+23 °С
Облачно
ПОЭЗИЯ
28 Мая 2021, 07:52
Золотой свет радости
Писатели Земли Калужской Вячеслав Михайлович Некрасов родился в 1957 году в Сибири, в городе Омске. В 1981 году закончил ВГИК. С 1983 года член Союза художников. График. Работы находятся в музеях России, в том числе в Государственной Третьяковской галерее.С начала 90-х жил в Петербурге, где и начал писать стихи. Автор поэтического сборника «Фарфоровая дорожка», а также нескольких книг прозы.С 2016 года живёт в Калуге.
Отзвуки автобиографии
Сибирь. Начало июня. Художники сидят в одной из мастерских союза, выпивают. Среди них поэтесса незнакомая, Бог весть откуда взявшаяся. Она спрашивает вдруг задорно:
– А кто-нибудь видел вчера в деревьях красные искры?
Розовые бородачи пожимают плечами… и продолжают о своём… Что Малёк вчера, что Жаса… что Бабуля. Бабуля – это «он», мужчина, и он вчера сказал известному московскому художнику: «Ты очень маленький карлик! Двадцатого века. Недоразвитый рахит», а это было только начало вечера…
Странно, но я вдруг припоминаю, что видел вчера эти красные искры… Явно видел… хотя сейчас трудно это представить. Даже трудно поверить, что они действительно были.
Через много лет (в один прекрасный день под северной яблоней) я сам почти неожиданно для себя стал поэтом. Получается, красные искры в тот день в том далёком сибирском городе видели только поэты…
Вспоминаю начало… мне было тогда 42 года. Мой стол завален бумагами. Я пишу стихи во сне. Пишу, мешая цемент. Пишу, когда кошу низкую северную траву (скоблю горку). Пишу, выходя из леса с огромным тюком травы на спине, а рядом идёт маленькая коза… Мы идём вдвоём сквозь оловянное небо… по густым короткошерстным холмам…
Кому я писал… не знаю… мне казалось, что воздуху нужны мои стихи. Из каждой прогулки я приносил пару строф. Женщина кричала мне вдогонку:
– Без четырёх строчек домой не приходи!
Созерцание, слушание… движения стихий – неба, ветра, снега, света… Это стало важно.
Я стал всматриваться в лица людей, и (я бы сказал – в лица) животных… Это стало необходимо.
Перед сном я, бывало, прощался с кошками – Муркой и Заплетайножкой, заглядывал в их глаза… в которых отражался оранжевый свет парников фирмы «Лето». Этот свет отражался и в ночном небе. Поэтому над деревней в ночи всегда висело низкое тускло-оранжевое облако, освещая наш быт. Было видно – куда кто пошёл. В основном, правда, Толик ходил к Сэму за маленькой.
Говорят в сказках – «он стал понимать язык зверей». Я, кажется, стал понимать язык людей. Видимо, они стали мне более интересны. Поэтому для меня звучит в сумерках (за забором) голос тёти Любы:
– Кот, ты чего молчишь? А?
А вот, поднимается в горку мимо нас тётя Шура, несёт мешок:
– Ходила на могилку к маме, сирень поставила. На обратном пути набрала на свалке свёклы… А вы чем собаку кормите?
Я вижу мысленно строение… странное… чудом не расползающееся, не распадающееся на фрагменты. Это баня Толика (соседа моего). Стою около, качаю воду. Сбоку появляется маленький, лохматый вятский человек Сашка. Возле ног возникает пёс Мухтар (Мухомор).
Сашка показывает на него:
– Вот, пожалуйста, вам! Хозяин уехал, бросил. Ухаживайте теперь за ним!.. А что сказал Маленький Принц? – я с удивлением поднял глаза… – Мы в ответе за тех, кого приручили на фиг!
Снежинки нежно касаются лица, щекотят лоб и щёки… я забываю и Сашку, и Мухтара, и Любу, и её кота. Когда-то я буду писать о них. Потом. А они где-то во мне будут жить. Будут жить во мне и Толик и Корнеич. Будут жить эти бесконечные слоистые, узорчатые снега.
Так же, как живёт во мне золотой свет детства, золотой свет забытой – той, далёкой – русской жизни, золотой свет радости. Он возникает где-то… словно звуки маленькой игрушечной гармоники с колокольчиками.
Эти звуки – моя творческая программа.
Я их слышу.
Золотое стихотворение
Вспыхни золотом жизненный круг,
Засветись, фантастический плёс.
У одной из весёлых подруг
Засветился веснушками нос.
Купола на церквях золотят,
А над речкою светится стог.
Золотые волосья ребят
Написать бы художник не смог.
Он старался б, но точно не смог,
Также точно, как точно весь свет
Отражается в паре сапог,
Что уносит подмышкою дед.
Под луной
Опять луна и бузина…
– Лунища! – Толик мне сказал,
И дверь закрыл в холодном доме –
Заснеженном гнезде своем,
Печальном, скрытом от людей
Дикорастущими ветвями,
Да бликов лунной кутерьмой,
Да кошек длинными тенями.
Здесь зуб забора бессистемный
Клонится на бок много лет,
Спешит прохожий слабонервный
Под тихий шорох наших мест.
Но – мирно бегают собаки,
И Толик спит под песни Грига,
Своей прокуренной ладонью
Шершавит он военный том,
И нежно серебрится шерстка
У кошки, вышедшей из мрака,
И снежный ежик старых яблок
Морщинит щеки под луной.
И поглощает свет Корнеич,
Идя домой в свои пол дома,
И меж садов молочно-белых
Свой погашает фитилек.
Между садов молочно-белых
Он будет спать под танцы Брамса,
Под голоса румынских скрипок,
В шатре из лунных светлячков…
Запах козьих сараев
Запах козьих сараев я слышу
Сквозь цветущую весело вишню,
Месяц тихо спустился на крышу
Фосфорической скромною мышью.
И повылезли гвозди из стенок,
И рассыпались длинные тени,
И незлобный совсем неврастеник
Тоже вышел дышать на ступени.
Но вплелись в одуряющий запах
И козлов сладковатые токи,
Ветви держат в чернеющих лапах
Осторожного ветра потоки…
Где-то тянутся, не застывая,
Розоватые, нежные сети.
Очень редкий букет, но бывает…
Тонкий запах козлов и соцветий.
Вот идёт Пётр Палыч, – козлами
Он пропах, его дом и супруга.
Но ведь мы люди русские с вами.
Так чего нам чуждаться друг друга?
– Здравствуйте, Пётр Палыч!
Запах козьих сараев мы слышим!
Сквозь цветущую весело вишню!
Песчинки
Песчинки залетают мне в ресницы
И нежно светят глазками окошки,
С разбегу тают юные зарницы,
И ходят тучи, серые, как кошки.
А листья прошлогодние со мною
Ведут игру, как маленькие птички.
Иду протяжной синей стороною,
Собакам улыбаюсь по привычке.
Иду меж них, стихи читая нежно,
Но кобели не очень ценят это.
Угрюмы, недоверчивы, мятежны…
О, женщины, вы – спутницы поэта!
Отважно тают – правда, ведь? – зарницы,
И ходят тучи – правда, же? – как кошки.
Песчинки залетают мне в ресницы,
И нежно светят глазками окошки.
Город маленький
Кипяченую водУ
Пью порой охотно.
Ну а ты сковородУ
Чистишь беззаботно.
Беззаботно смотрит даль
В низкие вороты.
Развесёлая печаль!
Что ты! – Что ты! – Что ты!..
Пила баба поутру
Горькую настойку,
И бродила по двору
В куртке водостойкой,
А мужик глядел в очках,
Изредка кивая,
И плыла в его зрачках
Линия трамвая.
Ходят куры и коза
Через рельсы на вокзал.
Это город, как-никак.
Город маленький...
Чудак!
Один мужик…
Виктору Кремлёву
Один мужик дрова привёз,
Другой привёз навоз.
Я огурец воткнул меж звёзд,
Чтоб он тихонько рос.
Один мужик мне рассказал,
Как рану излечить,
Ну а другой идею дал,
Как лучше жизнь прожить.
Один мужик, другой мужик…
И третий мужичок
Учил с женой нормально жить,
Как бывший морячок.
А огурец меж тем возрос
В серьёзной, умной мгле.
Меж крупных звёзд,
Добротных звёзд,
На маленькой Земле.
Фью – фью!
Старый енот
Как воробьинно щебечет весна
За стариковским плетнём…
Глазки открой же, да вот же она,
Вот же небес водоём.
Сад этот с осени не обработан,
Помнишь густую траву?
А без тебя я забытым енотом
Старость свою проживу.
Малость облезлым, уютным енотом
Старость возьму, проживу!..
Вячеслав НЕКРАСОВ
Подготовил Василий Артемьев
Выбор редакции
