Возрождение лирического «Я» и «Он» русской поэзии: свежесть дальних веяний на волнах сюрреального вдохновения (Галина Богапеко). Часть третья

Всего в книге 53 текста, которым предпослано предисловие заместителя главного редактора журнала «Вестник Российской литературы» Елены Вороновой, члена СП России, члена-корреспондента Академии литературы РФ, кандидата филологических наук «Рискнуть собой, чтобы раскрыть себя». Повторим библиографические данные издания, что позволит воспроизвести саму ситуацию коммуникации в её процессе, не прибегая к пересказам и цитации: Галина Богапеко. Стихи, навеянные творчеством Сальвадора Дали: М., Издательство «У Никитских ворот», 2022. - С. 6 - 11. Книга сопровождена послесловием «Возраст воздуха» Евгения Чигрина (Там же, с. 112 - 119). В вышедшем за пять лет до сюрреалистических «Стихов, навеянных творчеством Сальвадора Дали» «Сцеплении миров» (из раздела этого сборника избранного выкристаллизовалась, проросла посвящённая Дали композиция анализируемых и комментируемых веяний) всего 26 текстов. Они под тем же общим названием располагаются перед следующими за ними итоговыми разделами «Качели философий», «Наследие», а также «Послесловие» и «Эссе, критические статьи о творчестве Галины Богапеко (Колосенко)». В рецензируемой эссеистом книге стихотворения, навеянные творчеством гениального испанца, перемежаются чёрно-белыми репродукциями его картин и фотографиями его и Галы Дали, к сожалению, авторы фотографий не указаны, а сюжеты не расшифрованы редакторами и комментаторами. Книга открывается девизом-эпиграфом. Им служит четверостишие классика персидской и таджикской поэзии Омара Хайама (ок. 1048 - 1122), выдающегося философа и математика своего времени. Снискали ему всемирную славу именно рубаи (четверостишия). Омар Хайям - поэтическая фигура в мировой культуре легендарная, из его многочисленного поэтического наследия принадлежащими одному автору строго признаётся не более 66 текстов. Использованное Галиной Богапеко для эпиграфа стихотворение Омара Хайяма явно было создано в минуту, когда восточным мудрецом и гедонистом, любящим пройтись по базару и способным даже при виде кувшинов местного гончара предаться философским размышлениям, овладевают настроения, которые соответствуют философии солипсизма в духе идей и образов древнего грека Платона: «Внутри и вне \ Вверху, внизу, вокруг - \\ Театр теней, нет ничего другого; \\ Волшебный ящик, Солнце - \ В нём свеча, \\ А мы лишь призраки \ Бесплотные на стенах». Идея солипсизма в предложенном оформлении естественно вписывается в современный технотронный мир коммуникаций. Поэтесса тем самым создаёт и образ своей героини, которая бы не побоялась стать игрушкой в руках своего героя, но которой не дано королевской гордыни, жеста власти жреца и даже почти божества, что было дано героине Анны Ахматовой. А героиня Анны Андреевны была, как известно, способной оказываться во власти искушений воспарить над тем, из чего росли её собственные стихи, даже их почву при знать сором. Эпиграф из Хайяма демонстрирует скромность современной интеллектуалки. Героиня Галины Богапеко не впадает в гордыню, но не чурается мирских радостей, всю философическую условность которой она не без иронии способна принять. Эта лирическая героиня нашего новейшего времени не впадает ни в юродство самоуничижения, чем подкупила современную ей литературную элиту, и самые демократические слои героиня Ксения Некрасова, ни в демонические круговерти страстей, подобно героине Марины Цветаевой. Ничто так не украшает девиц и даже сеньор, дам почтенных, как скромность. Солипсизм – не макияж философский, но разновидность интеллектуальной скромности, приличествующая образованной городской современнице наших таких непростых времён. С такими мыслями мы и открываем книгу стихотворений, навеянных лирической героине Галины Богапеко. В круговерти всех времён нашего не худшего из этих времён времени, почему бы и не подпасть под власть так чарующего своей экстравагантностью испанского гения. Ах, как не вспомнить здесь вашему покорному слуге эссеисту, дорогие читатели, короля поэтов вдохновенно порывающемуся к перу от восторга, быть «в чём-то норвежском, в чём-то испанском»! Да-да, Игорь бы Северянин смог разделить настроения и стихотворения, навеиваемые творчеством Сальвадора Дали. Попробуем и мы. Встречал свои 16 лет ваш покорный слуга, дорогие читатели, в уюте семейной и дружеской компании с бокалом шампанского и ананасами. А значок с ликом любимого Сальвадора Дали носил на груди тоже скромно, почитая за компанию со своим пра- пра- предком, который ради цирковых красавиц-наездниц забывал об обязанности философией заниматься в таких университетах, как Ягелонский, и прочих своих дедушек не забывая даже в их пра-далях, но никак, ну, никак не разделяя, к примеру, патетики так называемой культурной революции. А поднимал свой бокал 16-летия ваш покорный слуга-эссеист, дорогие читатели, не где-нибудь, а в степном спокойном северо-крымском городке Джанкое, где ещё помнили медовый месяц родной для Игоря Северянина, Александры Михайловны, известной феминистки, а не только посла народной красной империи в Швеции, ну, совсем недалеко от Норвегии. Так что разделим умеренные гедонистические радости с философской скромностью солипсизма, дорогие читатели, рискнём покачаться в мыслях и на волнах настроений и стихотворений, навеянных творчеством короля философской шутки, гения живописи Сальвадора Дали, пообщаемся с лирической героиней московской поэтессы Галиной Богапеко, доверяющей нам свою книгу под философско-поэтическим штандартом Омара Хайяма. Нам уж не 16, а 61, но мы опять в чём-то испанском, на этот раз сюрреальном, навеянном творчеством САЛЬВАДОРА ДАЛИ.

Среди навеянных творчеством Сальвадора Дали стихотворений Галины Бокапеко, поэтессы, успешно работающей в технике, как уведомил нас, Кирилл Ковальджи, потока сознания можно жанрово и тематически различить несколько отнюдь не исключающих друг друга групп. Тексты экспрессии выражают общий восторг, восхищение гением (с. 13). Они могут содержать и восторг перед его музой (с. 94, с. 98), их супружеской парой (с. 102), но и себя забывать грех, особенно, если твоё имя Галина. И себя надо хоть скромно, но представить (с. 94). Тексты- представления воспроизводят образные представления героини, вызванные живописью Дали (с. 50, 56), могут быть связаны с музыкой и философией (с. 14). Могут представлять собой призывы, приглашения войти в ментальные состояния (с. 16, 17, 38, 42, 49), имеющими подчас и откровенно автобиографический характер (с. 44, 60, 62, 64,70), который подчас сопряжён с современной историей России (с. 76, 92). Но преимущественно связаны с конкретикой картин Дали (с.46, 52), но такого приглашения может и не быть, когда героиня ограничивается описанием (с. 96). Картины могут и не быть указаны прямо (с. 48). Героиня поэтессы пробует представить категориально время (с. 80), пространство (с. 81) как таковые. Произведения текстов книги могут быть откровенно внутренними видениями, погружающегося в самоё себя сознание (с. 20, 24, 40), но иметь и внешний характер (с. 25, 30, 34), нейтральный характер в своём внутреннем или внешнем явлении (с. 26, 28, 32, 35, 36). Естественно, что, прежде всего, они связаны с картинами или высказываниями Дали (с. 66, 68, 74, 90), хоть могут и не содержать призыва войти в другую ментальность (56). Библейская (с. 54), античная (с. 66, 68), русская литературная (с. 82), китайская официально-патетическая (с. 83) и древняя мифологическая (с. 84, 86), древнеиндийская (с. 84), иная в почтенной неведомости вашему покорному слуге, дорогие читатели, образность может при этом очень мило сопрягаться с уютными бытовыми подробностями современной российской городской жизни (с. 88). Живопись испанского гения не погружает в сны аутсайдера реальности, это его выигрышное очко в играх самой истории (с. 106) пробуждение мозга (с. 105), будущее (с. 109), право быть самим собой (с. 110), право на выбор (с. 111) – таков итоговый вердикт лирической героини поэтессы предлагаемой и восторженно прочитанной вашим верным слугой, дорогие друзья, критиком-эссеистом. Такова стенограмма самого общего нашего чтения вместе. Суггестивный лиризм поэтессы обворожителен! Так или иначе, но не разделить поэтических веяний Галины Богапеко невозможно. Конечно, диапазон древних мифов здесь эссеисту не под силу во всей его внушительной исторической мощи, но их хоровод в общей режиссуре книги так манящ и привлекателен!

ВАРИАЦИЯ ПЕРВАЯ

Остановимся теперь на некоторых текстах особо, посвятив ответные вариации, отдельным стихотворениям по своему выбору, а начнём с ответной критической вариации эссеиста, естественно, прозаической. Итак, вариация на стихотворение Галины Богапеко «Жираф в огне», опубликованное на странице 96, сами цифры числа которой напомнили мне китайских рыбок гармонии, но пребывающих в размолвке, драма которой заключена и в упоминаемом автором «Предчувствии гражданской войны». Но вначале возьмём на себя смелость и приведём текст полностью:

ЖИРАФ В ОГНЕ

(Описание)

Вот полотно, совсем непросто

Прожить, прочувствовать, раскрыть.

Жираф в огне похож на монстра,

Нам неизвестна его прыть.

А на переднем плане, ростом

С гиганта, женщина стоит

Её лицо, её предплечья,

Как будто с них содрали кожу.

Пеналы выдвинуты в вечность – без мыслей, памяти. Похоже,

Она в отчаянье, о Боже!

И символ смерти за спиной,

С рукой, с кровавым мясом,

Грозит губительной войной

И вирусом опасным.

Жираф в огне похож на монстра,

Но держится фигура рослая

Лишь на подпорках острых.

Картина-предзнаменование,

Предчувствия войны в Испании.

Композиция стихотворения подчинена логике обратной градации: строфы, а их всего пять, последовательно дают уменьшение количества стихов: 6, 5, 4, 3, 2. Самим количеством строк в уменьшающихся сериях задаётся ритм, словно подчёркивающий, усиливающий неизбежность катастрофы подразумеваемого финала. 19 строк могла бы завершать 20-я моностихом и пустая 21-я. Это бы дало «верняк» очка нашего века, но это было бы и опасной своим азартом игрой. Не поэтому ли поэтесса и останавливается на 19 строках? В этой игре строфики использован эффект, который в своих севастопольских лекциях профессор Егоров, тот, что смаковал в обществе Дмитрия Максимова, чаи с Анной Андреевной Ахматовой, называл «минус приёмом». Аналог «минус приёму» можно прочесть и, вольно интерпретируя известную фразу Александра Кушнера «танцует тот, кто не танцует». Поэты и теоретики литературы мыслят в одном направлении. Воспользуемся сложным ходом использованных ассоциаций для трактовки художественной идеологии строфики «Жирафа в огне» Галины Богапеко.

В композиции книги стихотворение занимает одно из ключевых мест, так как возгласом «О Боже!» перекликается с его немецким аналогом из первого, своеобразной эмблемы стихотворения-восхищения, которое мы уже тоже цитировали. Эсхатологическая идея закреплена в итоговом по типу чёрной утопии электронного будущего стихотворения «Выбор», к которому мы ещё вернёмся.

Будем считать, что композиции мы достаточно ощутимо коснулись «с учёным видом знатока». Поговорим и о другом. Если учесть, обратную градации строфику, то небезынтересным предметом возможного разговора была бы рифма. Посмотрим на первую строфу. Наблюдаем чередование нечётных и чётных рифм. Неглагольная, женская, открытая рифма (преимущественно именная) чередуется с закрытой, глагольной, мужской рифмой. Вот посмотрите: «непросто – раскрыть – монстра – рыть – ростом – стоит». Больше глагольные клаузулы в тексте не встречаются. Обрыв, остановка глагольного ряда. Так решительно она была заявлена в сильных, композиционно акцентуированных позициях! А нельзя ли и здесь выявить приём, семантику художественной нагрузки идеей? Может быть, бессознательно поэтесса противится на в глубине формальной структуры стихотворения чёрному, утопическому финалу? Да, наверное, так и есть. Это по-женски скрытое, бессознательно утверждаемое нет приближению такого ужасного финала, который мы встретим в «Выборе?». Одним словом, жалко жирафа Галине Богапеко. Не можем не разделить этого гуманистического чувства. Мы солидарны с идеей «грамматического сопротивления». Ну, думается, достаточно нашего «No pasarамan!» в прямом смысле горящим жирафам. А ведь где-то в северных широтах для потехи детям убили взрослые люди так мною с детства любимое грациозное существо. Ужас! Кошмар! Вот он европейский выбор. Ваш покорный слуга-эссеист, дорогие читатели, кстати, метафорически воспринимал и воспринимаю пожар, огонь в силуэтах жирафов у Дали. Ну, огонь сердца, гормональный пожар, допустим. А жираф – метафора угловатого подростка-акселерата. Вот и весь Дали. До чего это может быть просто, но так драматично, так по-французски, к примеру, даже трагедийно. Здесь можно вспомнить чашу пунша в руках лицеистов Пушкина! Возможны и проще ассоциации, к примеру, с господином Крюшоном. О гастрономических сюжетах я уже как-то писал по заказу одного журнала для деловых женин. Но вернёмся, может быть, к этому в ответных прозаических вариациях, касаясь в них пуншей и крюшонов, но поэтесса развивает гастрономическую тему «Шоколадницей». Вариацию же московской поэтессы восторженно принимаем, разделяем решительно и «грамматическое сопротивление» «Жирафа в огне», борясь с огнём в меру сил.

Итак, критическое варьирование эссеиста. Прошу вашего внимания, дорогие читатели. Ах, пожалуйста, не будьте слишком строги, не торопитесь с насмешливыми «Ха-ха!» А нужно ли оно? Сконцентрируемся лучше на вариациях самой московской поэтессы. Продолжим, именуя в порядке нашего предложения «Вариация первая», «Вариация вторая» и т. д. Выбор нумерации произволен, но не бессмыслен. Под первым номером о пожаре… Горящем жирафе. Разве это не общепринятый порядок? 01 – первый телефонный номер общеполезных сервисов.

Продолжение следует…