Уфимская жизнь. Часть четвертая

Эта последняя запись со страниц дневника напомнила мне о моем сильном увлечении. Я очень любил читать. Когда учился в начальной школе, то часами сидел в читальном зале библиотеки, которая была рядом со школой. Меня огорчало, что мне не выдавали книги, которые могли читать только старшие школьники и взрослые. Позже, учась в десятилетней средней школе № 7, я записался в районную библиотеку. Помню, прочитал все тома собрания сочинений Тургенева, выходившие в приложении к журналу «Огонек». Любил Бальзака: «Шагреневая кожа», «Евгения Гранде», «Отец Горио», «Утраченные иллюзии». Читал подряд тома Большой советской энциклопедии. Библиотекарь нашей школы с неохотой давала мне домой эти тома. Она была права. Я мог потерять их. Восстановить потерянные тома было невозможно.

Брал из библиотеки домой и от начала до конца прочитывал годовые подшивки журнала «Знание – сила». Позже узнал, что название этого научно-популярного издания основано на высказывании Ф. Бэкона: «Knowledge itself is power» («Знание само по себе – сила»).

К этому же времени относится мое увлечение философией. Не знаю, каким образом в районной библиотеке оказалось много книг философской классики: сочинения Р. Декарта, Г. Лейбница, Г. Гегеля и др. Была возможность даже брать их домой. Не могу вспомнить, прочитывал ли я все, что мне выдавали на руки. Однако несомненно, что философия вызывала у меня особый интерес. Однажды я даже предложил провести в школе беседу по философии с учениками. На перемене слышу объявление по школьному репродуктору: «После занятий ученик девятого класса Шамиль Гумеров проведет беседу о философии Гегеля». В классе было немало школьников, но содержание беседы в памяти не сохранилось.

В старших классах школы у меня появилось сильное желание покупать книги. Я подписался на собрание сочинений В. О. Ключевского в восьми томах, двенадцатитомное собрание трудов академика Е. В. Тарле. Родители, несмотря на скромную зарплату, дали мне деньги даже на приобретение Большой советской энциклопедии в пятидесяти томах. К тому времени, когда я подписался, издание почти завершилось. Каждая книга была очень объемная и стоила немалых денег. Я восхищаюсь родителями: подписка и приобретение сразу нескольких десятков томов требовали огромной суммы, а зарплата у родителей была скромная. В этом сказалась не только их любовь и доброта, но и то значение, которое они придавали нашему образованию. Мне понятны и близки слова святой царицы-мученицы Александры Федоровны: «Самое богатое наследство, которое родители могут оставить детям, это счастливое детство с нежными воспоминаниями об отце и матери. Оно осветит грядущие дни, будет хранить их от искушений и поможет в суровых буднях жизни, когда дети покинут родительский кров».

Именно в первые годы жизни человека рождаются и формируются особенности его духовного и душевного облика, который определит всю его дальнейшую жизнь.

Я не был в те далекие годы верующим человеком. Ничего в той действительности, в которой жил, не содействовало этому, но я абсолютно уверен, что к христианству я был подготовлен в детстве и отрочестве. Больше всего для этого сделала моя мама. Ее постоянная любовь, пример жертвенных трудов ради близких, внутренняя потребность быть со всеми в мире и жизнестойкость имели глубокое влияние на меня. Эти нравственные качества и ценности сделали меня чутким к восприятию христианства. Думаю, что не ошибаюсь в этих предположениях, потому что и сама мама смогла в свои восемьдесят лет принять христианство как учение, близкое ее душе.

С детства мое образование и воспитание проходило в культуре, которая генетически связана с христианством: русская и западноевропейская литературная классика, живопись, история. Этот опыт, который имеет христианские корни, был для меня органичен. В годы зарождения моей религиозности передо мной не стояла проблема выбора веры. Для меня невозможна была никакая другая религия, кроме христианства.

Когда я думаю о моем пути к православной вере, то изумляюсь тому, как Господь меня вел. Он не только действовал через маму, которую тоже с детства готовил к христианству, но и проявлял заботу обо мне, сохраняя от гибели.

Я был порой неудержимо активным. По этой причине несколько раз оказывался в лапах смерти, но оставался жив и невредим. Я не получил в детстве религиозного воспитания. Не мог тогда увидеть в этих событиях чуда Божьего попечения. Однако у меня было смутное сознание, что произошло что-то необычное. Уверен, что это было одной из причин, почему я без каких-то особых событий и жизненных потрясений постепенно пришел к христианству.

На всю жизнь запомнился такой случай. Недалеко от нас располагался трест «Зеленстрой». Войти на территорию можно было через огромные металлические решетчатые ворота, которые тогда почему-то были сняты с петель и прислонены к металлическим столбам. Перед входом зияла глубокая лужа. Я был в летней обуви и не мог пройти, не замочив ноги. Тогда я решил воспользоваться одной из створок ворот. Я просовывал ножки между вертикальными прутьями и ставил их, как на ступени, на поперечный брус, которым они были скреплены. Переставляя ноги, я двигался боком с одного края створки к другой. Поскольку я висел на ней, то под тяжестью моего тела ворота стали падать. Я упал спиной в глубокую лужу. На меня повалились тяжелые ворота. Они бы прибили меня, если бы не принявшие на себя удар «берега» лужи и толстый слой жижи, в которую я погрузился. А не захлебнулся я потому, что мое лицо оказалось между металлическими прутьями. Приподнять ворота и вылезти я не мог. Тогда, держась за прутья, я пополз на спине к верхнему краю ворот. Мне это удавалось до тех пор, пока голова не уперлась в верхнюю поперечную перекладину, которая связывала, как и нижняя, металлические прутья. Почему-то в это время никто там не проходил, чтобы помочь мне. Тогда произошло, как я думаю, чудо. Я своими маленькими ручками смог приподнять тяжеленую створку ворот и освободиться. Вся моя одежда до последней нитки была пропитана грязью. Мама не ругала. Но удивлялась: «Где можно так сильно испачкаться?» Чтобы ее не пугать, я не стал ей рассказывать эту историю. Понадобилось много воды и мыла, чтобы отстирать мою одежду.

Другой случай был недалеко от нашего дома.

На территории радиоцентра должны были поставить новую мачту. В то время использовались длинные куски рельсов, которые под углом вкапывали в землю, чтобы зафиксировать оттяжки для мачты. Я находился во дворе, когда увидел, что в ворота въезжает телега с рельсами. Я побежал навстречу и, вскочив на нее, уселся сверху. Лошадь с трудом везла груз. Возница шел рядом. К месту установки мачты надо было проехать по дорожке между грядками. Вдруг одно колесо съехало с твердого грунта и оказалось на вскопанной земле. Груз вдавил колесо в рыхлую землю. У лошади не хватало сил вытащить телегу. Возница стал хлестать ее кнутом. Бедное животное сделало несколько рывков, но воз не сдвинулся с места. Тогда она стала перемещаться боком и повернула оглобли под прямым углом к телеге… Возница не успел остановить занесенную руку и хлестнул лошадь. Та дернулась вперед. Кто ездил на телеге, знает, что она опрокидывается, если во время езды оглобли повернутся перпендикулярно. Так и произошло. Первым упал я, потом посыпались рельсы. Совсем не помню, как их убирали. И каковы же были радость и удивление тех, кто, сняв рельсы, застал меня, живого и невредимого, лежащим в узкой, но достаточно глубокой ложбинке между грядками, сверху которых поперек легли рельсы…

Много переживаний у родителей вызвала и опасность, которой я подвергся на каникулах в летнем лагере. Воспитатели повели нас купаться. Плавал я слабо, но почему-то отплыл от берега настолько далеко, что у меня не было сил вернуться назад из-за течения реки. Я стал тонуть. Помню: то погружаюсь с головой в воду, то на короткое время выныриваю и вижу берег. Меня заметил находившийся на берегу юноша. Он бросился в воду и спас мне жизнь. Брат сказал мне потом, что этот парень по национальности грек. Работая над воспоминаниями, я специально поинтересовался, как в советской Уфе очутились греки. Оказывается, греки из Крыма были выселены в Башкирию по постановлению Государственного комитета обороны (ГКО), подписанному И. В. Сталиным. Их обвиняли в «создании подпольной контрреволюционной буржуазной националистической организации». За одну ночь 28 июня 1944 года из Крыма депортировали 15 040 греков, а также 12 422 болгарина, 9621 армянина. В июле 1944 года в Башкирию было доставлено 5727 человек. Большинство из них были крымскими греками. Поселили их в Черниковке – городке к северу от Уфы.

О случившемся со мной сообщили моим родителям. Вечером приехали папа и мама. Они меня ни разу не упрекнули.

Были и другие случаи, когда мне явно грозила гибель, но я оставался жив. Бог хранил меня.

Продолжение следует…