Все новости
ПОЭЗИЯ
7 Апреля 2021, 14:26

Трех голосов перекличка

Это не пародии в привычном смысле – хотя Владимир Буев почему-то их называет именно так. Это своего рода эхо, отражения поэтического звука одного автора в сознании другого. Ну да, этот звук иронически преувеличен, искажен, вот именно пародиен, но он остается узнаваемым. А в лучших текстах Буева мы видим своеобразное исследование-деконструкцию его «соавторов». Модная тема! К тому же в таком формате можно просто читать оригиналы, их сатирические копии пропуская… Хотя лучше и заглянуть в них! А Владимира Буева, вполне возможно, мы еще увидим в качестве автора оригинальных текстов, когда он, наконец, захочет выйти из тени.




Пародии на Ганну Шевченко (Москва)

Ганна Шевченко

Закупаешь зачем-то продукты:

Глобус, Дикси, Монетка, Магнит,

Мясо, Выпечка, Овощи-фрукты.

На дворе вечереет. Разлит

праздник в воздухе, рвется в атаку

маркетологов громкий поток,

а соседка выводит собаку,

ослабляя ремень-поводок.

Жизнь немного похожа на сцену,

на подмостках окажешься лишь,

и с соседкой о праздничных ценах

говоришь, говоришь, говоришь.

Представляешь своей оболочкой,

то себя, то синицу на льду.

Я себя за светящейся точкой,

как дурную собаку, веду.

Вот уж кажется, ближе и ближе.

В переходе на новый режим

будет всякое: раны – залижем,

горечь – выпьем, проблемы – решим.

Что ж, синица, готовимся к бою,

достаем из подвала фагот,

потому что мы люди с тобою,

потому что идет новый год.

Владимир Буев

И с чего вдруг вопрос возникает,

для чего человеку еда.

Как «зачем-то»? Желудок желает

Снедь на ужин, в обед и с утра.

И тем более в праздник потребны

Мясо, Выпечка, Овощ и Фрукт.

Пусть расходы в бюджете заметны,

скрасит пища семейный досуг.

Праздник вроде семейный, однако

всех соседей пронял аромат.

Мы такого в квартире аншлага

не видали: еда нарасхват.

Полилось: мол, откуда продукты?

Глобус, Дикси, Монетка, Магнит?

Мясо, Выпечка, Овощи-фрукты –

всё соседи смели, вот кульбит!

А особо соседка старалась.

Я её увидала впервой:

то ли с нашего дома попалась.

то ли двор перепутала свой.

И когда своё брюхо набила,

разговорчивой стала такой:

всё бубнила, бубнила, бубнила

(вот опять рот набила едой).

Всё о ценах меня расспросила,

замутила сплошной аудит,

ни один магазин не забыла:

Глобус, Дикси, Монетка, Магнит.

Я, прочухав подвох, жму в атаку.

У соседки кишка не тонка,

ведь явилась соседка с собакой,

намекнула: «Спущу с поводка».

Говорит с хитрецой, как лисица,

что она птицелов на жучков,

что синица я, глупая птица,

не видавшая птичьих силков.

Вот ещё разворот: мол, собака

я дурная, мол, пёс-обормот.

Разозлюсь я и снова в атаку

(под рукой оказался фагот).

Будет всякое: раны, больницы.

Горечь выпью, проблемы решу.

Не синица, коль птица – орлица!

Я соседку сию порешу.
Ганна Шевченко
У меня внутри поют сверчки,
и блуждает леший с бородою,
беленая хата у реки,
вербы над прохладною водою.
Через реку переброшен мост,
за рекою – ивовая чаща,
где волшебный, одинокий дрозд
исполняет гимн животворящий.
Что ещё об этом рассказать?
Кукуруза зреет в огороде,
голосит соседская коза,
да перины сохнут на природе.
В переулке солнце пролилось
и детишки в лужицах играют,
дед Иван вколачивает гвоздь
в лестницу, приросшую к сараю.
Золотая внутренность моя,
космос, оплетённый виноградом –
без тебя я фантик, чешуя,
бабочка, разорванная «Градом».

Владимир Буев

Чем, скажи, тот гимн животворящ,

что дрозды за речкою поют?

Соглашусь, что этот гимн блестящ,

но у лифта должен быть дебют.

Помнишь ли, как грозный царь Иван

крёстное знамение на лоб

наложил себе (самообман),

лифт открылся поскорее чтоб?*

Вот что в жизни бытовой мирской

крест животворящий вытворял

Что сверчки да леший с бородой!

Это чёрт поэта обуял!

В огороде ль, в хате, у реки,

бес попутал. Может, там коза?

Нахлобучь-ка на нос ты очки,

Чтобы сделать зрячими глаза.

Борода есть у козлов и коз.

Мекал кто ж, разбрасывая яд?

Громыхнуло, затрещал мороз.

…Чёрт наслал сюда и град, и «Град».

___________
* Аллюзия на одну из сцен советского кинофильма «Иван Васильевич меняет профессию», снятого режиссёром Леонидом Гайдаем.
Ганна Шевченко
Где ночью ходили тени,
где зеброй асфальт прошит,
он падает без стеснений
туда где теперь лежит.
Спускается нагловато,
сгущается в первый слой,
ложится стерильной ватой
на новый массив жилой.
На внутренний двор больницы,
на дно небольшого рва,
на подиум в форме пиццы
где летом росла трава.
В белеющем урожае
готический колорит –
он город преображает,
не ведая что творит.

Владимир Буев

Снег падать стеснялся прежде

(весь красный он был, как рак).

Но тешил себя надеждой,

что он не такой слабак.

Стыд был, но куда деваться:

коль тяжести сила есть,

пришлось ему пометаться

пред тем, как на землю сесть.

Особо стеснялся падать

снег ночью среди теней,

хоть вроде, напротив, прятать

он мог себя, где темней.

Багрянцем покрывши, землю

как будто в крови топил.

Привыкнув к земле, ей внемля,

сказал себе: «Прекрати!

Пора уже сил набраться,

постыдный забыть удел!»

И тут перестал стесняться,

а, перестав, побелел.

Отныне он нагло, дерзко

спускается с неба вниз.

Ведёт себя по-имперски,

свой утоляя каприз.

Во двор угодит больницы,

на дно небольшого рва,

где спрятала ягодицы

прохожая (чуть жива).

Свою он страницу впишет

во всякий жилой квартал.

Прохожей он вату ближе,

чем следует, подогнал.

И город свой колоритный

раскрыл вид и дух до дна.

На белом прохожей стыдно:

как на ладони, видна.

...И тут я упал в сомненье,

сложивши уже куплет:

вдруг в Ганнином стихотвореньи

был вовсе не снег, а свет?
Ганна Шевченко
Олег просыпается, в офис идет с утра.
Начальник у него – ретроград, любит Аббу и Баккара,
вот и включает, согнав в кабинет свой маленький коллектив,
настраивает работников на удачу и позитив.
Все танцуют: Беляков, Анисимов, его жена,
и Олег танцует, удача ему, как и другим, нужна.
Олег не химик, не менеджер, не пилот –
он книги «Русская кухня» желающим продает.
Он не церемонится, его миссия – чистый нал,
Олег выходит из офиса безупречен, приятен, нагл,
мерцая нимбом, шагает посуху, как по воде,
заходит в морги, отделения милиции, парикмахерские и т. д.,
таскает книги с упоением, как верблюд
(там есть советы, как одновременно готовить несколько блюд),
его пути позавидовал бы Лао Цзы.
Книги покупают полковники женам, молодые парикмахерши и вдовцы.

Владимир Буев

Открыты работа и жизнь Олега ветрам.

Начальник у парня – фрукт скрытный назло всем друзьям и врагам.

Но мы подсмотрели за старцем, сейчас его разоблачим.

Он дряхл, мы грозим показать стариковский мейнстрим и экстрим.

Запляшут когда Беляков, Анисимов, чья-то жена,

то шеф плотоядный желает танцоркой упиться сполна.

Он знает: не «чья-то» жена, её муж Олег.

И посему засылает с книгами парня в дальний набег,

чтоб спрос покупательский на стороне, мол, покрыть,

и внаглую с женщиной рядышком лично копытом побить и побыть,

страстишку свою к сублимациям дерзко удовлетворить.

Олег, непонятливый, тоже торопится «в поле» отбыть.

Приятно начальнику, страстно он ловит подобный момент

(который уж месяц ведёт он рискованный эксперимент):

дотронуться чтобы до женщины раз или два

(ведь больше не нужно, он старый и дышит едва).

Олег, словно вол, пашет в поле, на труд вдохновлён.

Супруга Олега – сотрудница лучшая и задаёт общий тон

как в офисе боссу, так точно и мужу, когда он приходит домой

с большими деньгами, от книжек добытыми, как на постой.

Ни разу за годы последние муж не отдáл

начальнику то, что за день чёрным налом клиент насовал.

Все счастливы кучей: начальник, Олег, Беляков,

Анисимов даже. План действий у босса по офису плох, но таков.

И счастлива ночью в объятиях мужа жена.

Олегу она вечерами готовит еду, а в постели верна.
Пародии на Михаила Гундарина (Москва-Барнаул)
Михаил Гундарин
по первому снегу собачьему следу
я буду искать остальные детали
тебя окликать как чужую победу
молить чтобы нас не прервали
твой голос бездомен в моем телефоне
в закрытых глазах отражается небо
над парком что в ласковой зелени тонет
и запахов полон как теплого хлеба
ты в городе где так чисты переулки
что запросто можно не выпачкав ноги
весь мир обойти и вернуться с прогулки
и вот ты в дороге
а я говорю возвращайся скорее
а ты отвечаешь увидимся снова
на нашей весенней веселой аллее
где сила и слава и слово

Владимир Буев

обнюхаю снег но найду в телефоне

так значит победа хоть ты мне чужая

молиться умею но лишь на жаргоне

в эстетский жаргон не вползёт запятая

догадка была: не один я собака

и эту догадку ты мне подтвердила

твой голос бездомный несётся в атаку

на небо надеется трубка мобилы

чужих голосов я наслушался вдоволь

вот запахи мне обоняние режут

а вот и фантомов садовых некрополь

мне зеленью взоры ласкает несвежей

мобилу в корзину гулять надо больше

здоровье на воздухе а не на воздух

гулять по планете, Европе, по Польше

по миру не пó миру: жить нужно остро

ан нет отдавайте обратно мобилу

хочу голосов и комфорта я снова

не выпачкать ног на диване светилу

здесь сила и слава и слово
Михаил Гундарин
мушкетеры твои ацтеки
где Мария
в начале лета
проводила друга навеки
а запомнила только это
как стоял на тяжелом камне
посреди ледяного неба
говорил все равно запомни
улыбался нелепо
это было в книге не в книге
гастронома среди эфира
где хромая душа
выпрыгивать
училась за двери мира
до сих пор золотые титры
зависают над облаками
это мантры Мария мантры
все дословно что было с нами

Владимир Буев

то ль Мария то ль не Мария

Магдалена

но эйфория

обуздав меня Мельпоменой

драму гасит асимметрией

историчность былых страданий

и блаженных улыбок кротость

у Марии-доньи метаний

не отнимут убогость

ведь Кортес на тяжёлом камне

постоял неспроста взирая

как ацтеков бойцы арканят

как империя исчезает

ты Мария просто Мария

Магдалена или Марина

если в мантрах твоя ностальгия

в Мельпомене причина
Михаил Гундарин
ИЗ СТАРОЙ ТЕТРАДИ
Землю увидеть во сне, ты сказала, дурная примета.
Для посвященных – предвестье тяжелого года,
как урожай огурцов, как злодейка-комета,
хвост перед каждым задравшая не без дохода.
Я возражу, ибо что нам, астралопитекам,
в этом случайном стеченье чужих обстоятельств!
Ради забавы представишь себя человеком –
сразу навалится груз долговых обязательств.
Трудно лететь, трудно плыть под холодной водою,
трудно раскрашивать мир в надлежащие краски.
Там, где погасло твое и мое золотое,
трудно представить глаза без тяжелой повязки.

Владимир Буев

ИЗ НОВОГО БЛОКНОТА

Ты поутру огурцов насолила большую бадейку.

Я уточнил: мол, ты землю во сне повидала?

Прямо не можешь ответить, всё ищешь лазейку:

что-то бормочешь, что деньги в семью доставала,

что, мол, всю ночь ты очей голубых не смыкала,

и что ты вечно в нелёгких заботах домашних.

Я по глазам твоим вижу, что хочешь большого скандала,

и потому приведу свои доводы круче вчерашних.

Скрыться в астрале – не то, в Австралии греться;

просто питеком не быть, и забыт питекантроп –

так возражу, и придётся тебе утереться.

Спорить со мной тебе нé дали музы таланта.

Трудно быть богом, но запросто – домохозяйкой.

Трудно раскрашивать мир в надлежащие краски.

Я понимаю: быть тяжко болтушкой-незнайкой.

Вот же, возьми, и на рот повяжи свой повязку.
Михаил Гундарин
СЧИТАЛКА
Кто проснулся кто приснился
Кто пошел и выпил море
Кто совсем не изменился
Кто ошибся в разговоре
Всем нам следовало строже
сохранять свои руины
А теперь-то кто поможет?
Кто не с этой половины?

Владимир Буев

ПОСЧИТАЛИ – ПРОСЛЕЗИЛИСЬ

Старики сошлись в угаре

Детство вспомнили, визжали

И в одном большом кошмаре

По колено в море встали

Как цыплят считают в осень

Так и эти просчитались

Год был прошлый одиозен

И здоровья не осталось

Всем им следовало строже

Сохранять свои руины

Но теперь им кто поможет?

Не осталось половины
2021
Владимир БУЕВ, г. Москва
Читайте нас в