«Таким он мне запомнился»

Когда не стало с нами Александра Павловича Филиппова, мы пережили большое горе. Большой души и доброго сердца был этот человек. Вспоминая Александра Павловича, невольно мысленно переношусь в тот памятный день, когда я впервые познакомился с ним. Было это в конце семидесятых годов прошлого столетия, когда Филиппов занимал должность председателя русской секции Союза писателей Башкирии.

Как сейчас помню его рабочий кабинет и стол у окна, а я, робкий и смущённый, сижу перед ним и жду полнейшего, критического разгрома – отзыва на ранее посланный свой рассказ. Видимо, этот душевный страх и заметил Александр Павлович. Он перестал курить и, потушив недокуренную папиросу, выжидательно, даже придирчиво оглядел меня и сказал чуть глуховатым голосом:

– Прочитал я твой рассказ. Ничего положительного сказать не могу. Сыроват пока для печати. Сыроват.

Это обращение на «ты» как-то по-особому подействовало на меня, впервые столкнувшегося со столь авторитетным человеком. А был тогда Александр Павлович уже довольно известным читающей публике поэтом.

– Работать надо над ним, – продолжал говорить А. Филиппов. – А что написал – это уже хорошо. Молодец! Конечно, есть и удачные места. Например, где ты пишешь, как «трогательно курлычат в заовражном поле на утренней зорьке журавли», или «когда в вечерних сумерках долина широкого луга половодьем затягивается туманом». Сразу чувствуется, что любишь ты свой край родной. – Александр Павлович передохнул, выжидательно посмотрел куда-то поверх меня, заметил: – Да и как не любить нашу природу, жемчужный уголок России? Мы, пишущие люди, должны более тонко чувствовать и замечать всё то, что простому человеку недоступно видеть. В том и задача наша – показать читателю эту красоту, показать доходчиво и красиво. Писать так, чтобы тебя знали и ждали твоих публикаций.

Уходил я тогда из кабинета Александра Павловича не то чтобы расстроенный или обиженный критикой поэта, а скорее ободренный тем, что надо писать и быть более критичным к самому себе. Почему-то уже не было того смущения, с каким я переступал порог председателя секции.

– Работаешь в районке? Литсотрудником? – спросил он в конце нашей беседы. – Это чувствуется по стилю. Но над языком надо много работать. Читай больше настоящих художников слова. Понимать надо это. Ну вот сам подумай, может ли старик-пчеловод так же говорить, как учитель местной школы? Во-первых, уровень образования разный и говор различный: один литературно и грамотно излагает речь, другой – с диалектом местного населения, с явными признаками бытовых обращений.

Тогда я не предполагал, что через некоторое время снова встречусь с Александром Павловичем, но уже в другом положении: он – главный редактор республиканской газеты «Истоки», а я – внештатный корреспондент районной газеты, вышедший на заслуженный отдых.

Меня охотно печатали, и каждый раз, встречаясь с Александром Павловичем, мы вспоминали прошлое, делились своими успехами, задумками, говорили о литературе, о своей житейской участи.

Я много читал и перечитывал этого великого поэта, слушал по радио, смотрел выступления по телевизору. Слушал и несказанно поражался его умению декламировать стихи, а его голос восхищал меня своей красотой и выразительностью. Однажды не выдержал и спросил, откуда у него такой талант не просто читать стихи, а заставлять других слушать их и наслаждаться.

Александр Павлович сдержанно улыбнулся, немного помедлил, затем сказал: «Я ведь несколько лет работал на Башкирском радио, а там школа красноречия, приёмов дикции очень хорошая».

Слушая поэта, начинаешь жить красотами края, когда он то рисует берёзовую рощу, то родник с хрустально-чистой водой, сбегающей в ложбину по каменному руслу, то уводит в сиреневую даль. Начинаешь жить этими красотами, а когда очнёшься от всего этого, беспрестанно думаешь: «Какая сила воздействия поэта, какой удивительно красивый тембр голоса!» И полностью поддаёшься этой силе, уходишь в мир обилия красок и правдивости слов стиха, когда они становятся как бы пророческими:

От сердца глухо отступила тяжесть,

Что небом суждено, тому и быть,

Ну что такого, не пойду бродяжить,

Зато успею вволю долюбить.

Как замечательно сказано, выстрадано душевным порывом и чувством признательности ко всему, что окружает тебя.

В 2004 году Александру Павловичу Филиппову было присвоено звание народного поэта Башкортостана. В том же году по итогам года я стал лауреатом премии газеты «Истоки», а когда журнал «Бельские просторы» опубликовал мою повесть «Чужая», первым, кто поздравил меня с успехом, был Филиппов.

– Не останавливайся на достигнутом, – сказал он, – оттачивай свой стиль и больше работай над собой.

Я написал и выпустил три сборника очерков и повестей детективного характера, продолжаю писать и сейчас, но что бы ни делал, о чём бы ни писал, я всегда помню слова своего наставника, старшего товарища. Добрая память об этом человеке останется у меня на всю жизнь, я буду руководствоваться его советами и хранить в себе то хорошее, что он оставил нам, сегодня живущим.