Про искру и Москву

…Невесть откуда, но еще в пору наивных дошколят автор этих строк знала одно: она должна работать со словом. Так и говорила, когда взрослые, шутя, спрашивали ее о профессии: «Буду писателем». И ни стихов, ни песен, ни прозы еще не сочиняла, а о журналистике и понятия не имела. А теперь, когда до полного высшего образования остается один марш-бросок, – ударилась в размышления о предназначении «человека от пера».

В психологии есть один интересный подход к проблеме творчества и самоопределения. Суть его в том, что каждый из нас рождается с теми или иными задатками и склонностями, а значит, именно их и нужно развивать. Малыш любит рисовать? Пусть рисует. С интересом разглядывает гусеницу в лупу? Пусть разглядывает себе на здоровье. Ребенка можно научить читать и писать – но где вы слышали, чтобы учили таланту? Тут обычно разводят руками и говорят: «Искра Божья». Да, ее высекают труд и характер, – но она непременно должна быть.

Если говорить конкретно о российской и региональной журналистике, то здесь можно заметить следующее.

«Факультет микрофона и пера», как и любой другой творческий факультет, – царство амбициозных. Зная историю, нетрудно заметить, что особенно грезят о власти и славе дети перестройки. А потому нет ничего сверхъестественного в том, что нынче появилась своеобразная мода на журналистику. Соответственно, среди этого столпотворения амбиций найдется приличный процент не имеющих к журналистике никакого отношения. Проще говоря, это личности без явных способностей к данному виду творчества, графоманы и трафаретчики, но нередко – с непомерными запросами и глобальными планами. Амбициозных, но бестолковых порой нелегко увидеть и отсеять на вступительных экзаменах и собеседованиях, они хорошо «туманят» головы своей смелостью и разговорчивостью, скрывающими самую обычную наглость и скудный запас знаний.

Журналистика – стихия мыслей и действий. Тот, кто не выдерживает творческой гонки, рано или поздно из нее выйдет. Здесь должен быть и темперамент подходящий (а значит, нервы крепкие), и стиль мышления, и эрудиция «под ручку» с интеллектом.

Весь изюм в том, что многие не знают, чего хотят от жизни и профессии. Кого только автору не случалось наблюдать в океане молодых ровесников-корреспондентов! Даровитые комедийные артистки, художники, администраторы, клерки, маркетологи, врачи и даже истинные инженеры по типу мышления. Но – не журналисты. Доходит до того, что, глядя порой на какую-нибудь очередную «писательницу», задумываешься: а сама-то, сама-то – точно на своем поле играю?

…С другой стороны, повидавши немало редакционных коллективов, могу заметить, что в журналистике неплохо и даже блестяще работают выпускники исторических и филологических факультетов, «технари» и «пиарщики», а также те, у кого второе высшее – Литинститут им. Горького. И заявление о том, что литература и журналистика различны, здесь будет неуместно. Просто потому, что в литераторе действительно может дремать мобильный репортер или тончайший интервьюер. То есть речь, опять-таки, об искре Божьей, а не о спеси рожьей. Но про спесь и «желтизну» – это уже другая опера…

Есть у меня один приятель, назовем его Васей. Мы с ним познакомились, когда я еще на первом курсе была. Беседа наша началась с того, что рассказал он мне о газете, в которой печатался. Говорил примерно так: «Нравится… Знаешь, почему? Потому что не “желтая”, не пишет всякую грязь! И в то же время – достаточно независимая».

А потом, через год, довелось нам встретиться на улице. Ну, поговорили: что нового, как учимся, где работаем. И тут Вася поведал мне, что устроился в одно издание, работающее «на Москву», что там так здорово и весело. И рассказал мне со смаком, как он писал о проститутках и как его родители были этим шокированы. И заметил, что та газета, которая дала ему путевку в жизнь (до нее Вася вообще нигде не печатался), – попросту «мелочь». Начал учить меня: ты, мол, иди вперед, а если надо – то и по головам. И очень удивился моей контратаке – почему это я «так все восприняла»? Да потому, что не могу уважать людей, которые вчера хвалили одно и поносили другое, а сегодня поменяли полюса.

А «калибр» газеты не важен. Важно то, можно тебя сбить с толку, купить за деньги и фантики сенсаций – или нет. Важно, что ты намеренно или неосознанно прогибаешься под гнилую мораль – или остаешься верен своим идеалам.

От распрекрасного Васи плавно перейдем к печальной для регионов тенденции – массовому «отлету» молодежи в златоглавую столицу. Чуть ли не всякий даровитый (и не очень) юный романтик (читай: романтик-журналист) норовит заполучить любой ценой «ключи от Москвы». Прямо как Бонапарт – хотя тот, как известно, ключей не дождался… Грустная история. Случается одному проценту ухватить звезду с неба. Но для Москвы нужно быть абсолютным реалистом, а такой не может не понимать, что заветный «один процент» – не резиновый, как и Москва. И что нужно быть готовым платить по счетам и либо заключать сделки, которые крепятся кровью, либо уметь проигрывать. А «наполеоны» проигрывать не любят…

Помню, летом 2005 года знакомая из Приютово, поступившая в московский вуз, пожелала мне, чтобы мы с ней «однажды встретились в столице на тусовке знаменитостей». С пожеланием она, конечно, отличилась… Но отличилась ли там, где хотела?

Конечно, рано еще подводить итоги, но… Но два года она московскому ритму сопротивлялась, а на третий – сломалась. Так и говорит: «Я два курса приспосабливалась». Приспособилась… Целей две: денег побольше и мужа-москвича. И тусовок еще, пожалуйста! А сердце… Его – в морозилку.

Конечно, нельзя сказать, что деньги не нужны. Но помимо них есть ведь что-то еще на белом свете…

Та же история – и с грамотами на всевозможных конкурсах. По сути, они – тоже бумага, и на них не купишь настоящих дружбы, любви, здоровья. Награды – безусловный стимул для человека творческого; но они должны быть по труду, должны быть взяты потом и, если хотите, кровью – «чистой», а не той, что нужна булгаковскому Воланду. Так что счастье не в кипе дипломов и не в сказочном гонораре за пошлую статейку. Счастье – в Признании. В том, что тебя поняли, открыли, увидели. Это значит, ты подарил Миру свой мир – и вселенная стала богаче на одну свежую идею, на одну настоящую звезду. На одного достойного журналиста или писателя с той самой – Божьей – искрой.