+8 °С
Облачно
Все новости
ХРОНОМЕТР
14 Сентября , 15:00

Приоткрою жизнь свою. Часть двадцать вторая

Могу похвастаться, обе наши дочери с первого по десятый классы отлично учились. Светлана вообще тянула на золотую медаль, но ей за «некрасивую» фамилию намеренно снизили пятёрку по географии. К счастью, подобные козни не помешали им без проблем преодолеть большие конкурсы в вузы.

Светлана окончила нефтяной, а Маргарита авиационный институты. Первая работает ныне начальником лаборатории на "Уфанефтехим", а вторая – старшим программистом в "Башнефтеинформ". Рита подарила нам с Тамарой двух внучек, Танюшу – 27 апреля 1996 года (ныне студентка Санкт-Петербургского Университета) и Ириночку – 10 января 2008 года. Обе наши внучки – большая нам с Тамарой отрада. Вторая внучка пришлась мне, как подарок к пенсии. Она буквально с первого дня выхода из роддома стала моей главной заботой и увлечением. Горжусь, что первым вынёс её на десятиминутную прогулку. Прогулки впоследствии стали, к великому моему удовольствию, повседневной обязанностью. Впервые смог полностью посвятить себя ребёнку: я девочку кормил, одевал, пеленал, играл с ней. Усыплял, напевая ей «полюшко, поле...»; «там вдали, за рекой, зажигались огни...»; «шёл отряд по берегу, шёл издалека.» и др. подобные мелодии, какими укачивал в молодости своих дочек. Одним словом, занимался всем тем, чем положено заниматься дедушке с внучкой. Таким образом, получил возможность на пенсии, будучи ещё достаточно здоровым, участвовать в формировании человека. Это огромная радость, особенно, когда получаешь ответную любовь, спасибо судьбе.

Работа в отделе мне нравилась, она была интересной, творческой и весьма ответственной. Кроме надзора за соблюдением правил эксплуатации оборудования, необходимо было проводить тщательную ревизию во время ремонта с целью выявления дефектов износа за время эксплуатации, разрабатывать технологию ремонта и осуществлять контроль над качеством его ведения. Из перечисленного необходимо выделить ревизию, ибо она требовала от нас наибольшего напряжения. На неё уходила львиная доля рабочего дня, который часто приходилось во время ремонта установок продлевать за счёт вечеровок и выходных дней. Нефтеперерабатывающий завод – это сложнейшее техническое сооружение. НПЗ состоит из огромного количества аппаратов с разнообразным внутренним устройством; многокилометровыми эстакадами трубопроводов, покрытых, теплоизоляцией, добротно, окожушенной металлическими листами; насосов, компрессоров, печей, резервуаров и др. специфического оборудования. И всё это необходимо было, совместно с персоналом технологической установки, обстучать специальным молотком, замерить толщину стенок ультразвуковым прибором, просветить сварные швы гаммалучами; определить металлографией, как изменилась за время эксплуатации структура и химический состав материала, из которого изготовлено оборудование. Объём работ колоссальный.

Завершался ремонт испытанием оборудования опрессовкой и подписанием Пускового акта о возможности дальнейшей эксплуатации установки. Работа вызывала удовлетворение от понимания её важности, что от тебя, от качества проведённой тобой ревизии и надзора за ремонтом зависит дальнейшая безаварийная эксплуатация оборудования. Но меня никогда не покидала тревога, а вдруг пропустит какой-либо сварной шов или под давлением горячего нефтепродукта разорвёт трубопровод, либо, того хуже, произойдёт пропуск на корпусе аппарата и вырвавшаяся взрывопожароопасная смесь приведёт к взрыву и пожару. Подобное, к сожалению, случалось не раз. И, при комиссионном расследовании аварии, искушение сделать работника технадзора слабым звеном было очень велико. Специалисты, конечно, понимали, что стопроцентно выполнить ревизию невозможно даже теоретически. Вскрыть, очистить от нефтепродуктов все аппараты с разборкой внутренних устройств, трубопроводы, не забывая при этом и подземные. Изуродовать покрытую алюминием теплоизоляцию горячих аппаратов и трубопроводов, дабы сделать окна, чтобы приборами замерять толщину стенки. При ревизии меня не покидало ощущение, что конструкторы, проектировавшие установку и изолировщики, тщательно замуровавшие горячие аппараты и трубопроводы, мало задумывались, что оборудование необходимо периодически подвергать ревизии – столько для нас было недоступных участков. Да и нормативные документы, обязывающие обязательный объём ревизии, мягко говоря, не особо считались с реалиями действующего предприятия. Поэтому перед остановкой установки на ремонт необходимо было, во-первых, знать технологию её работы, во-вторых, приходить на неё с тщательным анализом предыдущих ремонтов, с целью определения наиболее опасных мест, подверженных наибольшему износу.

Конечно, хорошим подспорьем здесь был опыт работы. Но всё равно на душе скребли кошки и, когда вдруг неожиданно на заводской Доске почёта вывесили мою фотографию, я чувствовал себя неуютно. Ведь в любой момент вместо Доски почёта мог оказаться под следствием и доказывай там, что сделал во время ревизии всё, что мог за отпущенное на ремонт время.

Начальник отдела Поликарпов Алексей Никанорович сформировал толковый коллектив. Мы с Юрием Валентиновичем Цыпышевым старались чтить традиции, заложенные Алексеем Никаноровичем после его ухода из отдела.

Поучительна история становления отделов технического надзора на нефтеперерабатывающих заводах страны. Первоначально в структуре НПЗ такие отделы вообще не предусматривались. Надзор за эксплуатацией и ревизией оборудования всецело возлагался на ИТР цехов. Всё шло неплохо, пока заводы перерабатывали в основном Бакинские и Грозненские нефти. Но когда основной объём добычи нефти переместился в наш регион и Татарию (второе Баку), то возникли серьёзные проблемы из-за того, что наши нефти имели в своём составе сернистые включения. Они резко увеличили коррозионный износ оборудования и, как следствие, возросла аварийность. Потребовалось срочно увеличить объём ремонта и особенно повысить качество ревизии. ИТР технологических цехов своими собственными силами справиться уже не могли. И на НПЗ стали формироваться специальные отделы технического надзора, единственным прибором контроля у которых был ревизионный молоток. Впоследствии при отделах появились лаборатории, оснащённые современными приборами контроля оборудования. Так что, на мой взгляд, название отдела не совсем соответствовало нашей работе, в нём отсутствовал термин – ревизия. А ведь на ревизию, как я выше отмечал, затрачивалась львиная доля нашего труда.

Наша семья перед отъездом Светы в Омск. Сидят: моя мама, супруга Тамара. Стоят: старшая дочь Света, я, младшая дочь Рита. Мама в кругу семьи выглядит успокоенной и вполне благополучной. 1988 г.

В июне 1976 года я был назначен на должность заместителя начальника этого отдела, правда, лишь со второго захода. Первый раз не доверили повышение в должности: ведь «ущербная» национальность никуда не делась. Шли семидесятые годы и верные сталинисты ещё не перевились. В то время директором у нас был замечательный человек, профессор, доктор технических наук Варфоломеев Дмитрий Фёдорович, но и он не посчитал нужным связываться по этому поводу с одним из своих, политически бдительным, заместителем тов. Седневым. В дальнейшем от карьерного роста отказывался, чем вызвал однажды недоумение у другого очередного директора завода, Рахимова Муртазы Губайдулловича, в будущем – первого Президента Республики Башкортостан, когда он предложил мне занять должность заместителя главного энергетика. За долгие годы работы на одном заводе не раз встречались с ним, беседовали и не только на производственные темы. В нём не было ни доли высокомерия, как раз наоборот, очень скоро в обращении ко мне перешёл на «ты». Никогда не отказывал в помощи в процессе работы, да и в личных проблемах тоже. Например, когда старшая дочь, Светлана, окончила нефтяной институт по специальности инженера по борьбе с коррозией, она получила направление на работу в Сибирское трубопроводное хозяйство. Конечно, нам с Тамарой очень не хотелось её отпускать, но она упрямо настаивала, и пришлось проводить в Омск. А там не очень приветливо встретили и сказали, что ждали парня, и не будут возражать, если сейчас же вернётся домой; не будут требовать от выпускницы вуза положенной в то время отработки. На звонок нам из Омска – что ей делать – мы с радостью ответили: «Возвращайся немедленно». Я обратился к Муртазе Губайдулловичу с просьбой устроить дочь на завод, он не только сразу согласился, но ещё посетовал: зачем ты вообще её отпустил в Сибирь, был бы парень – другое дело. Так дочь и доныне трудится на заводе начальником лаборатории.

За период моей работы с октября 1967 года по апрель 1999 года на заводе сменился целый ряд директоров, но два из них оставили особо добрую память. Это, уже выше упоминавшийся Варфоломеев Д.Ф. и, безусловно, Рахимов Муртаза Губайдуллович. Порой создавалось впечатление, что Муртаза Губайдуллович днюет и ночует на заводе, а когда в зимние периоды стояли особо сильные морозы, он действительно сутками не покидал завод. Любил встречаться с людьми, регулярно проводил совещания со старшими операторами технологических установок. Его доклады и доклады председателя профсоюзного комитета завода всегда транслировались по заводской радиосети. Гласность царила на заводе. Проблемы и итоги работы завода доводились заводчанам через еженедельную заводскую газету и радиосеть. Рабочий был в почёте, информированным и имел право голоса и инициативы. Такая демократия современным, так называемым демократам и работодателям-хранителям коммерческих тайн, позволяющая бесконтрольно обкрадывать рабочих, может сегодня присниться только как кошмарный сон.

В апреле 1999 года вынудили уйти на пенсию. Смириться было нелегко, но в мае того же года меня пригласили в ООО " Спецсервисремонт", бывшее ремонтное производство завода на роль консультанта, преподавателя, разработчика производственных инструкций и т. д. и т. п. Продержался до декабря 2006 года и потом уже действительно, по собственному желанию, ушёл на пенсию в возрасте 68 лет.

Продолжение следует…

Автор:Гарри УБЕРТ