«Я жил в прошлом веке». Часть вторая

Видя нашу беду с обувью, сторож конюшни, дедушка Василий, сплел нам с Валькой лапти. Потом он и меня научил их плести. И эта древняя русская обувка спасла нас. Если надеть холщевые портянки с шерстяными носками, то в лаптях можно ходить и осенью, и в лютый мороз. Это была удивительно легкая обувка. Лапти не жали, не пропускали воду и не изнашивались. Не знаю, почему сейчас лапти вышли из моды! Итак, проблема с обувью была решена. С верхней одеждой были проблемы. Но кто-то из местных дал нам старые телогрейки. Пришла зима. Климат в Башкирии резко континентальный – в декабре пришли морозы, и оттепелей не было. Но моя работа на конюшне не прекратилась. Меня зачислили конюхом и стали платить продуктами, так как снабжение нашего семейства резко ухудшилось. Снизили количество мяса и молока, а к весне совсем стало плохо.

И война всё не кончалась. Немцев, правда, отогнали от Москвы, но они захватили Украину, Белоруссию, блокировали Ленинград, дошли до Волги и Кавказа. Наша деревня опустела. Всех мужчин забрали на фронт, на конюшне осталось несколько лошадей, причем одни клячи. Остались только дети, старики и женщины. Для деревенских мы, эвакуированные, стали нахлебниками. Жители стали смотреть на нас косо и говорили нам, чтобы мы убирались домой. Но как? Проезд в Москву был запрещен, надо было получить спецпропуск. А кто нам даст? Положение наше стало ужасным... и мы не знали, что нам делать.

Как мы дожили до весны – не знаю. Есть нам было нечего, и мы ходили по дворам и побирались. Крестьяне были сердобольны и нам подавали. Они жили не плохо. В каждом дворе была корова, картошка.

И вот, когда наступила весна, нам повезло. Нас с Валькой крестьяне наняли пасти стадо, и условия были хорошие – это спасло нас от голодной смерти и унизительного нищенства. Мы, пастухи, питались теперь поочередно у крестьян, которые давали еду маме и младшим братьям. Теперь мы были нужны крестьянам, ибо мужчин не было, и пасти скот было некому. Трудно представить наше положение. Мы, городские мальчишки, никогда не знали об этом ремесле, а теперь мы должны были пасти стадо коров – 50 голов, 100 овец и две козы. Нам, конечно, «дали инструктаж» – где пасти, не допускать потравы, беречь от волков, которых было множество. Мы выгоняли стадо в 5 утра, а пригоняли с заходом солнца. Обед нам давали с утра. Это литр молока, хлеб, кусок сала или отварного мяса. Это для нас был царский обед! Сейчас я вспоминаю «нашу работу» с ужасом, но и восхищением. Природа была сказочная. Поля, перемежающиеся с лесными массивами, овраги, пригорки и полная дикость и безлюдность.

Как-то в начале лета мы пригнали стадо на поле, заросшее молодым клевером. Стадо остановилось и стало с жадностью есть клевер, а мы сели в тени и удивленно наблюдали, что стадо не движется, а стоит на месте. И нас спасло чудо. Мимо проезжал какой-то мужик на лошади, который крикнул нам: «Пастухи, мать вашу так, вы что не видите, что коровы у вас вздулись, зачем пасете на клевере!» И действительно. Животы у коров были как громадные барабаны. А мужик снова прокричал нам: «Гоните стадо в деревню!» Мы немедля погнали стадо. Коровы бежали, а мы стегали их кнутами. В деревне случился переполох. Бабы громко запричитали, разобрали своих коров, стали их чем-то поить и гонять по деревне, посылая нам проклятья и угрозы. От воды и гонки коровы стали опорожняться, и животы у них обмякли. К нашему счастью, все обошлось. Мы пригнали стадо вовремя. Но одна корова все-таки сдохла. Причем у вдовы с пятью детьми. Но председатель простил нас и дал вдове корову.

А мы продолжали свою работу. Второй случай был тоже для нас неожиданный и мог кончиться плачевно. Это случилось поздней осенью. На одну из овец напал волк. Мы никогда не видели живого волка. Подбежали к нему, стали орать, думая, что это собака и отнимать у него из пасти бедную овечку. И тут случилось чудо. Местные сказали нам, что мы дешево отделались и странно, что волк нас не покусал. Видимо, мы так орали, что волк испугался и, бросив овцу, убежал.

И еще маленькое замечание. Чем беднее был хозяин коровы, тем он лучше нас кормил. И нам это было непонятно. Зажиточные на обед не давали нам мяса или сала, а вареную картошку. Мы дотянули до осени, с нами произвели обусловленный расчет, и все кончилось для нас хорошо.

Я забыл рассказать об одном курьезном случае, связанным с пастьбой. В нашей деревне проживала милая старушка из бывших сосланных немцев. Мы дружили с ней. Она нам давала книги из своей скромной библиотеки. Фамилия ее была Лянге, а звали Фани. Так вот у этой милой бабули были две козы, которых мы тоже пасли. И эти козочки причиняли нам много хлопот. Стоило отвернуться, как они убегали домой, и это очень сердило старушку Лянге. Мы решили этих непослушных наказать. Я поймал одну из коз и велел Вальке держать ее за рога, намереваясь отхлестать козу кнутом, чтобы не убегала. Валька держал козу, а я хотел ее ударить 20-метровым кнутом. Коза вертелась, как угорь, и сильнейший удар кнута пришелся по спине бедного брата. Что было после этого не стоит рассказывать. У него на спине остался кровавый след от удара кнута, и он неделю со мной не разговаривал. Прошло много лет, а он все припоминал этот случай...

Осенью мы получили все, о чем договаривались. Это были не деньги, а продукты: несколько мешков картошки, лук, две туши баранины, жбан подсолнечного масла и даже бидон меду. И это помогло прожить нам несколько месяцев.

Осенью мама решила уехать из деревни в районный центр, большое село Кальтовку. Сельсовет нас поселил в квартиру местного учителя, который жил один. Но отношения с ним как-то не сложились. Не знаю почему. Нас пригрела одинокая старушка, у которой был огород и корова. Приютила с условием, что мы будем вести хозяйство. Но прежде чем мы попали к милой старушке, месяца два прожили в какой-то сторожке около заброшенного коровника. Выдавать нам продукты прекратили и бросили нас на самовыживание. И тут, как это ни странно звучит, мы могли умереть с голоду. Мы стали ловить бродячих собак, резать их и варить суп, подбирали дохлых кур, которых выбрасывали колхозники, если куры замерзали на морозе. Собирали на полях замерзшую картошку. И если бы не устроились к нашей старушке, мы бы точно замерзли или сдохли с голоду.