равнины,

А холмиком на теле у страны…

Перевод Валерия Краско

Первый снег

Первый снег — он выпал до рассвета.

И растаял сумрак голубой.

Белизна сиятельная эта

Подошла б красавице любой.

Первый снег — какая радость детям.

Все вокруг сверкает и поет,

И душа, взволнованная этим,

Рвется в неизведанный полет.

Я слепил снежок, швырнул умело.

Снег, да разве ж снег он — без снежка?

Улица, ты белый шарф надела

Сельского красавца-паренька.

Я иду по снегу, а за мною

Тянутся цепочкою следы.

Хорошо. Над милой стороною

Снежной песней пенятся сады.

Рад я снегу, как своей удаче –

Миру мир несет он и покой.

Да и как же может быть иначе,

Если снег сиятельный такой.

Каждый раз в волнении великом

Доброты жду от рассвета я.

Вот и нынче — просветленным ликом

Улыбнулась молодо земля.

Перевод Дима Даминова

Родникова гора

Однажды горы обрели дар речи,

И, о своих достоинствах трубя,

Одна гора другой горе переча,

Нахваливали каждая себя.

Сказала первой Медная: «Соседи,

Сокровища храню я от веков.

В моих кладовых столько красной меди,

Что можно сделать гору медяков».

Железная гора в ответ звенела:

«Железо кто найдет — не пропадет.

И не на украшенья, а на дело

Моя руда железная пойдет».

И, золотою жилою сверкая,

«Пустяк медяк. Железо не в цене, –

Гора им отвечала Золотая, –

На золоте стоит земля. На мне».

Лишь Грудь-гора стояла и молчала,

Укутавшись в снега и облака.

Не хвасталась она, не поучала,

Надменно не смотрела свысока.

Но рано на заре случилось чудо:

Забили родники из Грудь-горы.

И зазвенела песня их повсюду,

Прозрачная, как гомон детворы.

Хвастливые соседки замолчали.

От зависти им языки свело.

И словно бы совсем не замечали,

Что чудо на заре произошло.

И блеском золотым, и цветом медным,

И прочностью железной налита,

Все пела песню голосом победным

Простая родниковая гора.

Перевод Михаила Пластова

Сдержи себя…

Не каждый цветок — для того,

Чтоб гордостью стать твоего

Букета,

а чтобы звездой красоты

Земные украсить сады.

Не каждой красавицы лик –

Для пылких лобзаний твоих,

Краса луноликих — для глаз, для души,

Сдержи себя, рыцарь, сдержи…

Богат этот мир красотой,

Но перлы его — за чертой

Возможностей и вожделений твоих, –

Не смей покушаться на них.

Дерзай, Красоту возлюбя,

Но знай, что не вся — для тебя,

Молвой о всесилье своем не греши –

Сдержи себя, парень, сдержи…

Что хочешь, бери — но свое,

Что хочешь, ори — но свое,

Да, только свое, а чужого — не смей

Касаться десницей своей.

Пока не седеют виски,

Доступны, хотя высоки,

Все цели, но средства — не все хороши,

Сдержи себя, друже, сдержи…

Желаний итог недалек –

Как много ты мог, но не смог,

Как часто ты сдерживал дрожь, но дрожал, –

И честное слово сдержал:

Ты брал, что хотел, — но свое,

Орал, что хотел, — но свое…

Последнюю песню допеть не спеши –

Сдержи себя, старец, сдержи…

Перевод Валерия Краско