Все новости
ПОЭЗИЯ
19 Сентября , 11:22

Страна святых чудес

Николай Островский – уфимский поэт, свободный (от кафедр, в том числе) философ, автор нескольких поэтических книг.

«Россия, изнемогающая от деспотизма николаевского режима, должна поведать Западу тайну свободы, она свободна от греха рационализма, заковывающего в необходимость. В своих стихах, поэтически очень посредственных, но очень интересных для мысли, Хомяков воскликнул: «Скажи им таинство свободы», «Даруй им дар святой свободы», им, т. е. Западу.

Религиозная вера лежит в основе и всякой цивилизации, и всего пути истории и философской мысли.»

 

/Так писал в 20-м веке о России и Западе великий русский философ-визионер  Н.Бердяев. Рассуждая о славянофилах и русских западниках, одинаково ревниво любящих Европу как «Страну святых чудес» (по выражению Хомякова). Противопоставляя необходимости и магии как естественнонаучного, так и мифологического характера истинную свободу освобождающей сознание человека духовной культуры, мысли и совести. За которую тот же свободолюбивый Запад некогда сражался мракобесием земной католической церкви, пока его не накрыла техногенная цивилизация. Как, впрочем, и Россию сегодня, и пока не постигло их обоих информационно-технократическое поражение. Надо думать, что временное. И современный человек освободится от пут проводков, как некогда мифический грек освободился от пелёнок своего детского только мировидения. Правда, для этого ему потребовалось целое Средневековье. Но зато в результате явилась на свет «Божественная комедия»»/

 

 

 

  1. РЕАЛЬНОЕ.  

         

Реальное – оно так сложно!                                                                                       

Проблем кипучее вино.                                                                                             

Нам без утопий невозможно                                                                                     

И верить в них нам не дано.                                                                                      

Фантазии и теоремы,                                                                                                

И вдохновений звёздный час.                                                                                    

Мы строим главные системы,                                                                                    

Пока Система строит нас.                                                                                          

Мы неуёмные созданья,                                                                                            

Мы толкователи глубин,                                                                                            

Всему мы ищем основанья,                                                                                         

И вновь загадки – до седин!                                                                                     

Как грянет ночь, мы ждём рассвета,                                                                          

Мы наших истин винегрет.                                                                                       

Вопросы есть, но нет ответа,                                                                                      

А есть ответ – вопросов нет.

 

 

2. В ТЁМНОЙ КОМНАТЕ ЭПОХИ.

 

Я в тёмной комнате эпохи...

Здесь холодно... Об угол бьюсь!

Старьё вещей... От хлеба крохи...

Ой, мама, где ты? Я боюсь!

Здесь что-то призрачное вьётся...

Меня терзает боль и грусть...

И что-то злобно в дверь скребётся...

Ой, мама, где ты? Я боюсь!..

 

 

3. ИРОНИЧЕСКОЕ.

 

А ворон притворился вещим.

Вот катится авто калач...

Вдрызг опьяневший бородач...

В его зрачках заря не блещет!

Пропитан пылью он земной.

Его русалка-Маня держит

За шиворот одной рукой.

Гермес идёт хромой и нервный.

(Известный он поэт и плут!)

И с папкою Эрот степенный

Задумчиво летит в нарсуд.

 

 

4. ЛОЖЬ МИРОВАЯ.

 

Как ради счастья были люди злы

Уже узнали мы давно с тобою.

Оправдывались часто топоры

Грядущею чудесною зарёю.

 

На грабли люди наступали вновь,

Своих причуд отменные артисты,

А чтоб не проливать "святую кровь",

Сжигали свою жертву "гуманисты".

 

 

5. ПЕСНЯ МЫШОНКА ИВАНУШКИ.

 

Чуть не попал грабителям в полон!

В который раз! Доверчивый я очень!

И шепчет мне желтухи жертва – Осень:

"Дурак всегда найдёт себе урон!"

 

Живу я буквой между междометий,

А истин злых вкруг кружит хоровод.

Я слышал, даже нашу добродетель

Наивностью давно зовёт народ.

 

А умным – это быть коварной коброй,

Свой эгоизм лелеять и беречь!

Но я родился дефективно-добрый,

С дугой навечною своих сутулых плеч.

 

О, дайте мне мышьяк или цикуту,

Чтоб не тонул в пучине зряшных дел!

Из принципа мошенником не буду

И просто не смогу, если б хотел!

 

6. ПЕСНЯ БАРБОСА-МЕЛАНХОЛИКА.

 

Я устал от нашей канители,

Так позвольте просто помолчать,

Поглазеть на косточки по теле

И хвостом немножко повлиять!

 

Не нужны мне йоги или будды,

Чтоб в нирвану морду окунуть,

Погляжу в глаза мадам Анюты

И прилягу в конуру – вздремнуть.

 

Все в округе кошки пусть навечно

Влюблены в мою собачью стать

Мне дано самой судьбой, конечно,

На цепи свободу прославлять!..

7. ТУПИК.

 

   За эпохой с верой в высшее следует

 эпоха с культом низшего.

 

                                          М. Бубер

 

Всё поменялось, хотя и не разом,

Уже обыватель реформами сыт,

Формой безумия кажется разум,

Формой разумности кажется быт.

Улицы зимние, толпы несметные,

Люди не верят высоким словам,

Оригиналы почти не заметные,

Их вытесняет серенький хам!

И вновь показуха, фальши парады,

Снова обманут властями народ.

Вновь конфликтуют разные "правды"

И лишь олигарх превосходно живёт.

А на вопрос потерялись ответы.

Принципы нынче уже не важны...

И не нужны уже людям поэты,

Сами себе иногда не нужны!..

 

 

8. ХОЛОД ВЫСОТ.

 

Цепями к высоте подвешен

Мой старый дух,

Порою слишком безутешен,

К низинам глух.

Тот мир особый! Дух не знает

Ни роз, ни дам;

Там слишком холодно бывает,

Ветров бедлам.

И мало образов обычных,

Нельзя вздремнуть,

Там сотня призраков различных,

А где же суть?!

 

 

9. ОТСВЕТ.

 

Я не хвалю, не проклинаю,

Пусть не даны мне чудеса, – 

Незримому я больше доверяю,

Чем зримости. что бьёт в глаза.

В бочонке крохотного крова,

Чувств, дум и строк навечный страж,

Я знаю – Смысл богаче слова,

Всё воплощённое – мираж!

И пуст на Смысл не купишь хлеба,

Его сиянье не узришь,

Всё "очевидное" – нелепо,

Осколок тайны некой лишь.

Материальное нас давит.

К нему придаток я пророй,

Достоинства мне поубавит 

И ляжет на судьбу плитой.

Его законы словно цепи,

Капкан души – его уют.

И эгоизма злые вепри

За счастья призраком бегут.

Ложь зримая темней вдвойне...

Необходимость в дверь стучится...

Но где-то там, на глубине,

Незримой Истина таится!

И отсвет Истины в строку

Поймать скорей, поэт, изволь-ка!

Извлечь её я не могу,

Что существует знаю только.

 

 

10. ИЗ ДОСТОЕВСКОГО.

 

И друг, и враг по-прежнему скучны,

Окаменел навечно в храме Будда.

Все правила природы так точны,

Не допускают ни на йоту чуда!

И всё ж хотим опять, опять, опять,

Чтоб дважды два порою было пять!

Устроить бурю хоть в воды стакане!

Преувеличить всё – мещанства страсть,

Великой кажется и мелкая напасть,

Так на фантазий мы идём аркане!..

 

 

11. СТИХ ИЗГОЯ.

 

Высокие обманы-сказы,
Чума всех нас предавших дней.
А мир всего лишь лужа грязи,
А люди лишь родня червей.
Всю власть мы скинули невеждам
И хищной кучке богачей,
Дано иссякнуть чувствам нежным,
Под гнётом тёмных, злых страстей.
И, растеряв добро и веру,
Средь человеческих теней,
Я смерти жду, как отрок деву,
Давно изгой страны своей.

 

 

12. РАСПЯТЫЙ ДЕНЬ.

 

Опять, опять! Распяли день
Скворцы сиюминутных выгод!
А вот придёт с косою Тень
И их попросит всех "на выход!"
Блудливо огоньки реклам
В экстазе чепухи мигают
И в тон один помады дам
Их самолюбье ублажают.
Несётся речка бурных слов,
Иль немота плетётся хмуро,
И только в министерстве снов
Не тычет явь в лик сердца дуло!

Деревья – столбняки рядов
Ветвей их вскрик такой корявый...
И гордо шествует Козлов
(Он чин большой, хоть и плюгавый!...)

 

 

13. БУРЛЕНЬЕ. 

 

Кометы мыслей, тучи слов,
Созвездья странные сознанья,
То разрушенье, то созданье
На лучшее надежд миров;
Туманов люди, ураганов,
Сиянье-люди, люди-ночь,
С душой героев иль баранов
И скуки быта сор да скотч.
Любви и злобы бой суровый,
Клад сердца, спрятанный в золе,
Поход за счастьем вечно новый
И поиск неба – на земле.
Проходят атомы сквозь тело,
Проходят люди сквозь года,
Как много песен отзвенело!
И давит прошлого плита...
Бурление мечты и долга,
Вновь кто-то молится богам.
И снова Млечная Дорога
О силе света шепчет нам.

14. БЕЗУМЕЦ

 

Взирал на санитаров слепо.
Его разрушил идеал.
Ланиты целовал он неба,
И новый мир родить мечтал.
Электрошоком тело рвали,
Был день подобьем тени скал.
И всё ж его глаза сияли,
Он дать всем счастье обещал.
Он бреду радостно отдался,
Ему казался бликом прах.
И наконец-то он скончался,
С улыбкой детской на губах.

 

 

15. А я...

А я для музыки не создан.
Считаю, это мой порок.
Цепями флегматизма скован,
Граница жизни – мой порог.
Не греет часто духа пламя,
Мне космос бубном не звенит.
Меня стихом ненужным раня,
Поэзия со мной грустит.
Слова так часто не трепещут,
И не ласкает блик траву,
И строки волнами не плещут
На сердца тяжкую скалу.
Во мне сидят мои изъяны,
По жизни я ленив и тих.
Но иногда мне звёзды тайны
Прошепчут о "мирах иных"!
О том, что утром, воскресая,
И чудом жизни окрыляя
Живые блики, дети рая,
Вдруг озарят рождённый стих!
И будет снова строк волненье,
Вдруг отрицает мир земной
Лёд слов и дел, туман забвенья,
Став смысла вязью золотой.

 

 

16. ЭГОРЫЦАРЬ.

 

Он царь, но только в балагане,
Всем недоволен он порой.
Желанье дрыхнет на диване,
Любовь покончила с собой;
Несёт жратву и пиво Радость,
И лбом Тоска о стену бьёт,
И Страх шипит, как старый кот,
А в дверь уже стучится Старость...
А детство было безмятежным,
Казался мир таким безбрежным,
Надежда целовала в лоб.
Потом ничтожных дней чахотка,
Вместо души – усы, бородка
И Сожалений дряблый горб.

 

 

17. СКАЗКА В КАМИНЕ.

 

Ах, какая неувязка!
Что же делать? Как же быть?
Прячется в камне сказка
И не хочет выходить!
И кричит она мне: "Гадость
Эта ваша вся "реальность"!
Пети, Вити, Оли, Саши
Без меня живут пусть ваши!
У меня тепло в камине,
Бабки-Прозы нет в помине!
Ни конфеты и ни чай
Не нужны мне, не серчай!"
Я, естественно, стал ныть:
"Нам без сказки плохо жить!
Люди то ослы, то грифы,
Нас живее наши мифы.
А у Правды-то ангина!
Выйди, сказка, из камина!
Расскажи про чудеса,
Про раздольные леса,
Как герой с врагами бьётся,
Как любовь не продаётся,
Солнце говорит с луной,
Леший умный, но шальной;
Про волчонка, про козлёнка,
Про волшебные дела,
Как поётся песня звонко
И за миг цветёт гора;
Горбунок помог как другу,
Расскажи про фею-щуку,
Не забудь про идеал!.."
Сказка стонет: "Задолбал!
И в камине сгиб покой!..
Ладно, выйду, шут с тобой!"

 

 

18. ПОКА ЖИВУ...

 

Для жизни мировой мы только тени.
но что такое вечность без сердец?

Что наша жизнь без света озарений?

Терновый пусть, но всё же то – венец!

На чудо всё в реальности похоже,

Веду я диалог с сияньем грёз

И чувствую, что приобщён я тоже

И к свету зорь, и к аромату роз.

Через стихии тьмы, через пустыни боли

Иду вперёд – я к вечному иду.

Венок свой жизни скоро доплету

И стану частью волн всемирной Воли.

А если нет – мне будет всё равно,

Пока живу, враг всякой мертвечины,

Пусть помыслы мои пророю и наивны,

Но в мире злом быть словом мне дано...

 

 

19. НАДОЕЛО!

 

Надоело плакать и смеяться,

Хочется покоя, тишины

И в себя, в берлогу как, забраться,

Стать лучом всегда немой луны!

Но, земного шума вечно дети,

Долго в кельях мы не усидим.

И опять уже за всё в ответе,

Мы делами всякими бурлим.

Снова плачем или же смеёмся,

Ищем что-то, то, что вдалеке,

Об углы проблем своих мы бьёмся

И в событий плаваем реке.

Дни бегут, как серенькие мыши,

В круговерти нашенской земной.

Но приходит снова жажда тиши,

Когда высшим кажется покой.

И в событий плаваем реке.

 

 

20. НА КУХНЕ У ВЕДЬМЫ

 

Утром, вставши не с той ноги,
(уже век он скучает без девок!)
Там, на кухне, у ведьмы Яги,
Бармалей моет груду тарелок.
И слеза его в воду летит
И зрачки вспоминают былое;
Вот, с мечом, точно сокол, летит
На врага, бормоча что-то злое!
И бежит Айболит от него
И кричит:"Ай, болит поясница!"
Бармалейскому сердцу тепло,
Ну, а нынче нельзя и напиться!
Раздраженья нахлынул поток – 
И тарелок он кокнул пяток.
Поминает всех бесов, краснея,
Пожалейте, друзья, Бармалея!..

 

Николай ОСТРОВСКИЙ

Предисловие к стихам
Автор:Подготовил Алексей КРИВОШЕЕВ
Читайте нас в