Возрождение лирического «Я» и «Он» русской поэзии: свежесть дальних веяний на волнах сюрреального вдохновения (Галина Богапеко) Часть первая

Русская поэзия – неотъемлемая часть всемирной литературного процесса, и её оригинальный путь – отнюдь не на обочинах всемирных магистралей, но одна из проверенных самой историей перспектив. Испанский ген в русской поэзии народно национален естественно и просто принят в творчестве Хулио Матеу и Арсения Тарковского, очаровывает нас именно в своём неповторимо русском своеобразии, как очаровала гренадская область мечтателей и энтузиастов, открытая не без помощи Владимира Владимировича Маяковского в поэзии Михаила Светлова отечественной молодёжью ещё в 1926-ом году. «Гренада моя,» - так мог пропеть вслед за Михаилом Светловым не один российский поэт. Пропеть вне зависимости от национальности именно на русском языке. Такое братское отношение к испанцам не только одной «Гренадской области-волости» подготовлено ещё Пушкиным и Лермонтовым, наследующим лучшие стилевые уроки Михаила Васильевича Ломоносова, который не считал зазорным для россиян говорить на испанском языке, испанской поэтической речью, находя в самом испанском слове особое стилевое очарование. Это приятие испанской речи гениальным создателем самой науки о стилевом разнообразии русского литературного языка наметило испанскую магистраль на всемирной маршрутной карте русской поэзии. Как легко и просто чилийский сенатор и дипломат Пабло Неруда стал собственным корреспондентом АПН! Сами границы стран при этом обрели лирическую условность! И трагическая песнь о его друге Гарсиа Лорке в душе каждого любящего поэзию россиянина звучит с давних пор как плач по российскому поэту, стирая границы административных карт с живых сердец. В гимне поэтов всех стран на литературном фестивале фестивалей сами слова Россия и Поэзия приобретают дипломатический статус синонимов не без участия Пабло Неруды во всемирной судьбе русского поэтического слова. И эта судьба отнюдь не только глобальная, но и мундиальная, испанская не менее, чем английская.

Испанские ритмы пульсируют и в самом сердце эстетических поисков современной русской поэзии. Эти ритмы заданы именами Хосе Луиса де Гонгоры и Франсиско Кеведо. Метафорическая усложнённость стиха в его поэтической образности и кристальная ясность в душевной чистоте его лирических суждений – такова амплитуда самого ритма этих эстетических поисков, запрограммированная диалогом российских метафористов и концептуалистов, внутренним диалогом для каждого современного российского поэта, но не противостоянием течений и групп. Далёкий семнадцатый век испанской поэзии – это сама современность русской поэзии нашего актуально художественного «сегодня» и «здесь». И не будем бояться использовать парадигмы из, к примеру, японских или испанских имён, если мы хотим видеть историю русской литературы по-настоящему всемирной! Мурасаки Сикибу и Сэй-Сёнагагон, Гонгора и Кеведо – это реальные величины русской литературы на всемирной сцене художественной словесности. С особой ясностью, во всей исторически чёткой определённости понимаешь это, читая такие книги, как «СТИХИ, НАВЕЯННЫЕ ТВОРЧЕСТВОМ САЛЬВАДОРА ДАЛИ» Галины Богапеко (М.: Издательство «У Никитских ворот», 2022. – 124 с.).

В ЛИЧНОЙ ПЕРСПЕКТИВЕ ВЫБОРА

Галина Богапеко, известный, заслуженный поэт, отмеченный многими регалиями член Союза российских писателей (СРП), Московской городской организации СРП, действительный член Академии Российской словесности, издаёт в течение семи лет три значимые для своего творческого пути и эстетических маршрутов современной русской поэзии книги: «Небеса в зеркалах. Избранное» (М.: Издательство «Спутник». 2017. – 310 с.), «Сцепление миров. Избранные стихи» (М., 2017, - 256 с.), «Стихи, навеянные творчеством Сальвадора Дали» (М.: Издательство «У Никитских ворот», 2022. – 124 с.). Третья книга представляет собой значительно дополненный одноимённый ей раздел второй книги, которого нет в книге первой. Во второй книге отчётливее выявлена перспектива фантазийного мира, заявляющего свою определённость в самой реальности. Звёзды и зеркала, мир отражений этой реальности даны в объективности личной лирики и даже в гражданском строе публицистических образов. Поэтическая реальность первой книги убедительно художественна и в экзотике жизни заграничной, и в повседневности российской обыденности. С книги первой начинают звучать мотивы шутливые и даже скоморошеские, несущие в своём зародыше смеховой, поддевающий обывателя эпатажный мир маэстро Сальвадора Дали, сеньора-карнавала, сеньора философско-смеховой стихии праздника свободного и высокого в своих стремлениях творчества. Сюрреализм сеньора маэстро-карнавала именно поднимается над реальностью, он возвышенно патетичен даже в кошмарах, оставляя далеко под собой низкое и гнусное, мелкое и экскрементальное, не способное подняться до высокого и экспериментального. Выбор Дали для героя своей третьей книги – это личный выбор поэтессой возвышенного и прекрасного, свободного в своей чистоте и ясности творчества, эксперимента, метафоры как механики, сцеплениями миров движущей саму мысль. Дали – интеллектуальный герой лирического выбора, самого лирического творения крупнейшей российской поэтессы. Ахматовская гордыня одиночества без героя и страх Цветаевой оказаться во власти своего героя сменяется одически возвышенным приятием такого интеллектуального, пусть эпатажного, пусть так по Достоевскому тараканистого маэстро-карнавала, словно ёрничающего: «Да, вот он я, сижу себе в кристально чистом стакане, возвышаюсь прекрасно до абсолюта обоими своими усами. Структурируйте меня и все мои фантазии всеми гранями всех своих стаканов на здоровье, не теряя чувства юмора, разумеется!»

Отличный завтрак для чемпиона тараканьих бегов русской эмиграции подан среди прочего самой смелой в гала-хороводе Гал – Галиной Богапеко. А до этого всего лишь покрутила в Крыму свой ус из локона Галина Домбровская (Помнится, бега начались именно из Крыма!). Вот такой невербальный хоровод. А на завтрак чемпиону книга! Всемирная российская историко-поэтическая эстафета начинается. Не каждый отважится в ней поучаствовать. Ну, теперь можно и за книгу взяться, посмотреть и почитать. Можно надеяться великий Сальвадор не обидится на самозванца, претендующего разделить завтрак с чемпионом. Испанцы так благородны и щедры в своей гордости быть испанцем и быть самим собой! Спасибо Тебе, великий гранд искусств. Русское «спасибо» даже во французском прононсе (всё-таки французский – не зря язык дипломатичного общения!) так шоколадно звучит, так по-испански, где, в Испании, шоколадницы давно переиграли Лиотара, создав целый мир шоколадных кофеен. Нужно сказать, первая книга с шоколадной обложкой! Цвет обыгран в медальоне второй! Обретает конфетный вид на обложке третьей, ну, прямо материализуясь в итоге! Искусство? Магия поэтического слова! И пусть завидует Оппенгейм со своим «меховым прибором»! Бывают и меховые медальоны с каштановыми завитками! Читаем! Читаем замечательную дали-книгу! Свежее дыхание вдохновения на дальних волнах так волнующе близко! Так шоколадно-каштаново ароматно! 

Продолжение следует…