Непростое кино

Впрочем, вряд ли можно было ожидать прокола от Дэнни Бойла, практически каждый фильм которого становится событием – разного масштаба, но все же событием, ибо режиссер обладает редким умением нестандартно подойти даже к типовым, казалось бы, сюжетам (вспомните «На игле», «28 дней спустя» или «Пекло»). И именно профессионализм создателей фильма позволяет каждому зрителю увидеть «Миллионера из трущоб» по-своему.

Главный герой, молодой индиец-мусульманин, играет в телеигру, отвечает на вопросы, каждый из которых заставляет его обращаться к тем или иным воспоминаниям… Так, посредством воспоминаний героя, зритель проживает чужую жизнь, жизнь простого индийского парнишки. А вот КАК он сможет прожить чужую жизнь – зависит уже только от него. Как раз здесь режиссер и дает возможность выбора. Если человек не сумеет снять шоры с глаз, то получит «на выходе» лишь историю двух молодых людей, сумевших, несмотря на испытания, сохранить свою любовь и обрести маленькое личное счастье. Но если зритель рискнет выползти из кокона упрощенного понимания, если постарается увидеть лес за деревьями, то ему будет явлена совсем иная картина. Личные трудности персонажей предстанут трагедией целого народа, а вылепленное по кинематографическим канонам личное счастье окажется лишь случайным отклонением, исключением из правил, согласно которым миллионы людей обречены на бессмысленное и беспросветное существование.

Люди живут сегодняшним днем, потому что дня завтрашнего может и не быть. Сегодня у тебя есть домик из картона и жести, затерянный в бескрайнем океане таких же хлипких домишек, – завтра твоим последним пристанищем станет каменистая земля на пустыре или воды Ганга. Сегодня ты стираешь белье в канаве и сушишь его на железнодорожной насыпи, одновременно думая, чем накормить детей, – а завтра ты станешь одной из безымянных жертв бессмысленной бойни, вспыхнувшей по неизвестным причинам; а полицейские будут равнодушно косить глазом на убивающих друг друга индусов и мусульман, не прерывая игры в карты. И некому будет оплакать тебя – вокруг все живут такой же жизнью, и многих ждет не менее страшный конец: так чего же лить слезы по чужим, если нет никакой возможности помочь даже самому себе? Это страшное – страшное именно в силу всепобеждающего равнодушия и безразличия – жизнеустройство для героев привычно и понятно, ибо другого они просто не знают.

Даже вера подверглась жуткой мутации. Люди не верят в то, что праведность может стать залогом лучшей жизни, – нет, потеряв веру в свои силы, миллионы нищих молятся на телевизор, где сытый небожитель в хорошем костюме один раз в неделю, по расписанию, может сотворить чудо, сделав оборванца богачом. Для них это шоу – единственная возможность хоть на короткое время забыть о беспросветных буднях, хоть одним глазком заглянуть в невыносимо притягательный, но такой недостижимый мир, имеющий одно важное отличие от мира, в котором живут они, – в нем у людей есть будущее…

При этом – вот парадокс! – в таком представлении нет ни грана чернухи: это не обливание помоями и не смакование трудностей. Страшную и жуткую действительность зритель видит глазами мальчика, а потом подростка, не знающего другой жизни, – и каким-то таинственным образом его неведение оборачивается благом, словно создавая вокруг зрителя незримый защитный кокон, оберегающий от слишком сильного потрясения.

Однако равнодушным увиденное не оставляет. Потому что воспринимать происходящее на экране спокойно просто невозможно.

Впрочем, так и должно быть.

Это – ключевой, несмотря на краткость, диалог в фильме «Волна» (в российском прокате эта немецкая лента получила название «Эксперимент 2: Волна», хотя «Волна» ровным счетом никакого отношения к фильму «Эксперимент» не имеет).

Вопрос мы слышим и в начале фильма, и в его конце, – но если в начале на него отвечают герои фильма, то в финале должен ответить уже зритель. И если в начале герои уверены в своей правоте, то в конце зритель вряд ли согласится с ним, – да и они сами, потрясенные произошедшим, вряд ли будут придерживаться первоначального мнения…

С вышеприведенного диалога и начинается первое занятие. Вот только учитель, раздосадованный сменой темы и самоуверенностью учеников, решает показать, что в мире все устроено несколько сложнее, чем кажется.

И добивается успеха.

Все начинается с мелочей – к учителю обращаться не по имени, не горбиться за партой, вставать при ответе. Дальше – больше: общее название, единый стиль одежды (своего рода школьная форма), логотип (та самая «Волна»), «свое» приветствие… И происходит неожиданное – неожиданное в первую очередь для самих учеников. Вдруг им становится ясно, что вместе – они сила; что «один за всех, и все за одного» – лучше, чем «каждый за себя». Они понимают, что каждый человек нужен и важен, – потому приходят на помощь однокласснику, которого всего несколько дней назад не ставили ни во что.

Интересно, что фильм основан на реальных событиях. В 1967 году американский (!) преподаватель Рой Джонс в рамках эксперимента «Третья Волна» добился проведения в одной из школ калифорнийского городка Пало Альто временного (всего на неделю, как и в кино) воссоздания атмосферы нацистской Германии. Как и в кино, результат превзошел все ожидания.

Наверное, не случайно этот фильм снят именно в Германии. Немцы уже давно и четко определились в своем отношении к этапу своей истории, начавшемуся в 1933-м и принудительно законченному в 1945-м. Нацизм осужден, любая пропаганда карается, и так далее, – вряд ли можно найти в Европе страну с более четко определенным отношением к этому вопросу. И вместе с тем ясно, что все не так просто: да, молодежь верит в то, что в прошлом их страны есть постыдная, страшная страница, но искренне не понимает, почему они, поколение, к ужасам нацизма не имеющее ровным счетом никакого отношения, должны испытывать комплекс национальной неполноценности. Они ВЕРЯТ, но они НЕ ЗНАЮТ, – потому-то на вышеприведенный вопрос они и дают такой странный ответ. Показательно, что сомнения озвучивает не коренной немец, а натурализованный турок, – в самом деле, почему он-то должен стыдиться? Показательно и то, что определенную «трезвость ума» сохраняет парнишка-«осси», то есть выходец из Восточной Германии, из бывшей ГДР.

Несмотря на глубину затрагиваемой темы, фильм прост и доходчив – режиссер буквально «на пальцах» показывает, куда приводят благие намерения. Но главное – он показывает, ПОЧЕМУ благое начинание имеет подобный финал. Деннис Гензель вскрывает, как кажется, одну из главных слабостей западного общества. Общество, образовываемое «свободными людьми» (свободными в первую очередь от обязательств и долга), общество, в котором во главу угла возведены личные потребности, обречено. И понятно, что удержаться можно, только объединившись, встав плечом к плечу. Люди – в первую очередь молодежь – в таком чувстве единения испытывают огромную потребность.

Злопыхатель презрительно обзовет это стремление «стадным чувством» и будет неправ: это именно стремление принадлежать к чему-то большему, значимому, к чему-то цельному. Чувствовать, что ты не просто «мыслящий тростник», который кто угодно может походя сломать; знать, что ты не один в этом мире; верить, что от тебя что-то зависит, что ты важен и нужен. Но такое «чувство локтя», выжигаемое каленым железом, в странах Первого мира практически отмерло. А когда нет умения вовремя остановиться – очень трудно не переступить ту тонкую линию, что отделяет единство от диктатуры, сплоченное ради общей цели общество от бессловесной толпы. И маятник движется в другую сторону: причем до упора.

«Волна» – это кино для зрителей любого возраста. Но в первую очередь, думаю, его надо смотреть «сильным мира сего». Чтобы стало понятно, что нельзя до бесконечности ломать человеческую природу, нельзя принудительно разобщать людей, превращая их в озабоченные только лишь своим кошельком и желудком «атомы», – так погибнет и человек, и общество.