+8 °С
Облачно
Все новости
ХРОНОМЕТР
10 Сентября , 18:00

Приоткрою жизнь свою. Часть двадцатая

Фото из Дворца Бракосочетания. Слева направо: Саша Тиракьян, Нина Балякина, Тамара уже Уберт, Гарри Уберт, Валера Зверев.

Несколько слов о магнитофоне. Он появился у нас по подсказке командира. Магнитофоны тогда ещё мало кто имел, но в продажу их уже начали выкидывать. У него дома уже имелся, и нам посоветовал: «Смотрите, куда мы швартуемся? Причалом нам служит старый океанский грузопассажирский пароход «Чукотка» и на нём вся фекальная система изготовлена из ценных свинцовых труб, про их существование никто не вспоминает и они никому не нужны. Вырезайте, сдайте свинец в металлолом и купите магнитофон». Что мы и сделали.

Музыку любили не только мы, но, как оказалось, и нерпы, что в изобилии обитали в Авачинской бухте. Не забыл своё знакомство с этим маленьким тюленем. Однажды, в самом начале службы на СБР, спустили шестивёсельную шлюпку на воду, я был включён в экипаж. Только немного отошли от борта корабля, как высунулась из воды голова собаки почти совсем рядом около шлюпки. Я не сразу сообразил, что это морское животное. Ещё спросил у ребят, как здесь оказалась собака, чем вызвал у бывалых камчадалов снисходительные улыбки. Действительно, симпатичная головка нерпы здорово, как мне показалось, походит на собачью или ещё более кошачью: большие любопытные глаза, мордочка с усами. Повертела головкой и ловко нырнула под воду. И вот, когда у нас шла генеральная уборка и с палубы на все стороны громко неслась весёлая музыка, из воды частенько торчали любопытные головки серых нерп. Уж не понимаю, чем они слушали. Позднее, когда их внимательно разглядел, то на гладкой голове ушей у них не обнаружил.

В годы моей службы пополнение флота и армии шло ребятами, рождёнными в годы войны, и при увольнении отслуживших срок парней на корабле возникали проблемы с кадрами. На какое-то время командиру пришлось подбирать на должность интенданта моряка срочной службы, что являлось вынужденным нарушением кадровой дисциплины, т. к. интендантом могло быть только материально ответственное лицо сверхсрочной службы. Выбор пал на меня. Переселили в отдельную одноместную каюту, подчинили кока и гарсона и стал я получать на складах продовольствие, следить за его расходом и хранением. Так, несколько месяцев отслужил «белой костью». Но кадровое нарушение надо было устранить и, в конце концов, на корабль прибыл мичман, а я вновь вернулся к своим прежним обязанностям.

Не помню водоизмещение корабля, наше судно очень напоминало рыболовный сейнер; в море болтало, как щепку. Экипаж сложился дружный, состоял из тридцати четырёх человек, включая трёх офицеров и двух мичманов. Правильно о таком говорят – жили, как семья. А «паршивой овце», что так любила покуражиться в увольнении, мы, в конце концов, сумели объяснить, что гуляя на берегу, не следует забывать о товарищах, с кем служишь.

 

ОТПУСК ДОМОЙ

Поскольку на флоте в то время срочная служба длилась четыре года, нам полагался одноразовый, довольно длительный отпуск. В 1962 г. шёл уже третий год моей службы, и в августе, несмотря на разгорающийся Карибский кризис, мне каким-то чудом его дали. Камчатка ведь была самым близким бастионом противостояния с агрессивными США, которые откровенно готовились потягаться с нами в атомной войне. С учётом времени нахождения в пути домой у меня было 75 суток на расслабление. Восхитительно! Дабы ещё и продлить время пребывания дома, сократил время, отпущенное на дорогу, на пять суток. Взял да и потратил часть денег, которые выдали на дорожное пропитание на билет в пузатый самолёт АН-10 от Петропавловска до Хабаровска. Здесь пересел на поезд и покатил прямиком в Уфу.

А дома пришлось искать новый адрес проживания. Маму и тётю Марию, наконец-то, из барака переселили в современный кирпичный дом со всеми удобствами на улице Ульяновых, 76 – совсем рядом с торгово-развлекательным комплексом «Меркурий» (бывший Колхозный рынок). Здесь, на первом этаже, в 4-х комнатной полнометражной коммунальной квартире, где проживали три семьи, им выделили комнатку площадью 14 кв. м. Переселили пожилых сестёр не из желания улучшить им условия проживания, а по случаю: барак понадобился на третьем лагере для производственных нужд и, слава Богу, мои дорогие старушки были довольны. А может быть, при их переселении учли, что я при погонах болтался в то время в водной стихии Тихого океана. Хотя...

Отпуск, лето и молодость! Какой беззаботный и счастливый зигзаг жизни. По тёплым вечерам в сквере или парке, в безлюдном уголке страстно обнимал и целовал свою милую нежную Томочку, пил хмельное с друзьями. Мама и тётя ещё не очень постарели и со здоровьем у них всё пока сносно. В популярной песенке поётся о трёх счастливых днях, а у меня было целых два счастливых месяца. Какое чудо! Но всё когда то кончается, закончился и отпуск. Со всеми тепло попрощался, с Томочкой договорились подробнее и чаще друг другу писать. Всего годик оставалось мне матросить.

ДЕМОБИЛИЗАЦИЯ. ХРОНИКА ОСНОВНЫХ ЛЕТ ЖИЗНИ

В марте 1963 года с кораблей нашего дивизиона сформировали команду для приёма, стоящего в ДОКе, во Владивостоке на реконструкции военного танкера "Сунгари" и меня туда включили. Так попал служить на третий и последний свой корабль. Я ещё выше отмечал, что мне частенько везло, везло и с командирами, а от их качеств в первейшей степени зависит, какие сложатся отношения в коллективе. У нас, например, отсутствовало такое, распространённое ныне явление, как дедовщина, малейшие попытки подобного рода решительно пресекались.

Служба на «Сунгари» в ДОКе большей частью превратилась в хозяйственные работы, правда при строгом соблюдении флотского распорядка дня и несения вахты. Мы тесно общались с сотрудниками, проводившими реконструкцию. В часы увольнений с интересом знакомились с городом Владивосток. Так продолжалось до середины июля до сдачи судна на ходовые испытания. Но уже подходил долгожданный срок демобилизации. К сожалению, я не сохранил в своей памяти точную дату прощания с друзьями, которым, образно выражаясь, мы передали штурвал корабля. Представляете, какие эмоции обуревают, когда экипаж выстроился на юте для последнего рукопожатия, сходишь по трапу, под торжественные звуки марша «Прощания славянки», последний раз отдаёшь честь флагу корабля. Многим парням пожелал бы такие эмоции пережить. А перед демобилизацией пришлось посуетиться, чтобы успеть на сдачу вступительных экзаменов в Уфимский нефтяной институт, но успел и сдал, и поступил.

По-настоящему разгорелась любовь к Томочке. Свидания стали ежедневными. Часто поднимался к ней. Помню, как поразился бытовым изменениям в их коммунальной комнате, обе работавшие на заводе девушки радикально изменили весь её облик. Заменили железные, с жесткими сетками кровати на диваны. Выкинули сколоченный из грубо струганных досок стол, вместо него установили современный, раздвигающийся круглой формы стол, окно занавесили красивой шторой. Купили шифоньер и даже одними из первых в городе – телевизор. В то время транслировали только местные новости и фильмы, смотреть которые регулярно приходили соседи. В 1963 году мы с Томочкой встречали Новый год у Тиракьянов на ул. Герцена, 23 и впервые смотрели Голубой огонёк из Москвы. Хорошо работали и зарабатывали девчонки. А я, как ушёл на службу нищим, таким и вернулся, и ничем маме с тётей помочь не мог. Тогда не задумывался над тем, справедливо ли парней срочной службы так унижать.

С Тамарой целовались, миловались с сентября 1963 года до весны 1965 года. Затянувшиеся свидания уже всё более настойчиво подталкивали нас решиться на создание семьи и, наконец, третьего апреля 1965 года мы зарегистрировали свой брак, несмотря на отсутствие жилья. О том, в каких условиях мы жили, я уже отмечал выше. Напоминаю, обе вдовые семьи проживали в коммунальных квартирах в комнатках по 14 кв. м. Наши мамы давно заработали себе право на отдельные квартиры. Кроме того, мама Тамары имела льготу ещё и как вдова воина, пропавшего без вести на войне. Но чиновники, без зазрения совести, не исполняли свой долг: наши вдовые мамы пролили море слёз. Так что нам, молодым советским гражданам, еще не успевшим ничего заработать, ничего не оставалось, как втиснуться в комнатку к моей маме с тётей.

Моя умница Тамара не стала тянуть с пропиской. Там, на ул. Горького, дом 76, кв. 71 прошли наши первые весенние медовые мгновения. Не удивительно, что первой нашей совместной покупкой стала двухместная палатка. Это уже потом, в зрелой супружеской жизни мы приобрели катер «Прогресс», а ещё позднее построили домик на берегу Уфимки и летний отдых постоянно проводили на реке. А летом 1965 года, когда у Тамары подоспел отпуск, а я сдал сессию, мы набили рюкзак, взяли палатку и на перекладных отправились на Павловское водохранилище. Вначале уехали на автобусе от Колхозного рынка до села Бедеево Поляна, далее на колхозном грузовике до села Нижний Чавдар на реке Уфа. Здесь поставили палатку и переночевали ночь. На следующий день разместились на двухпалубном пароходе, в этот же день вошли в Павловское водохранилище. Здесь почти сразу после плотины пароход сделал короткую остановку у базы отдыха строительного треста БНЗС «Башкирская Рица», где мы и сошли. Быстренько, неподалёку от базы, нашли уютное красивое место и установили свою маленькую палатку любви прямо у самой кромки воды. Скажу кратко – приятно вспоминать, стояла прекрасная погода, комаров совсем не было, купались в тёплой ласковой воде водохранилища и в море божественной любви.

Свадьбу сыграли в доме моего верного друга, Александра Тиракьяна. О нашей дружбе (думаю, она сохранится до конца нашей жизни), о его безоговорочной и абсолютно бескорыстной поддержке в любой ситуации надо писать отдельно. Здесь же скажу о главном. Нас школьных друзей было четверо, но один после окончания школы откололся сразу, его родители посчитали, что наша дружба помешает ему поступить в институт. Про Валерку Зверева, своеобразности его характера я рассказал выше, и тесные школьные отношения с ним ушли сами собой. А вот с Шуркой мы сплелись, думаю, навечно. По сей день наша жизнь идёт бок о бок. Правда, после окончания школы судьба на несколько лет нас развела. Сказалось моё легкомысленное отношение к учёбе и разное социальное положение. Тем не менее, дружба наша никогда не прерывалась.

Вернувшись после службы домой, мы более уже никогда не разлучались, жили недалеко друг от друга, крепко дружили семьями, все знаковые даты отмечали за общим столом. Для отдыха с семьями на природе обзавелись катерами с подвесными моторами, палатками, надувными матрацами и прочим оборудованием. Любителей такого активного отдыха на нашем заводе было много и им удалось не далеко от железнодорожной станции «Правая Уфимка» заполучить на берегу реки небольшой участок, где мы установили типовые металлические будки для хранения необходимого оборудования, а на воде соорудили причал для швартовки наших «кораблей». Каждую пятницу вечером или в субботу утром приезжали электричкой на лодочную базу с семьями, навьюченные рюкзаками, грузились на катера и, рассекая водную гладь, отправлялись в верховье реки на один из многочисленных песочных пляжей. И так до глубокой осени.

 

Продолжение следует…

Автор:Гарри УБЕРТ